Рассветная Лилия

Мой рост, моя внешность, мой голос, мои желания - всё это я ненавижу. А всё потому, что во мне видят ребёнка...все, до сих пор. И не смотря на то, что мне уже 16, что я ученица 3-го класса средней школы, во мне видят только малышку из, как минимум(!), 2-го класса младшей школы...никогда не понимала мышления людей. У меня есть всё: грудь 2-го размера, округлые бёдра, талия в 70 процентов от окружности бёдер. Короче, 90х60х90... Правда, рост 154...но почему, во мне видят ребёнка? Хотя бы в просто - школьной жизни это не так сильно действует на нервы, как на моей работе. Работе. Хм, слишком громко сказано. Это способ выжить в этом жестоком мире, где слабый может просто сложить лапки и ждать, пока не умрёт или сильнейший не приметит добычу. Когда я искала место получения хотя бы минимального дохода, чтоб на еду хватало, я и представить тогда не могла того, что терплю сейчас. В прошлом я хотела лишь одного - денег для еды и чтоб в школу заплатить за ещё один год учёбы. Сейчас к этому малому списку добавилось ещё одно - не сдохнуть от очередных побоев. Что же за работа такая? Подпольные бои на ринге. Ринге бокса. Бокс - моя любовь, моя душа, мой способ найти себя и спастись от очередного голодания со всеми последствиями. Чем лучше я выступлю на арене, тем больше заработаю. Это куда лучшая перспектива, чем торговать своим телом. Хотя бы тем, что синяки и побои проходит, а грязь с души шлюхи смыть слишком сложно. Хотя, иногда мне кажется, что так или иначе - телом я свои торгую. Ведь платят за то, что я могу показать в бою и на самой арене. Соперницы бывают разные, иногда даже против мужчин приходилось выходить в особо сложные периоды жизни. Такое чаще зимой случается. А как же побои, спросите вы. Их ведь должны заметить, подумаете вы. Нет. Стоит солнцу взойти, как ни синяка, ни пореза - ничего не остаётся на коже. Лишь кости и тяжёлые раны в течение суток заживают, да и то - это не такие заметные ранения. В школе, естественно, тоже никто ничего не знает, иначе исключили бы мгновенно. Я и так десяток школьных правил нарушаю своим образом жизни. Первое время даже боязно было мимо кого-нибудь из Дисциплинарного Комитета пройти. Возникало чувство, что каждый знает о моей тайне. Но всё обошлось, и я привыкла. Лишь раз прокололась. Одноклассница Нишики Ноя или просто Ники-чан заметила моё плохое состояние на уроке физ-ры(после очередного боя у меня было сломано 3 ребра и слегка ушиблена левая почка). Она и проследила за мной до самой "работы". Естественно, на следующий же день она заявила на меня в Дисциплинарный Комитет, а меня схватили под руки и увели в мед.кабинет для так называемого освидетельствования. Но как были все удивлены, когда и маленького синячка не нашли. Тогда Ники вновь проследила за мной. И даже потом помогла до своего дома добраться, где обрабатывала мне раны по доброте душевной. А на утро удивлялась моей "заживаемости". Хотя, по мне, так нет ничего удивительного. То, что всё это странно и ненормально я узнала, когда увидела бой других участников подпольных боёв. Иногда даже догадка проскальзывала, что лишь из-за моей способности я до сих пор в строю этого ужаса. И боюсь, меня отсюда не выпустят. А если сбегу, то из-под земли достанут, но вернут. Ники долго возмущалась моему образу жизни, но ничего поделать не могла. Слишком хорошо она знала, как трудно мне выживать на улицах. Побои, голод, холод. Уговорив своих родителей, Ноя поселила меня к себе. Прямо в комнату. Но приходила я только на ночь, а точнее она меня сама затаскивала, ведь в последнее время бои стали ожесточённее. Иногда казалось, что новый бой будет последним – так сильно мне доставалось. В один день терпение Нишики лопнуло. Затащив меня за школу, девушка буквально орала во все гланды. Во-первых, на меня за то, что до сих пор не бросила всё это и гублю себя. Во-вторых, на мою способность, что не позволяет другим увидеть, что со мной происходит. В-третьих, обещала заснять всё на видео и показать правоохранительным органам или, итого хуже, Хибари Кёе – нашему милому главе Дисциплинарного Комитета, что тут же захочет покончить не только с подпольщиной, но и меня добить после очередного боя. Тогда я не обратила должного внимания на малыша в строгом костюме, шляпе с оранжевой лентой и с хамелеоном на ней, а так же с жёлтой пустышкой на груди. Его глаза смотрели так пронзительно, а на лице была загадочная полуулыбка. Видимо, не обратила потому, что мимо проходил боксёрский клуб. Капитан клуба – Сасагава Рёхей – мой одноклассник и просто тот, кого приняло моё сердце и заключило в объятья. Жаль, что он никогда не узнает обо мне и о моих чувствах. Незачем такому добропорядочному и ответственному парню из приличной семьи такая замарашка без всего, кроме каждодневных побоев. Вернув опустевший от таких мыслей взгляд на «подругу», а именно так себя называла Ноя по отношению ко мне, я заметила, как заблестели её удивительно чистые янтарно-зелёные глаза. Они метались от меня к Рёхею и обратно, а догадка замелькала в них так же ярко, как искры живого огня. От этого стало ещё более тошно и пусто на душе. И я не была удивлена, когда девушка заявила, что знает, как мне помочь. Но я не до конца въехала в чём: в прежнем её деле – вытаскивании меня из ямы жизни или она что-то новое задумала. Судя по её решимости: обе проблемы она объединила и приложит к их решению так много сил, сколько сможет. И это пугает. Пугает? Думаю, действительно, я испугалась. Нет, не за себя. За Нишики, что стала - я даже не поняла, когда это случилось - неотъемлемой частью моей жизни. Я боялась, что мои «работодатели» доберутся до неё, сделают ей что-то, а потом будут шантажировать её жизнью. А я не могла так рисковать. Поэтому, при первой же возможности собрала все свои скудные пожитки и исчезла из жизни Нишики Нои, из жизни своего класса, из школьной и общественной. Растворилась в утреннем предрассветном тумане. И дни мои потонули во мраке одиночества, боли и криков с трибун. Жаль, что боль от побоев не помогала мне забыться окончательно и закрыть собой боль душевную. Да, только сейчас я поняла, как дорого мне стало всё то, что я имела до побега. Но назад дороги нет. Всё это уже не ради того, чтобы выжить, а ради того, чтобы защитить тех, кто мне дорог. И как бы сильно меня не били, сколько бы мне не осталось на этом ринге, я выстою. Я вытерплю. Я смогу. Очередной удар противника в бок, и в глазах темнеет, а крик толпы тонет на мгновение в хрусте сломанных костей. Но всё бы ничего, пережила бы как и раньше, если бы не кровь, хлынувшая изо рта. Чёрт, лёгкое пробило. Такое со мной впервые. В глазах зарябило, а потом боль в области правой стороны лица, и я на полу, захлёбываюсь и хриплю. Это конец. Неужели, всё? Я почти на интуитивном уровне поняла, что в зале слишком тихо, крики давно уже затихли. Тишину прорывают лишь одинокие встревоженные голоса. Сколько их здесь? О, я насчитала семь. И часть из них я узнала: Нишики - неудивительно, Никчёмный Тсуна из второго класса нашей школы – что он тут забыл только, Гокудера – верная псинка Тсуны, Ямамото – бейсболист и опять же связан с Тсуной, Хибари – он нашёл себе отличных жертв судя по хрипам и жалобным крикам, слышу даже малыша, что всегда ходит на плече Тсуны…Кто же седьмой? Он же что-то говорил. Но один раз и тихо, я не успела распознать обладателя такого хриплого и серьёзного голоса. - Юри?! – истеричный визг Нишики заставил всех замолчать. Кажется, подруга меня заметила. Удивительно, что так поздно, я ведь на середине ринга лежу, освещённая со всех сторон софитами и вся в собственной крови. – Юри?! Боже мой?! – перед глазами немного прояснилось, и я увидела её прекрасное личико: бледное, перекошенное в смертельном ужасе, с неверием в широко раскрытых глазах. Она тянула ко мне руки, но тут же их отдёргивала, не зная, за что взяться так, чтобы не причинить мне ещё больше боли. Что ж, я рада увидеть её хотя бы ещё раз, в последний раз. Я не уверена, что смогу выжить и в этот раз. Да и не было в моей голове сомнений и пореканий себя за то, что вышла на ринг снова. Я не хотела сражаться с тем извергом и монстром на анаболиках. Но выйти пришлось, ведь организатор, в противном случае, изъявил своё желание послушать прекрасные голосок Ники, когда он будет, цитирую: «драть как дешёвую дворовую шлюху, засовывая член до упора по самую глотку, а потом ещё и дружков подключу, чтоб другим дырочкам скучно не было». - Боже, - прохрипел Тсуна, появившийся в моём поле зрения и почти за спиной Нишики. Его наивные глаза были полны отчаяния и боли. Ему было больно за меня, словно избит он, а не я. Его друзья – Такеши и Хаято вообще ничего сказать не могли. А Хибари…Кажется, на кладбище Намимори срочно решили прописаться все организаторы этой подпольщины. Сердце больно кольнуло, когда Ники отошла в сторону, давая кому-то подойти заместо себя. И какими же были моё удивление и мой ужас, когда я увидела Рёхея. Ужас, отчаяние и ярость – вот, что я увидела в его глазах в тот момент. Почему он тут? Я, конечно, знаю, что он связан как-то с Савадой, и всё же… Отчего-то захотелось плакать. Толи от того, что он видит меня такой, толи от того, что я так и не осмелилась ему признаться в чувствах. И вряд ли успею. Боже, как же я устала. Раньше, до сегодняшнего вечера я бы срадостью погибла так тихо, безызвестно и паршиво-дворово. Но сейчас как никогда я хочу жить. Ведь я осознала, как мне дороги все те, кто предстал сейчас передо мной. Как дорога я им. Да, дорога. Это видно по глазам. И это так согрело и растопило весь лёд в душе и рассеяло тьму в сердце. Я хочу жить… Но тьма была в этот раз слишком безжалостна. Крики друзей я слышала всё слабее и слабее. - ЮРИ!! – зов Рёхея. Зов по имени. Это последнее и самое заветное, что я услышала. Но я рада, что в последние минуты получила то, о чём уже и мечтать не могла. Спасибо…ребята… М? Что это? Откуда этот писк? Неужели ещё не всё? Переборов себя, я приоткрыла глаза. Надо же, живая. Снова меня спасла моя способность? Думаю, что иного было не дано. Хотя, на мгновение, мне показалось, что всё случившееся просто сон. Плохой кошмар с хорошим концом. Но это предположение исчезло, когда телу вернулась чувствительность, и я почувствовала, что меня держат за руку. Сил повернуть голову конечно же не оказалось. Но глаза скосить – скосила, чтобы потому всё же дёрнуть голову к увиденной картине. На кресле, придвинутом к кровати, сидя спал Сасагава, положив голову у моего бедра на кровать и держась руками за мою так, словно иного в них не могло оказаться и от иного он отказывался. Как обычно рьяно и с экстримом. Держал он крепко. Надёжно. И нежно. Никогда не думала, что он способен на подобное. Его сила, его резкость, его стремление, его стойкость, его надёжность и его желания – всё это я так люблю в нём. Но ещё больше задела моё сердце, ускорившее темп от увиденного, его нежность. И вот же блин, ускоренный писк приборов пробудит это крикливое чудо ото сна, заставив его сначала заволноваться, а потом облегчённо выдохнуть, когда он заметил, что очнулась. Сколько криков было. Думала оглохну, особенно от радости Нишики и Тсуны с его друзьями. Но Ноя быстро что-то просекла, поэтому утащила Золотое Трио средней Намимори и, прежде чем закрыть дверь в палату, заговорчески подмигнула. Сначала я не поняла, что это с ней, пока не взглянула на отчего-то раскрасневшегося Рёхей. Что это с ним? А судя по скошенным вбок глазам, запинаниям в словах, резком потоотделении его ладоней(да-да, он держал мою руку всё это время), это всё было смущением. Я даже замерла от удивления. Он, да смущается. Сон ли это? Но, судя по быстро заживающим и ноющим ещё ранам, это всё реальность. Тогда, что же его смутило? Что… - Юри, - хрипло и уже серьёзно – вот это резкая перемена – произнёс Рёхей, смотря прямо мне в глаза, - Люблю. Тебя. Ан-нет, он всё равно запина…ется...ЧТО? Я вот теперь пришло время мне краснеть и хлопать глазами. Я не ослышалась? Это не сон? Это не действие морфия? И я бы продолжала лихорадочно находить вопросы к происходящему, если бы не выведший меня в прострацию поцелуй. Уверенный, глубокий и нежный. - И я. Тебя, - выдохнула я, даже не желая приходить в себя от случившегося, зато парень замер на мгновение, а потом, вскинув руки к потолку заорал уже так привычно и по-родному: - Я ЭКСТРЕМАЛЬНО СЧАСТЛИВ! И я рассмеялась. Тело почти пришло в норму. Даже быстрее, чем обычно. Может дело в том, что моё солнце теперь греет меня ещё сильнее, а на душе наконец-то наступил рассвет? Может даже и моё пламя Солнца тоже мне помогло, но я не хочу пока вспоминать об этой силе. Сейчас, я хочу жить и наслаждаться жизнью обычного подростка, как и все. Ну, по крайней мере, пока Тсуна сова не притянет к себе мафиозные разборки. Да-да, я и об этом уже давно догадалась. И узнала так много, что и самой странно, как меня не нашли и не устранили защитники скрытого мира. Но сейчас всё неважно. Важно лишь, что я жива, у меня есть друзья, а так же любимый парень, ответивший мне взаимностью, даже после всего, что произошло. Думаю, это конец одной истории и начало чего-то нового и куда более яркого и полного приключений. Так или иначе, я готова. Теперь, я готова ко всему. - Юри? – осторожно(!) позвал меня Рёхей, вырывая из дум. - Да? – тихо ответила я, чувствуя, что улыбаюсь. - Ты будешь экстремально моей…девушкой? – как бы крут он не был, всё равно запнулся и покраснел. - Ты войдёшь в семью Тсуны, Рассветная Лилия? – спросил вместе с парнем малыш Аркобалено. - Да, - ответила я обоим. И искренне засмеялась улыбке Реборна и блестящим глазам моего Солнца. А как ещё мне улыбаться, когда предрассветные сумерки наконец развеялись, и Солнце явило свой свет, даруя надежду на что-то новое и прекрасное? Правильно, во весь цвет своего имени.