Хрониум

Дребезжат перфораторы, работают дрели. Молоты откалывают кусок стены за куском. «К чертям эту стену! Она всё равно не несущая!» – кричит бригадир и подгоняет и людей, и роботов. B-103 и B-107 методично выполняют свою работу. Их руки-инструменты уничтожают шпаклевку, штукатурку, начиная добираться до бетонного основания. Когда наконец-то снимается слой штукатурки, оголяя кладку, B-103 замечает неизвестный ему объект. В бетонных блоках торчала на половину видная человеческая рука. Пальцы лежали на блоке. Увидев это, робот, действуя чётко по инструкции, направился к бригадиру сообщить о найденном объекте. Гусеницы дали ход, и B-103 покатился через строительный мусор, объезжая людей и своих собратьев, к крупному мужчине, одетому в строительную робу. Тот орал на глупого подчиненного, применяя мат во всём его разнообразии. Обычный человек, который выслушивал тираду начальника сжался ещё сильнее, хотя на фоне бригадира он и так был небольшой комплекции. – …Ещё раз начнёшь делать без моей команды, закатаю в пол, и о тебе никто не вспомнит! – мужчина стал красным от прилившей к лицу крови, глаза смотрели страшно и угрожающе. Робот остановился напротив мужчины. Тот, заметив большую машину рядом, повернулся к нему лицом. – Что тебе надо? – спросил ещё неуспокоившийся бригадир. – Работы нет? Робот замотал главным модулем, который должен зваться головой, но он больше был похож на голову акулы-молота. – В данной мне стене во время устранения найден неизвестный объект предположительно человеческого происхождения, – голос его был ровным и без эмоций. Такому типу робота, разработчики не вносили «блок чувств» – базу программ, отвечавшие за эмоциональные проявления. Роботам типа «В» не нужны были такие апгрейды. – Ты хочешь сказать, что у нас труп в стене? – бригадир был ещё красным, но кровь начинала постепенно отливать, придавая нормальный цвет лица. – Ваше предположение верно, – лицо мужчины резко приобрело цвет белой простыни. – А ну покажи, где там твой объект? – голос также поник, переходя на сип. Бригадир понимал, что за нахождении такого подарка его по головке не погладят. Работу не дадут закончить люди из КТД, а деньги за уже проделанное не выдадут, ибо заказчики посчитают это компенсацией за испорченную репутацию. Поэтому мужчина внутри очень сильно желал, чтобы робот ошибся. А такую машину можно просто отправить на переустановку программ – какая-то из них точно полетела, раз выдаёт такое. В-103 развернулся и отправился на своё рабочее место, ведя бригадира. Последний часто тяжело дышал. Когда они подошли к стене, мужчина ошарашенно посмотрел на указанное роботом место. Там и правда торчали человеческие пальцы. Маленькие человеческие пальцы. Может хрупкой женщины или ребёнка. Тем временем многие рабочие подошли посмотреть, что случилось. Бригадир понимал, что от такого не отмазаться. После них тоже будут проводить работы, а ещё соберут все данные с роботов для обработки и анализа. А сейчас найти подходящего робототехника очень трудно. За всеми разработчиками очень строго следят. Но что тогда делать с деньгами, как оплатить ребятам зарплату? Не зазря они же работали? «Ладно, уйдём в нападением и отправим встречный иск заказчикам, о том, что умолчали о наличие трупа в стене». Мужчина глубоко вздохнул и на выдохе отдал ребятам приказ. – Зовите людей из КТД, – горько ухмыльнулся бригадир. – Это по их части. На нас навалилась другая лажа. *** Такси приехало быстро. А зря. Баламутило сильно, а от скорости ещё и готово было выйти наружу. Надо было завязывать с запоями – они слишком потом отражаются на моём слабеньком здоровье. И только капсульные бактерии поддерживали меня в состоянии неустойчивого, но стояния. Хотя надо у Глории всё-таки выбить отпуск. Седая была стервой ещё той и трясла своих подчинённых постоянно, за что заслужило вечное обливание всеми возможными эпитетами. Но перед моими доводами она хрен выстоит и даст отдохнуть недельку другую. Лучше в компании сексапильной красотки, но Мила меня уже довольно сильно ненавидит и не разрешит понежиться на её близняшках. А жаль. Я вышел из машины, забыв хлопнуть дверью. За меня это сделала автоматика. И громкий «тыдыщ» разделил мою головушку на множество кусочков, которые не хотели соединяться воедино. А мне ещё именно ей придется думать. Высадили мою тушку возле довольно новенького здания. Лет бы дал двадцать-двадцать пять. Практически младенец. Заградительные барьеры были выставлены везде, показывая дулю всем зевакам и, в особенности, СМИ. И, слава богу, ибо от их тарахтения я рассыпался бы на атомы и не соизволил бы желания собираться обратно. Осторожно ступая, чтобы не вызвать вертолёты, я направился в сторону этого здания. По бокам от меня стояли служебные машины и вовсю голосили сиренами. Кто ж такой изверг оставляет такое орудие пыток? Временно отключив слух, чтобы моя головушка не превратилась в кисель, я прошёл дальше. У входа встретил Томаса, который сообщал обо всех прибывших специалистах комитета центру. Парнем был хорошим, но злопамятным. Я кивнул ему в знак приветствия, он что-то мне сказал, на что я указал на уши. Он понял и пропустил меня, понимая, что включение слуха всё-таки будет стоит мне убитого сознания. А оно и так на грани. Внутри всё было в строительном мусоре. Вроде ремонт тут был. Сновали криминалисты туда сюда. Вот же для них морока. И так какой-то труп из стены надо вытащить, так и весь этот мусор перерыть. Вдруг ещё кого-то замуровали? Я подошёл к инспектору и спросил, где место преступления. Ага, двадцатилетней давности. Мне указали пройти по лестнице на третий этаж и повернуть направо. С лестницы я чуть не слетел, не пройдя и половины пути. Вертолёты порадовали меня своим появлением, поэтому за перила я держался очень крепко, если бы тянули хоть десять человек – хрен отцепили. А надо было пройти до третьего этажа. Мама дорогая! Чья-та рука взяла меня за плечо и резво оторвала от спасительной перекладины. Кому понадобилась моя тушка? А, только Энтони. Напарник не дремлет. Я включил слух, и мое сознание завалила гора различных звуков. Всё это давило на меня, как будто большой многотонной плитой, но тогда бы я не смог услышать Энтони, а тот очень сильно начинал нервничать, если его не то что слушали, даже не слышали! – Дрейк, опять вчера пил? – зажмурив нос другой рукой. – И видимо что-то из крепкого. Неужели ты смог пробраться в лабораторию Бена? – А нечего было мне проигрывать в споре, – прошипел в ответ. – Так что на один вечер этот химик-бармен синтезировал такой алкоголь, которого я, наверное, больше выпить не смогу. – Это, конечно, хорошо, – Энтони помогает мне подниматься по лестнице, предотвращая все попытки больного тела полететь вниз. – Но сможешь ты сегодня работать? – Минералки. Напарник сразу передает двухлитровую бутылку моего спасения. Молча, одним движением, без лишних условностей. Названный брат понимал все мои бзики и заскоки. И особенно мою любовь к минеральному напитку. Крышка откручена, горлышко опрокинуто вверх, и спасительная влага полилась внутрь, давая желательное облегчение. Я почувствовал, как мои силы начали потихоньку возвращаться, а похмелье стало отступать. Голова немного прояснилась. Совсем чуть-чуть. Но это вполне хватало, чтобы нормально мыслить. Сделав очередной глоток, я переместил бутылку над собой и опрокинул воду на голову. Это сработало как контрастный душ. По крайней мере перестало так сильно шатать, но в помощи Энтони я ещё нуждался. Пока голова до конца не станет ясной. Проходящий мимо эксперт чуть не навернулся на той луже, которую я сделал. Ну и поделом ему, он мне никогда не нравился. – Спасибо, мамочка, ты как раз вовремя, – благодарность плавно скатывалась в сарказм, но мой верный напарник всегда мог отличить радость и язвительность. – Надеюсь у тебя есть ещё минералка? – Да, конечно, – спокойно произнёс Энтони. – Но получишь, когда хоть немного поможешь в раскрытии дела. – Значит, за мамочкой спряталась та медуза горгона, – заключил я и начал подниматься на третий этаж. Энтони лишь пожал плечами. Перед нами стояла маленькая девочка. Ну как стояла, она была до сих пор частично замурована. Эксперты не решались сразу вытаскивать тело. После того как везде посмотрят, всё обнюхают и запишут, тогда начнут убирать бетонную кладку и откроют стенную нишу. Тело весело на блоках, слегка наклонившись вперёд. Труп был весь в пыли, грязи и бетонной крошке. На плечах висел рюкзак. Что он тут вообще делает? В левой руке фотография, которая скоро перейдёт в руки криминалистов. Девочка была темноволосой, длина была где-то до плеч. Всё это завершала дырка во лбу. Скорее всего сначала в неё стреляли, а потом уложили в нишу. А по лицу текла кровь… Стоп! Кровь? До сих пор течёт кровь? Но она должна давно свернуться! А вообще по идеи труп должен представлять скелет с истлевшей кожей и отсутствием крови внутри тела. И вообще больше на мумию выглядеть, а не на только что умершую девочку. Я надел перчатки, чтобы проверить температуру тела. Аккуратно коснувшись шеи, я почувствовал, что она до сих пор тёплая. Будто её убили совсем недавно. Прям только что. Трупное окоченение даже ещё не собиралось появляться. Но как могли так сделать? Кто смог пронести труп мимо строителей, замуровать в стену и сделать всё так, будто её убили во время постройки здания? Нет, это совершенно нереально. Тем более на объекте присутствовали роботы, а такое они бы не пропустили. Тогда как у неё до сих пор идёт кровь? Крио-сон с последующем размораживанием? Нет, отсутствует холод от тела и наличие воды. Она бы была просто мокрой. Так, чтобы узнать ответы на эти вопросы, надо сначала идентифицировать нашу жертву. Без имени трудно искать ниточки, за которые потом можно потянуть. Я развернулся к трупу спиной, направившись к молодой брюнетке, одетой в костюм криминалистов, выглядевший как синий комбинезон, больше подходящий космонавтам, и что-то усердно печатающая в предварительном отчёте. Сидя на корточках, это выглядело очень забавно. – Миссис Томпсон, что можете сказать по поводу трупа? – на меня, нахмурившись, посмотрели. – А также, известно имя девочки? – Дрейк, опять пил? – Вы с Энтони за одно? – подняв одну бровь, ответил вопросом на вопрос. – Нет, просто это первое, что хочется спросить, – ехидно отозвалась брюнетка. Неужели я так плохо выгляжу? – А насчёт трупа… идентификация ещё проводиться. Чип был в запястье, но он как-то странно повреждён. Вроде нет никаких признаков поломки, но как будто… – пытаясь подобрать слово, – старый что ли. Ну этим занимаются техники. А вот по поводу самого трупа. Честно, я в полнейшем недоумении. Такое чувство, что её убили ну максимум минут двадцать назад. За это время тело еще не успело охладиться, а про окоченение я вообще молчу. Все эти метаморфозы будут происходить уже у нас в морге, пугая новеньких ассистентов. Кларк, конечно, с них поржёт и пустит какой-нибудь страшный слух, но этого ничего не меняет. Её убили только что – вот что я могу сказать. Я ещё сильнее нахмурился и сложил руки на груди. Мои подозрения подтвердились. Девочка была убита совсем недавно, но то как она попала в стену во время ремонтных работ было необъяснимо. Ни одна бредовая идея не сможет сюда сложиться, чтобы хоть как-то здраво аргументировать случившееся. А это, значит, полнейший тупик. Но надо работать, проверять любые зацепки, и может появиться версия, которое объяснит эту чертовщину. – А что насчёт оружия убийства? – я снимал перчатки – пока они были не нужны. А долго им находится на руках нельзя, ведь тогда материал впитывался в кожу, а позже выходил из организма естественным путём, полностью став органикой. Это дорогие учёные придумали, как туго разрушающийся материал уничтожать экологическим способом. Хоть здоровью не вредит – и то хорошо. – От чего Малышка умерла? – Малышка? Эта её кличка теперь? – на Эрику посмотрел угрожающе. Она издевается? – Ладно-ладно переходим от шуток к делу. Наши чудо мастера смогли извлечь пулю очень аккуратно, не повредив всё остальное. Ведь ещё по ране придется определять, из чего именно убили Малышку. – Стой, стой, стой, – надо было притормозить коней, ибо Эрику сейчас бы понесло. – Ты сказала «пуля»? Это ни лазер и ни волны? А именно пуля? – Да, Дрейк, это пуля, – кивнула эксперт. – Именно металлическая пуля, которая напичкана порохом и которая не используется уже в нашем мире около двадцати пяти лет. Раритет одним словом, – вздохнула Томпсон. – У нас одни вопросы. Версий, даже предположительных, дать не можем. Это будет тяжелое дело, Крам. Я знаю. Я уже это вижу. Вопросы насчет этого убийства уже заполоняют мой разум. Где убили девочку? Из чего? Как протащили через бригаду рабочих и замуровали в стене? Когда её убили? Во сколько? Голова начинала медленно гудеть. Неизвестность всегда меня нагнетала и выматывала, поэтому дела я расследовал как можно быстро и идеально. Чтобы потом залить организм алкоголем и забыться. И это дело надо как-то быстро разрулить. Максимум две недели и не больше! А то на меня и вечная мигрень нападёт. Итак, первое, что надо узнать – это имя Малышки. Чип еще чинят. Когда техники закончат, получим данные, а также узнаем время и дату смерти. Пока мы разговаривали, пришёл Энтони и встал возле входа с планшетом в руках. Он как обычно ходил и опрашивал свидетелей. У нас вообще была довольно слаженная команда. Я осматривал тело вместе с Эрикой, предлагая различные идеи и предположения, а Энтони занимался опросом. Он обладал обаянием, которое притягивала к нему людей, даже самых отмороженных. Короче, ему было намного легче наладить контакт. И только вот такой троицей мы всегда работали. Каждый знал своё и не собирался лезть на чужое место, понимая, что это будет глупо. – Ты что-то нашёл, мамочка? – шутка всегда помогает немного разредить обстановку. – Конечно, мой маленький, но нужен обмен, – он посмотрел на Эрику, перестав кривить лицо и говорить елейным голосом. – У вас что-то есть? Томпсон пожала плечами, но начала говорить. – Теплый труп, свежая кровь, старая кладка, пуля во лбу и чип со странностями, – она слегка улыбнулась. – А так вполне обыденно, не считая нестыковок, которые режут друг друга ножницами логики. Энтони помрачнел. Походу у него тоже полезного для нас не было. Тупик. Полный. Прямо в самом начале. Но надо все-таки узнать имя. Я всеми силами решил потянуть за эту ниточку. – А что насчёт чипа? – на меня посмотрели. – Его привели в исправное состояние? Мы можем узнать имя, а также время и дату смерти? Эрика кивнула и сразу же приложила к уху запястье. Служебный браслет с телефоном и голографом внутри помогали связаться со всеми работниками комитета. – Брюс, у вас готов чип? Угу, есть. А имя вычислили? Ага. А время и дату остановки работы? Сохранил. Угу. Это хорошо. Скинь на мой планшет. Браул* мой у тебя есть? Отлично. Жду. Гаджет Эрики загорелся голубым и начал копировать данные с планшета техника. Полоса становилось полной, дорожка заполнялась зеленым цветом. Все молча ждали окончание процесса. Когда было готово, все затаили дыхание, а эксперт включила голограф. Данные спроэцировались в поле, и мы увидели маленькую девочку, которая была сейчас зажата в стене. Мертвая. А на голограмме вполне живая. Улыбающаяся, в форме своей школы, помахивающая ручкой. Стало как-то противно на душе. Вокруг фигуры были надписи. Строчки, в которых была вся жизнь убитой Малышки. – Малышку звали Фелиция Миколтен, - начала Эрика. – Двенадцать лет отроду. Ученица школы Юго-западного округа №231, Парлама. Есть мать – Карла Миколтен. Отца нет – родители разведены. Живет на пятнадцатой улице, в квартире №57. Хорошистка, друзей в школе не было. Последний раз была на празднике своей крестной – Элиш Каллом. Случилась ссора с матерью и предположительным новым отцом, которого зовут Колин Граувер. После ссоры девочка пропала. Уже подали в розыск. Так, время и дата смерти… – глаза Томпсон ошарашенно посмотрели на строчки. Эрика кулаком протерла их и снова взглянула. Шокированный взгляд остался тем же. – Время – 15:48, а дата – 20 апреля 2131 года. – Что?! – я заорал с напарником одновременно. – Она умерла раньше своего рождения? Как такое вообще возможно! Я присел на бетонный блок, который находился рядом со строительным мусор. Стоять от услышанного я просто не мог. Вся моя натура здравомыслящего человека вопила о нереальности произошедшего убийства. И вроде всё кажется каким-то бредом, простой галлюцинацией, которая вот-вот пройдёт, и ничего не случиться. Но нет, это правда. Её доказательство висит мешком на блоках стены, находясь наполовину внутри. С неё еще стекает кровь, которая скоро остановиться. Она кажется ещё живой и вот откроет глаза. А какие у неё глаза? Но этого не случиться, так как висеть она продолжит охлаждающимся телом. Я перевёл взгляд на Фелицию – ведь так её зовут. Кто, как, где, когда и почему? Мне придется ответить на эти вопросы, чтобы твоя смерть не была забытой тайной. Но что ты за загадку подкинула. Как мне её решить? Опустил голову вниз, слегка ей мотнул, скинув несуществующее наваждение. Взял поставленную недалеко от себя пустую бутылку минералки и показал напарнику. Энтони кинул мне полную, а её собрата я опустил на пол. Открутил крышку и начал жадно пить. Сделал последние глотки и опрокинул снова себе на голову. Это освежило. Это помогло. Пора работать, а не удивляться полученной головоломке. От этого она не соберется и не решится. А я не хочу, чтобы Малышка так долго ждала. – Итак, народ. У нас есть задача и её надо решить. Полученные данные ломают все законы мироздания, но мы должны с этим разобраться. Иначе, эта девочка умерла самой несчастной смертью – той, которую не разгадали. Мне претит такой исход, поэтому цепляемся за всё, начинаем двигаться вперёд по любой зацепке, при тупике переходим на новую, но если увидим где-то соответствие – соединяем воедино, – я встал с блока и выпрямился. Последние следы похмелья ушли, уступив моим серьезным намерениям. Когда начинается расследование, я полностью перестаю дурачиться не только морально, но и физически. Будто всё моё тело готово к будущим действиям, становясь полностью со мной солидарным, задвигая свой дискомфорт на второй план. – Начинаем с родственником погибшей Фелиции, а также с пули. Надо выяснить последние дни девочки настолько подробно, чтобы знать, сколько он раз вдохнула. А по пуле искать оружие, а там хозяина, наверняка там замешены коллекционеры или антекварщики. Не забываем про здание, вдруг все-таки где-то что-то было. Также и нынешние ремонтные работы. Допросить всех, у роботов забрать жесткие диски. Поискать что-то наподобие крио-камер. Может Малышка умерла давно, и её положили в камеру, а потом уже замуровали в стену. А чип можно и отредактировать. Хороший техник и не такое может сделать. Мы должны эту чертовщину логически объяснить, и чтобы при этом оно стало правдой, которая скрывает Фелиция. За работу!