Дай мне шанс

— Мамочка, а что такое любовь? — осторожно спросила малышка, когда Каролина с ней на руках вернулась к столу, допивать кофе. — Почему дядя Эмин тебе говорит «любимая»? Что это значит? — Как бы тебе объяснить, солнышко? — Каро задумалась. – Ну, любовь это когда бабочки в животе появляются. И тебе очень хорошо, когда ты влюблена. — А у тебя с папой так было? — Было. — А с Эмином так есть? — продолжала пытать маму Соня. Та молчала. — Мама! Ну, я же вижу, что да! — Ну, а зачем тогда спрашиваешь? — улыбнулась девушка, гладя дочку по волосам. — Чтобы убедиться. Мам, он хороший. Ты не обижай его. «Как же моя малышка быстро растёт, — подумала Каролина. — Время, блин, давай помедленнее, ну!». — А детки тогда откуда берутся, мамочка? — прозвенел ещё один вопрос. — Из этих бабочек появляются? — Такие сладкие девочки, как ты – да, — Каро поцеловала малышку в щёчку. — А мальчишки тогда откуда берутся? — Оттуда же. Просто бабочки немножко больше. И вообще, когда бабочки летают в животе это уже болезнь, зайка. — Все мальчишки — дураки, — надулась Соня. — Ну, не обобщай. Ты же с Мартином, Микой и Алишкой дружишь? — Дружу, — кивнула девочка. — Ну вот, видишь. Они же не дураки? — Нет, — покачала головой малышка. — Мамочка, а меня, когда мы ещё дома во дворе гуляли, Андрей совком по голове ударил в песочнице и сказал, что я ему нравлюсь. — Я надеюсь, ты его в ответ ведёрком не стукнула? — вполне серьёзно поинтересовалась у дочки Каролина. — Нет, только формочки отобрала. — Соня, ну сколько раз я тебе говорила, что нельзя ничего отбирать? — А зачем он меня ударил тогда? — возмутилась маленькая. — Ты же сама учила, что нельзя бить в ответ! Поэтому я и забрала формочки поиграть. Ну, я же не насовсем! — Надо было вежливо попросить, а не отбирать. Думаю, Андрюша с радостью бы своими формочками поделился. — Я замок русалочки строила, мне нужны были ракушки и звёздочки! Поняв, что дочь не переспоришь, Каро лишь вздохнула. Вся в отца. Такая же упрямая. — Мамочка! — спустя несколько секунд тишины снова обратилась к девушке малышка. — А что мальчики делают, когда им девочки нравятся? — Ну-у, — протянула Каролина, допивая кофе, — сначала совком по голове, потом за косички дёргают, потом между рёбер тыкают или по попе бьют, а только потом ухаживать начинают. — А дядя Эмин тоже тебя совком бил? — удивлённо спросила Соня. — Нет, зайка. Мы с дядей Эмином выросли в разных странах, да и знакомы не были до недавнего времени. — А как он за тобой ухаживает? — Пельмешки варит и на мотоцикле катает. — А меня он когда покатает? Обещал же! — Ну, приедем в Москву, солнышко, и покатает, если обещал. Отставив в сторону чашку, Каролина поняла, что им с Соней нечего надеть и решила сходить на экскурсию в один из огромнейших столичных торговых центров. Купив себе и дочке похожие платья, а затем накормив малышку мороженым, Каро сообразила, что для завершения образа ей нужно кое-что ещё. Но с ребёнком за этим кое-чем идти было ну совсем нельзя. Поэтому оставив заметно погрустневшую из-за языкового барьера малышку в игровой комнате, посоветовав ей попробовать общаться на украинском и пообещав быстро вернуться, девушка, услышав «Покадосвидания, только поскорее приходи за мной!» и получив обнимашку от дочурки, галопом понеслась в магазин нижнего белья. По дороге получила сообщение от Эмина. Писал, что переговоры идут хорошо, да только грустненько немножко, пока они там кофе пьют, а поляки на своём о чём-то треплются. Решив его развлечь, Каролина быстренько выбрала несколько комплектов и направилась в примерочную. Надев любимое Агаларовым чёрное кружевное, Каро сделала фотографию в зеркало и отправила её мужчине. Тот, открыв сообщение и увидев, ЧТО в нём, порадовался, что лица девушки видно не было, ибо сидевшая справа от него девушка-переводчик чуть не стёрла зубы в крошку из-за того, что её надежды на то, что её куда-то пригласят после работы рухнули как карточный домик, а сидящий слева помощник явно высоко оценил присланное. «Тебе нравится?» — пришло следом. «Любимая, о таких вещах предупреждать надо! Я как бы на работе и как бы не один. Твоё прекрасное тело видели ещё как минимум двое. Один из них явно оценил». «Ты не ответил на вопрос!» — следующее. Не успев даже набрать сообщение, Эмин получил следующее фото. Девушка была в том, что она привыкла называть трусиками и прикрывала рукой грудь. «Или так тебе больше нравится?» — как издевательство. «Не балуйся! Иначе накажу!» — ну, а что ещё Агаларов мог ей сказать? «Ой-ой-ой, как страшно!» — в сопровождении нескольких смайликов, текст улетел к адресату, а Каролина снова переоделась. Довольно закрытый, лиловый с золотом. Кружево, аккуратный пояс… Прям произведение искусства, а не бельё. Ещё один снимок. «Каролина!». Остановив свой выбор на чёрном кружевном, которого Эмин, кстати, ещё не видел, а заодно забрав эти три и ещё два, Каролина отправилась за дочкой. «Лучше бы ребёнка мороженым накормила!». «Мы уже кушали мороженое. Нам много нельзя». «Человек, который должен мне помогать уже весь пол залил слюной!». «Не злись, родной. Мы уже домой едем. Соника сейчас спать уложу. Хочешь — приезжай». «Нет, я вредный. Не приеду». «Ну, тогда я тоже спать». Больше Агаларов ничего не писал. Проснувшись и поняв, что у них есть ещё немного времени, девочки стали неторопливо собираться на ужин. Пока Каролина красилась, Соня крутилась рядом, то и дело прося у мамы «припудрить ей носик и накрасить ногти». С улыбкой исполнив прихоти дочки, Каро закрутила волосы и ей и себе и одинаково их заколола. Надев свои новенькие платьица и похожие туфли, девочки взялись за руки и покинули свой номер — у отеля уже ждала машина.