Доктор Пайнс

      Общение приятно. Билл с Мейбл легко находят общий язык, и главное — без всяких двусмысленных подколов или намеков со стороны Сайфера. Отнюдь, Билл оказывается достаточно… адекватным собеседником, когда не бросается ласковыми прозвищами и не пытается блеснуть остроумием. Диппер наблюдает за их беседой со стороны и замечает, что сестра пересказывает Биллу всё: их собственную жизнь, планы на будущее, нынешнюю ситуацию.       Доволен ли он этим?       Нет. Не сказать, что Билл был ему чужим человеком, но вряд ли тем, кто должен был знать, что в детстве они с Мейбл проводили лето у прадядюшки и занимались не самыми законными делами.       Да и более того, Билл — его пациент. То есть, по логике мира и общепринятым нормам, тот должен сейчас лежать дома, укутанный в одеяло и принимающий лекарства, а не сидеть в кафе и болтать с ними, часто покашливая. Ведь это он, Диппер, дал ухудшиться его состоянию, вовремя не поставив диагноз, а теперь выходит, что он снова мешает собственному пациенту стать здоровым.       Доволен ли Диппер этим?       Снова нет. У Билла даже началась отдышка, которую всё-таки удалось прекратить. Но всё же… отдышка. Черт. Какой из него врач в таком случае? Почему Сайферу нельзя просто спокойно вылечиться?       Билл резко закашливается, что служит ментальной пощечиной Пайнсу и заставляет его вздрогнуть.       И снова посмотреть на Билла.       Осунувшееся, слишком бледное лицо и синяки под глазами — чем, во имя всех святых, занимается этот парень в течение, фактически, больничного? — не говорят о том, что Биллу хоть как-то полегчало. Кажется, несколькими днями ранее ему было даже лучше.       — Мне нужно в туалет, — неожиданно для беседующих произносит Диппер и поднимается со стула. — Обсуждайте пока тут без ме… б-без меня.       О чем бы вы ни говорили. Диппер все равно не слушал их последние несколько минут, занимаясь разглядыванием Билла и мысленным самоунижением.       Сайфер делает вид, что не замечает запинки и того, как Диппер оттягивает ворот рубашки, а только кивает, про себя недовольно отмечая, что доктор снова перенервничал из-за какого-то пустяка. Мейбл тоже соглашается — «Мы выберем ему имя сами, бро-бро, если не поторопишься!». Вряд ли мужчина вообще понимает, о чем речь, и деланно хмыкает. Но стоит только Дипперу повернуться к ним спиной, как Билл понимает по одному взгляду Мейбл: она тоже нарочно промолчала.       И тоже волнуется о Пайнсе.       — Хэй, Билл, как ты думаешь, что подойдет поросенку? Какое-то историческое имечко или, может, нечто полегче?       — Плохо представляю себе хрюшку по имени Аристотель или Цезарь. Мне кажется, что-то незатейливое и простенькое вполне подойдет.       Серьезно, в голове сразу возникает образ свиньи в цилиндре или веночке древних греков. Почему цилиндр, а не котелок, например, Билл не знал.       — Я полностью уверена, что это из-за тебя, — заявляет Мейбл, тыкая пальчиком в Билла, как только Диппер скрывается за дверью туалета. — Дипп накрутил себе всякого бреда, потому что волнуется за твое здоровье.       Билл непонимающе смотрит на двойняшку, продолжая отбивать такт пальцами по столу. Ну нет, такой вариант он точно не рассматривал. Наименее вероятно. И наиболее приятно. Лучше бы было, кончено, если бы милый доктор беспокоился за самого Сайфера, а не за треклятое здоровье оного. — С чего бы доктору Пайнсу волноваться за меня? — быть может, все звучит так, будто Билл лукавит, но… ему правда интересно. — Он твой врач, прежде всего. Как я поняла, с начала тебе даже поставили неправильный диагноз. Диппер поставил неправильный диагноз. Он не уследил. А за моим братишкой стоят тысячи переживаний по пустякам! А теперь ты еще прохлаждаешься с нами, хотя выглядишь словно новоиспеченный вампир, — «если бы я им был», — которому очень сильно хочется умереть. Дипп винит в этом всем себя, даже несмотря на то, что я много раз говорила ему, что не его вина, если пациент оболдуй.       Билл фыркает и разводит руками, как бы говоря «ничего не попишешь» в ответ на последнюю фразу.       И усваивает себе полученную информацию.       Это даже мило как-то. Хотя слишком глупо.       — Пожалуй, Диппера слишком долго нет, — как бы невзначай замечает он. — Проведаю его, если ты не возражаешь, звездочка.       Мейбл кивает головой и понимающе улыбается. «Ты мог бы уйти сразу за ним, — говорит Пайнс. — Сам ведь уже знаешь, какой он вредный».       Сайфер хмыкает. Естественно. Но и в этом прелесть Диппера, некое отличие и притягательность.       Как только исчезла тема, помогавшая отвлечься, вернулось чертово желание закурить. Руки до сих пор мелко дрожат. Резко наваливается дрянное настроение — приятного разговора с близнецами как небывало. Билл подносит ладонь к дверной ручке, желая скорее увидеть доктора, и недовольно — слишком недовольно — замечает противное подрагивание конечности. Нет. Надо успокоиться. Терпел ведь месяц как-то без сигарет…       Что же это.       Надо успокоиться.       Билл открывает дверь с как можно более беззаботным видом, но тут же замечает склонившегося над раковиной Пайнса и кидается к нему.       — Диппер? — неосознанно зовет по имени. — Снова началось?       — Нет-нет, Билл, всё… всё в порядке, — Пайнс останавливает жестом вошедшего. — Это не так страшно. Сейчас… пройдет.       Билл замирает позади доктора и делает глубокий вдох. Успокоиться и не злиться зря. Сфокусируйся на Диппере, Билл. Разве не хороший объект внимания?       — В прошлый раз тебе помогли объятия, Док, — мурлычет он и обнимает со спины.       Билл прекрасно осознает, что для его маленькой сиделки думать так — отклонение от нормы, что, блин, обнимать почти незнакомого мужчину — странно, не то что… Серьезно? Норма? Он слишком долго терпел, сдерживался, и теперь ему надо было на чем-то сорваться. Подсесть на нечто новое, более сильное, чтобы забыть о старом. Билл просто поддается импульсу. Желанию.       Наклоняется к оголенной шее Диппера, проводя по ней языком.       Диппер вздрагивает от неожиданного и, стоит признаться, слишком приятного ощущения, непроизвольно откидывает голову назад, разрешая Биллу действовать дальше.       Но мужчина только прижимает Пайнса к себе сильнее и легко целует в шею.       — Б-Билл… — выдыхает Диппер, поднимая взгляд на Сайфера.       Несколько секунд гляделок, и они одновременно понимают, что только случилось.       Правда, реагирует каждый из них по-разному.       Диппер тут же краснеет и утыкается взглядом в раковину, дотрагиваясь ладонью до шеи. Хотя бы не засос, и то хорошо.       А если бы кто-то зашел?       Билл же растерян. От того, что он сорвался, но таким образом. Неужто нашел себе живое подобие никотинового пластыря? Но этот способ срыва нравился ему куда больше, чем собственные крики и истерики в пустой квартире. Внутри всё так успокоилось и странно опустошилось… Отчасти из-за волнения — не было бы странным, если беспокойная Сосенка грохнулась бы в обморок.       - Даже прикосновения доктора чересчур целительны, — Сайфер не заметил, что произнес фразу вслух.       Ваше касание успокоит на минуту, мой дорогой лекарь, а Вы желаете меня окончательно вылечить. Как насчет полного курса?       Немного странная ситуация. Хотя да, чего еще можно ожидать от него. Билл никогда не мог сделать все как надо.       На самом деле должно быть очень весело.       — Давай, — вдруг подает голос Диппер, отвлекая Билла от мыслей, — просто… просто забудем произошедшее? Честно говорю, я тебя ни в чем не обвиняю, Билл. На нас обоих просто что-то… что-то нашло. Да. Это нормально. То есть ненормально, конечно, но… — Диппер нервно хмыкает и поворачивается лицом к Биллу. — Ты меня понял, в общем. Ничего не было. Идем. Вернемся к Мейбл, она нас уже заждалась, должно быть.       Билл открывает было рот, чтобы что-то сказать, но в итоге просто кивает. Решает не смущать Диппера еще сильнее.       Однако теперь Пайнсу придется привыкнуть к таким сюрпризам, внеплановая проба удалась, дальше их будет еще больше.       Зато все проблемы с отдышкой сразу исчезли. Разве не хорошо, доктор?       — Чем же вы там занимались, голубчики? — первым делом спрашивает Мейбл двух мужчин, естественно, не подразумевая на самом деле чего-либо пошлого.       — Да просто мыльница сломалась, и мы ее чинили, чтобы штраф не платить, — с невозмутимым видом бросает Билл первое, пришедшее в голову. — Хорошо, что никто не заглянул. Иначе было бы слишком неловко.       По выражению лица Мейбл тяжело определить, поверила она им или нет. Диппер с трудом удерживается от того, чтобы повернуться к Биллу и спросить, серьезно ли это он.       Мыльницу?       Нет, правда? Чинить мыльницу? Как до такого можно додуматься? Билл, с тем же мамонтовым спокойствием, оглядывает близнецов и заявляет, пряча руки в карманы:       — Пожалуй, мне пора.       — Отлично, мы т…       — Нет-нет-нет, — перебивает Диппера Мейбл, очевидно, придерживаясь других мыслей, — Билли, так не пойдет. Совсем не пойдет. Я приглашаю тебя к нам домой, и отказы даже не рассматриваются.       Диппер возводит взгляд к потолку, мысленно вопрошая «за что?».       — К нам, Мейбл? Ты серьезно? Ему лечиться н…       — Мы и вылечим, — опять обрывает брата на полуслове девушка. — Я что-то сомневаюсь, что Билл так рьяно следит за здоровьем и выполняет указания, поэтому за ним нужен глаз да глаз, чтобы он так не умер из-за своей халатности и безответственности.       — О да, Док, вы обещали стать моей сиделкой, — хрипло смеется Билл, потирая горло.       — В больницу тогда ложись, — недовольно возражает Диппер, — и будет тебе сиделка. Настоящая.       — Больница совсем не вариант. Мне же работать надо, Док, у меня проект заказан. Вы хотите лишить меня работы, наиковарнейший?       Пайнс непонимающе смотрит на Билла и Мейбл, утвердительно кивающую головой. Наверняка он пропустил столько тем, а вместе с ней и тему работы своего пациента. Досадно.       — Билли — архитектор, бро-бро, — заявляет Мейбл. — Если ты уже забыл. Или вообще не слышал, что наиболее вероятно. Меньше занимайся спуском на дно, тебе почти тридцать, пора бы прекратить топиться в собственных грустных мыслишках.       Фраза, естественно, шуточная, но меткая. Диппер смотрит на Билла, вспоминая желтый свитер и ту кипу папок у него дома, наконец-то осознавая всё в полной мере. С такой профессией даже нормально не поболеешь…       — Ну так что делать-то будем?       — Мне казалось, мы уже решили. Билл едет к нам, — невинно моргая, произносит Мейбл и надевает куртку.       Диппер несколько секунд просто смотрит на сестру, а потом вздыхает.       Естественно, решили.       Они и поросенка завести также решили.       И вообще у них так все решается.       Лучший способ сделать что-то и не получить отказа — просто поставить человека перед фактом.       Мейбл выучила эту мудрость давно. Как и Билл, скорее всего. А вот он, Диппер, ее не принимал и отказывался принимать. Из долбанного принципа.