Хрониум

На улице было солнечно. Довольно непривычно для нашего времени. Солнце не часто жалует такими ясными деньками – бывшей мощности, как лет сто назад, уже нет. Поэтому человек давно привык ходить под хмурыми тучами, хотя солнечные лучи являли себя в малом составе постоянно, а вот в большом – очень редко. Мне показалось это странным. Загадочное убийство Фелиции и по-настоящему солнечный день. Два необъяснимых факта в один момент. Может это что-то и обозначало, но меня скорее раздражало, как надоедливая муха. Я стоял возле входа в здание и смотрел на всё, что творилось вокруг. Приходилось ждать Энтони, так что другого времяпрепровождения я найти не смог. Машин оставалось столько же, только теперь сирены не гудели. И на этом спасибо. Томас стоял рядом, но не пытался заговорить со мной – подумал, наверное, что слух я так и не включил или выключил снова. Зевак стало поменьше, оставались лишь СМИ и какие-то ребятишки. Взрослые разбежались по важным «делам». Первые ожидали горячего репортажа, прямо с места событий. Вы что?! Это же сенсационный случай! Девочку замуровали в стену и нашли во время ремонтных работ! Скандалы, интриги, расследования. Из этого сделают шоу, какие-нибудь телевизионные аналитики будут высказывать своё «экспертное мнение», которое будет просто похоже на бред больного шизофренией. Журналисты будут размусоливать каждый кусочек этой истории, как вкусную куриную косточку. Будут охать, ахать, а потом возвращаться к своей счастливой жизни, забыв о маленькой девочке до нового эфира. Я понимаю, что это их работа, но от этого перестать презирать не стану. Они умеют шикарно портить жизнь и живым, и мертвым, как бы это странно не звучало. Вторые тоже интересуется, но потом потеряют интерес. Дадут всему этому какую-то страшилку и будут пугать во время ночных посиделок, где-нибудь под одеялами. Кто бы что не говорил, а дети – жестокий народ. И больше всего жестокости выливается на своих сверстников. Это всегда происходило в большинстве случаев. Фелиции, наверное, было тяжело среди «своих». Она же жила без друзей. Хотя иногда лишний раз обременять себя не стоит, и, скорее всего, Малышка делала всё, руководствуясь этим. Сзади слегка дёрнули за рукав. Я повернул голову влево и увидел Энтони. – Ты закончил? – первым задал вопрос. – Всё отправил Глории? – Да, всё, – ответил напарник. – Пусть теперь разбирается со всем этим. Можешь потом немного при ней подурачиться. – Обязательно, – мы спустились вниз по ступенькам и отправились в сторону машин. – Энтони, у тебя сегодня мобиль с собой? Тот кивнул и указал на синий транспорт, который стоял чутка дальше от служебных. Я вздохнул с облегчением. Не знаю, почему, но я так до сих пор не привык к лифтам. Они кажутся мне ненадёжными. Раз, и встал где-нибудь среди небоскрёбов и торчишь в этой кабинке, где всё видно для тебя. Столько ужасу можно натерпеться. А вот мобиль другое дело. Там я чувствую себя комфортно. Тем более, с появлением лифтов транспорта стало меньше, а свободы на дорогах больше. Мы подошли к синему агрегату, которые имел острые черты по бокам, но в основном обтекающую форму. Сейчас мобиль был незавиден, поэтому полностью лежал на асфальте. Но как только пустить ток по этой малышке, магнитная подушка явит себя и на полметра мы будем в воздухе. Внутри была кожаная обивка. Немного скользило, но было приятно. Главное не испачкать, иначе Энтони сам сдерёт с меня мою шкуру ради возмещения компенсации. Ну в общем он тут прав – найти сейчас качественную кожу, самую настоящую очень трудно. Я даже не представляю, где он её достал. У меня всё чаще назревает мысль, что мой напарник – маньяк. Надо как-нибудь на досуге проверить. Энтони вставил своё запястье в специальное отверстие. Чип засветился под кожей желтоватым светом. От маленького огонька чипа разгорелся больший огонь – запустился весь мобиль. По машине прошла еле заметная вибрация, под ногами появилась пустота – это заработала магнитная подушка. Я заглянул в открытое окно и увидел, что мы уже не стоим на земле, а висим в воздухе. Электродвигатель оповестил о своей готовности к работе, появившись голограммой на лобовом стекле. – Хозяин, я готов к работе. Ожидаю ваших указаний, – механический голос был приятным, что бывает не часто. Как будто человеческий. Всё-таки я подумываю как-нибудь проверить жизнь моего напарника. Вдруг что-то этакое есть. – Да, Сэм, начинай работать. Нам надо добраться до пятнадцатой улицы, квартира №57. – Далековато, практически край города, – Сэм был чем-то озабочен. – Ты выдержишь? – Конечно, – отозвался двигатель. – Только с тебя потом электричество. И не абы какое, а хорошее, чтобы меня не каротнуло! – Хорошо-хорошо, – засмеялся Энтони. – А теперь поехали. Сэм загудел сильнее, и мобиль сдвинулся с места, попадая на магнитную полосу. По ней передвигаться машине намного легче. Без неё электродвигателям приходиться выжимать из себя всё, чтобы поддерживать подушку и не сдать гравитации. Мы перемещались по улице. Здания и деревья, некоторые люди, которым ещё нравилось передвигаться по земле, а не с помощью лифтов, плавно проплывали мимо нас. Сэм услужливо включил приятную музыку и продолжил работать. Особенно двигатель следил за местами частой поломки. Маленькие паразиты, которых мобильщики прозвали гремлинами, всё время там прокусывали провода, проделывали дырки в баках – короче, делали всё, что не нравилось Сэму. Поэтому он зорко следил за этими местами. Я листал на планшете Энтони данные. Пусть мне пока всё и известно, но осмотреть отчеты и свидетельства надо. Может что-то забыли или просто не заметили. Опросы свидетелей, первичный отчет от Эрики, отчет от Брюса и его команды, данные с жёстких дисков роботов с уже описанием всей информации, данные с чипа в виде досье на Фелицию и многие более мелкие отчеты об обстановке на месте убийства, список имён работников. Я раза три всё это просмотрел, но ничего нового не нашёл. Хотя меня кое-что волновало. – Энтони, что ещё известно про семью Фелиции? – Хм, – напарник задумчиво смотрел на дорогу. – Ну про мать девочки ты знаешь. Отец ушёл из семьи, когда Малышке было около года. Сам же дистанционно подал на развод. Мисс Миколтен поддержала это решение и вернула себе девичью фамилию и дочке поменяла с отцовской на свою. – Подожди. – Что? – глянул на меня Энтони. – Ты знаешь, что мы жестко тупим? – Ну ты можешь от похмелья, а причём тут я? – кажется, альбиносик на меня обиделся. – А то что мы так не узнали имя родного отца Фелиции, – Энтони вылупился на меня, как на полоумного. Что я такого сказал? Напарник просверлил меня взглядом около полминуты, потом вздохнул и уставился на дорогу. – Я с командой Брюса хотели определить имя отца. Все-таки это первостепенная задача. Но имени просто нет. Ни в реестре развода, ни в реестре брака. Ни в свидетельстве Фелиции. Как это? То есть Карла Миколтен вышла замуж, родила дочку и развелась с невидимкой? – Такого не может быть, – пробормотал я. – Документы подделать невозможно. Просто нереально. Мы прошли время фальшивых документов. Везде уже используются чипы, а они напрямую связаны с носителем. Только если… Альбинос повернулся в мою сторону, понимающе смотря мне в глаза. Они уже догадались. – Только если не убить носителя, а чип не уничтожить. Что в этой семейке творится? Девочка мертва при странных обстоятельствах. Об убийстве отца девочки вообще молчали. Или просто не знали? Да что это за вакханалия! – Эй-эй, пассажир, не уничтожай мою оболочку, – заверещал Сэм, появившись на лобовом стекле. – Иначе током заряжу! – Прости-прости, но я просто офигеваю от этой семейки! Получается у нас два убийства?! – я готов уже биться головой об приборную панель, и пусть Сэм меня испепелит. Навалилось одно убийство, где все улики и зацепки не стыкуются друг друга, а тут ещё старое нераскрытое, а может и вообще неизвестное никому убийство отца девочки. Но почему тогда никто не пошёл в КТД и не написал заявление о пропаже мужчины? А ещё – почему не проверили документы? Пропажа имени показалась бы по крайней мере странным событием, а тут уже прошло много лет, и никто это не заметил. Хм-м-м, что-то тёмное в этой семейке. Может что и выяснится во время прямого разговора с самой Карлой Миколтен. Да и с её женихом надо поговорит наедине. Дамочка могла в порыве чувств рассказать любовнику какую-нибудь тайну. А вдруг это она кокнула своего бывшего мужа сразу же после развода? А всем рассказала, что он уехал куда-нибудь далеко и надолго, а может и навсегда. Тогда здесь развивается версия, что девочка узнала о таком раскладе дел, винит в этом свою мать, та, уже вкусив крови убийства или от страха, стреляет в свою дочь, только… только что она делает с телом? – Приехали, – голос Энтони остановил поток моих мыслей. Я перевёл взгляд в сторону окна и увидел привычный жилой многоквартирный дом. Большой и серый, с небольшими барельефами и тоннелями для лифтов. Внизу был вход в подъезд, возле него стояла пара коробок, и скамейка одиноко облупливалась краской. Вышла компания парней и завернула за угол дома, в сторону деревьев. Скорее всего там был парк. Мы вышли из мобиля, Сэм нам с лобового помахал ручкой и исчез, потеряв источник питания – чип Энтони. Пока ехали, солнце начало палить сильнее, что стало даже жарко – пришлось расстегнуть пальто, хотя уже был вечер. Или это мои настройки температуры тела начали снова барахлить? Скоро придется вколоть себе капсульные бактерии. Чертово отторжение. Мы направились в сторону подъезда, открыв входную дверь, зашли в непривычно темное помещение. Наверное, лампочки выкрутили или что-то с проводкой накосячили. Дом старый – построен еще до времён бесконечного электричества, а перестроить как обычно денег нет. Хоть тоннели провели, и то спасибо. Чтобы добраться до пятьдесят седьмой квартиры, надо было пролететь шесть пролётов на обычном лифте и еще пройти небольшой лабиринт среди восьми дверей других квартир. Я всегда был не особым любителем старых домов, так теперь стал их полным ненавистником. Энтони позвонил в дверь. За ней послышались быстрые шаги, какое-то бормотание, а потом женский голос. – Кто там? – Из КТД. Вы Карла Миколтен? – начал Энтони. – Да, – голос за дверью начал дрожать. – Вы нашли мою дочь? – Может сначала откроете дверь, а то разговаривать, не видя собеседника, довольно трудно. В квартире затихло, потом послышались звуки открывания замков. Дверь приоткрылась и перед нами появилась молодая женщина лет тридцати двух. Блондинка с карими глазами. Худенькая, но с формами. Наверное, у неё было много поклонников. Но что ж тогда так поздно, практически через двенадцать лет, после расставания с прошлым мужем выходит замуж повторно только сейчас? Хотя не то должно меня волновать. Вот что случилось с её первым мужем – это важное. – Проходите, – она отошла в сторону и пустила нас в квартиру. Жилье было простым, стандартным можно сказать. С обоями в пастельных, спокойных тонах. Набор мебели в одном стиле. Вещи прибраны, расположены по своим местам. Нас провели в гостиную, усадив на мягкий диван. Хозяйка сама села на кресло и ожидающе на нас посмотрела. – Ну, что с моей девочкой? Вы её нашли? С ней всё хорошо? – руки женщины перебирали кухонное полотенце, сминая и разглаживая поочередно. Она очень сильно переживает. Её дочь пропала пару часов назад. Как видно по ещё выходной одежде, сама мисс Миколтен пришла вот только что. Может на пол часа раньше. А где мистер Граувер? Он должен быть рядом со своей невестой и поддерживать её в такую трудную минуту. Кстати, это самую минуту мы сейчас усугубим. – Мисс Миколтен, ваша дочь, Фелиция Миколтен, найдена мёртвой и замурованной в стене вовремя ремонтных работ. По предварительному отчёту вашу дочь застрелили. Мои соболезнования, мисс Миколтен, – бесцветным голосом, сухая констатация фактов. В такие моменты Энтони всегда выключал эмоции. Я не знаю, как он это делал, ведь напарник живорожденный, ни то что я. У него не должно быть специальных систем для отключения эмоций. Живорождённым их не ставят – это табу. Слишком сильно важен в наше время «нормальный» человек. Но Энтони умел это делать и без этого. Я как-то спросил, увидев такое в первый раз, тот сказал, что это защитная реакция организма, чтобы просто не сойти с ума от переживаний и совести. В тоже время, будто в противовес равнодушию напарника, на лице Карлы Миколтен была видна буря эмоций. Сначала удивление, шок, недоверие, потом отрицание, а в конце осознание. Женщина зарыдала в голос, практически кричала, что есть сил. Прижала кухонное полотенце к лицу, закрыв его. У неё начиналась истерика. Такая, которая совсем недавно была у её дочери, если вспомнить показания чипа Фелиции. Но если первая ещё могла бы привыкнуть или что-то сделать, чтобы жить и понимать стало легче, то вторая могла только оплакивать. Сделать ей что-то уже не под силу. Здесь же только полное принятие такого факта. Принятие смерти своей дочери, перед будущим счастьем. Такие моменты люди называют трагедиями всей жизни, сломавшие человека. Сегодня мисс Карла Миколтен сломалась. Я встал и пошёл за водой и успокоительным. Я вижу, что хозяйка этого дома тоже живорождённая, поэтому ждать, пока заработают системы отключения эмоций, бессмысленно. Энтони надеялся на это каждый раз, когда говорил людям плохие вести. Я же знал, что ждать незачем и шёл за простыми средствами, чтобы успокоить человека, нам ведь ещё показания у неё брать. А что можно взять у бьющейся в истерики женщины. Вот именно – ничего. На кухне было светло. Нагревалась вода в чайнике, который стоял в углу. На столе лежали ключи и планшет. На спинку стула скинут пиджак. Кухонный гарнитур представлял из себя гамму серого и светло-зеленного. Он выстраивался по периметру комнаты буквой «Г», захватывая стол для приёма пищи. В противоположном углу стояли холодильник и диван на два места. Возле дивана висел небольшой шкафчик, с красивой резьбой в форме креста. Скорее всего это была аптечка. Открыв её, я увидел довольное большое количество различных антидепрессантов, успокоительных, вплоть до транквилизаторов. У мисс Миколтен были проблемы с психическим здоровьем? Оно пошатнулось после развода с первым мужем? Или может после убийства первого мужа? Хотелось бы спросить, но в лоб бить таким сейчас – просто пустая трата времени и нервов. Да, и тем более это только гипотеза, никаких веских доказательств у меня в руках нет. Но проверить насчёт психических расстройств Карлы Миколтен надо. Я достал среднего спектра успокоительное, которое могло через небольшое время вернуть женщину в нормальное состояние, но при этом не вырубив всю её центральную нервную систему. Вода из под крана в стакане в левой руке, блистер с лекарством – в правой. Я вернулся обратно в гостиную и силой заставил мисс Миколтен выпить успокоительного. Теперь реально пришлось ждать, когда женщина успокоится. – Я опять прогадал? – Энтони произнёс это как-то пессимистично. – Если хочешь знать, кто есть кто, то спрашивай меня, хорошо? – я достал ганж и начал просматривать список вопросов, которые мне было нужно задать. Это помогало упорядочить мысли в голове и не позволяло ничего забыть. Когда я закончил с просмотром, то заметил, что женщина пришла в себя и уже только тихо всхлипывала, а не истошно орала от горя. Я передал ганж напарнику, аккуратно придерживая нервные окончания – тоненькие маленькие нитки, которые соединяли этот кусок металла и моё тело. Каждый раз, отсоединяя ганж от себя, приходилось создавать специальное защитное поле, чтобы не повредить нервы. Если бы этого поля не было, я бы ещё при первом разе отсоединения умер от болевого шока. Напарник, еле касаясь моей части тела, начал говорить с мисс Миколтен. – Мисс, когда последний раз вы видели свою дочь и где? Женщина сначала перевела на нас взгляд, а потом начала отвечать. Действия её были слегка заторможены. Наверное, надо было дать более меньшую дозу препарата или взять другого спектра. Хотя говорить она могла вполне сносно. – Последний раз был на празднике её крестной, Элиш Каллом. Когда я сказала ей про свою будущую свадьбу с Колином, у Фелиции началась истерика, и она убежала в дом. Минутой позже я побежала за ней. Но не смогла найти. Людей было много на празднике, маленькая девочка легко могла потеряться. Мы с Колином и Элиш оббежали весь дом. Некоторые её друзья выбежали на улицу и начали искать там. Единственное странное то, что дверь в ванную была закрыта изнутри. Элиш открыла её, но Фелицию мы там не нашли. Даже окна проверили, вдруг через них сбежала, ведь недалеко, на расстоянии вытянутой руки есть пожарная лестница. Но ничего – было пусто. – То есть девочка как будто испарилась? – Не знаю. Но её точно в комнате не было. – А вы не могли сказать предположительное время, когда все это случилось? – Где-то без пятнадцати четыре. Я помню, ко мне пришло сообщение на браул. Писали с работы. Так что можно посмотреть историю браула, чтобы подтвердить мои слова, – блондинка взяла стакан со столика и отпила пару глотков. – Обязательно проверим, – Энтони снова взглянул в мой ганж. Без пятнадцати четыре? А по чипу девочка умерла в 15:48. То есть между «прятками» в доме крестной и убийством с последующим замуровыванием прошло три минуты? Как? Малышка где-то достала телепорт и за три минуты набедокурила? По-моему у нас больше вопросов, чем каких-либо ответов. – Скажите, что произошло с вашим первым мужем после развода? – а женщина напряглась. Так бы человек себя не вёл, если не было бы темного дела, которое повернули против кого-то. – После развода он уехал. Куда-то за пределы Агломы. Вроде в сторону Кордака. Он оттуда родом, – ага, значит, точно что-то случилось. Либо до Кордака не доехал и умер по дороге. Или его убили в Агломе, а поездку в Кордак придумали. Ну да, там ведь его родственники живут. Хорошее оправдание. Хотя пока доказательств у меня нет, но эта гипотеза уже перерастает в реальную версию событий. Осталось только подкрепить её. – Фелиция, что-то знала о своем отце? – Нет, только то, что он ушел от нас, когда ей было около года. – Она хотела найти своего отца? – Я не знаю. Она один раз спросила про него и всё. На этом познавание моего прошлого у неё закончилось, – Карла посмотрела на нас довольно гневно. Походу ей не нравилась тема, которую мы сейчас затронули. Какая-то дамочка вредная. Дочка всего лишь хотела узнать о родном отце. И пусть тебе бы было больно, но рассказать, как всё было, нельзя что ли? Мисс Миколтен меняется в лице, снова становясь матерью, познавшей горе потери и спросила, наверное, долго мучивший вопрос. – Скажите, как моя дочка умерла? Какой её нашли? – Нашли вашу дочь замурованной в стене, в здании, которое построено лет двадцать назад и ремонтировалось впервые, – на этих словах женщина была побледневшей и шокированной. Ну да, её дочь нашли в ужасном месте. Или она удивилась датам? Нет, такого ведь не может быть. Тут скорее другое событие было. Все-таки идея с телепортом я считаю актуальной. Кстати, если сбить настройки, то может выкинуть куда угодно, даже в стену. Точно! Телепорт. Это основное объясняет, кроме чертовщины с датами. А та с одного места в другое за считанные секунды. Даже если убивают хозяина, то может до этого сработать таймер или просто обратное перемещение. А дальше сбиваются настройки и девочка попадает в стену! Главное – это найти эту машину. Как я помню, последние телепорты использовали военные. А вдруг отец Фелиции был военным и оставил дочке такой подарочек. А мать могла что-то себе напридумывать и выжить мужа, подав на развод. Только такие штучки можно засунуть в любой предмет, и найти будет его трудно. Надеюсь команда Брюса справиться с этим. – Скажите, мисс, а как звали вашего первого мужа? – пришлось влезть в разговор, но мне это надо было. Военные жутко маниакальные люди. Они не всегда доверяют чипам и большинство информаций записывали на бумаге. А в их архивах, тем более двенадцатилетней давности можно найти имя человека, даже если чип уничтожен. – Пол Уинсон, – да-да, это странно, говорили об одном, а я спрашиваю о другом. И не сверлите меня таким взглядом дамочка! – Спасибо, мисс. Продолжайте, – это уже было сказано Энтони. А я молчу дальше и одновременно генерирую идеи. Теперь когда известно имя бывшего мужа, и если, о боги, он окажется военным, то это будет замечательно! У нас будет практически железобетонная версия, которая шикарно подойдёт под все улики и ответит на все вопросы! – Но умерла ваша дочь от огнестрельного ранения. Ей выстрелили в голову, – все такой же бесцветный голос. – Сейчас эксперты продолжают вытаскивать тело вашей дочери из бетонной кладки. В скором времени труп доставят в морг, где вы сможете увидеть. Вы приедете завтра в десять утра для полного опознания? Пусть у неё был чип, но подстраховка всегда нужна. – Да, конечно, я обязательно приеду. – И ещё, когда мы можем поговорить с мистером Граувером? – С Колином? – женщина не ожидала такого вопроса. Интересно, почему? – Нам надо со всеми поговорить, кто видел её в последний раз, может это нам чем-нибудь поможет. Ну на сегодня всё, – Энтони передал обратно ганж, который я поместил в руку, аккуратно поставив на свои места нервы, было немного больно. Мы поднялись с дивана. – Если что-то появится – сразу вам сообщим. – Х-хорошо, – мисс Миколтен тоже встала с кресла и провела нас к выходу. – До свидание, мисс Миколтен, – и мы ушли из квартиры №57. *** На улице уже темнело. Стоять у входа в подъезд было прохладно, ветер задувал под полы пальто. Надо было продвигаться к мобилю и разъезжаться по домам. Энтони выкурил до конца сигарету и бросил её в урну. – У меня появилась версия. Довольно интересная и вполне реальная. Завтра начнём её отрабатывать. – А что за версия? – мы уже садились в салон мобиля. – Телепорт. Напарник удивленно посмотрел, но удивление было приятное, что ли. Будто мы двинулись на шаг вперёд, к разрешению этой головоломки.