Предать Бога. La neige

Начались дни упорного труда. Мы занимались от рассвета и до заката. Полноценной работе мешала внезапная депрессия Тринёва. Он вдруг стал переживать, что у него ничего не выйдет, что он вылетит из проекта. Виктория - наш преподаватель по вокалу - попыталась его растормошить и убедить в обратном. С трудом, но мы вытянули из него некую информацию: его родители были против того, чтобы их сын ехал на проект. Однако Артур мечтал оградить мать от тяжелой работы, которой поставили страшный диагноз: онкология. Он и военным-то стал только по её желанию. Разговор с матерью несколько успокоил его, та приняла выбор сына. Мы, чтобы заставить его не расслабляться, скинули Артура в бассейн. Я чуть не отправилась туда следом, но меня схватила за рукав футболки словно из воздуха возникшая Полина Гагарина и погнала всех на репетицию. Мне с огромным трудом далась песня Ани Лорак на украинском языке, о котором я не имела ни малейшего понятия. Вечерами, сидя со мной на лавочке, Тёма давал мне уроки. Я понимала, что даже с английским у меня лучше. Конечно, мне было легко понять смысл и влиться в него: песня-то женская, моя, родненькая... Параллельно, каждая команда готовила три песни звезд, потому что не знала, с кем будет выступать. Ирина Дубцова, "Фабрика" и Сати Казанова. Черт - черт - черт. К отбою я уже так выматывалась, что просто падала лицом в пол комнаты и отрубалась. Парни втаскивали меня на кровать. Раз в два дня звонила маме - только это и давало силы идти дальше. Эта неделя была у меня не лучше, чем у каторжника. По утрам приходилось полоскать горло горячей водой, чтоб не болело, но стараться хрипеть, чтобы не петь слишком высоко. Мне не хотелось ничего, кроме как тупо уехать домой. Иногда я мысленно ругала себя: какого хрена я жалуюсь? Джокерам вообще не сахар жить, а Сергей Лазарев, увы, бросил своих и уехал на гастроли в Америку. Несмотря на разницу во времени Сергей каждый день поднимался в пять утра, звонил ребятам по ноутбуку и репетировал - репетировал с ними. Черкасом он был постоянно недоволен, ребята сами, как могли, подтягивали вокал Пиндюры. За сутки до съемок мы все как зомби учили ещё две песни Константина Меладзе, которые будем по выбору исполнять под его аккомпанемент на сцене. Но опять же, только две, а нас ещё четыре... После отбоя мы репетировали ещё в комнате, перед выступлениями я спала всего часа три. Полусонную, с чемоданом, Карякин и Шалимов впихивали меня в автобус. - Я вдыхаю её, забираю её, полусонную в плен без оружия, - немного фальшиво пропел Пиндюра совсем рядом, и я встрепенулась. Боже, как же приятно, когда почти уверен, что спели это для тебя и обращаясь только к тебе. Но неизвесно, сядем ли мы с ним этим вечером на скамейку, прогуляемся ли вместе... Вдруг кого-то из нас... ...Проснулась я уже в зале в съемочном павильоне "ГЛАВКИНО". Артём Шалимов пощелкал пальцами перед моим лицом. - Э, Сайгак, доброе утро! Включайся в работу. Я попросила у девушки кофе и огляделась. Ребята Ани надевали белые рубашки, Рамм тихо переговаривался с Этретой. Я скривилась. Неужели, они обсуждают ЭТО?.. Влад даже кольцо с пальца снял. Омерзительно. На Толю Цоя накручивали какую-то многокилометровую проволоку. Никита примерял английский котелок. Все нервничали, до начала выступления оставалось полчаса. Наша команда первая. Я взъерошила волосы и глубоко вздохнула. Вспомни ваши с Тёмой поцелуи, разряди внутреннюю обстановку, Саш... Моё внимание привлекли Вера с короткой стрижкой (парик, видимо) и что-то красящий розовой краской мужик на лестнице. Какого лешего тут ведутся ремонтные работы, когда идет съемка?! Рядом со мной возле стены встал Анатолий. Лицо у него было очень бледное. Из груди торчали окровавленные стрелы - бутафория для антуража. Смотрелось эффектно, но из-за этой проволоки парень практически не мог дышать. - Тебе нехорошо? - встревожено спросила я. - Черт, кажется, да... Я крикнула Аню. Мы с Гришей отвели Цоя на диван. С улицы пришли вызванные кем-то врачи дежурной "Скорой помощи" - на этот раз действительно скорой. Я не успела понять, стало ли ему лучше, как нас погнали на сцену. Это произошло так внезапно, что я чуть не рухнула на лестнице. Слова, главное слова... Я обернулась и с надеждой и растерянностью посмотрела на Артёма. Тот улыбнулся и кивнул. С моих плеч словно упал груз. Всё будет хорошо. На сцене стояли четыре стула, и когда закончился счет, мы уже стояли за их спинками. Внутри меня всё дрожало. Как мы споем украинскую песню? Тем более, если она женская? В зале повисла тишина, а на большом экране стали по очереди появляться ребята и что-то говорить о любви. Один большой текст. Мы монтировали всё это сами, далось нам это нелегко. Все слушали, затаив дыхание. Свят, Влад, Никита, Толя, Фариз, Маркус, я... - Я - сильный человек. - Я делал больно и, мне кажется, я до сих пор виню себя за это. - В голове появляются мысли, что, может быть, вообще меня никогда никто не будет любить?.. - Когда ты по-настоящему любишь человека, ты становишься хрупким и хрустальным сосудом. - Тебе не нужны деньги, тебе не надо кушать… Просто ты сможешь быть человеком только вместе… - Я могу это сейчас конкретно сказать вот сюда… - «Я тебя люблю». - Я люблю тебя… наверное… - Многие люди не встречают такой любви... Точно. Настоящая любовь как привидение: все о ней говорят, но мало, кто её видел. - Расставание – это пустота… - Всё, что было как бы уже не то, что было раньше. - Сначала злишься, потом радуешься, потом паникуешь, а потом становится легко, - улыбнулся Артём мне. Мне! Улыбался он только мне одной. - Несмотря на то, что мне не хватает одиночества, я его страшно боюсь. - Быть одному больно… - Я никогда это не смогу сказать… - Я люблю тебя!.. – еле слышный шепот Кости. - И когда такое молчание... -...и прощай! Значит, это навсегда, - закончил Толя, и мне стало легко - легко, словно за спиной выросли крылья. Слава Богу, первая партия была у Артура и Артёма, а то я толком от счастья не очухалась. - Не тримай мене, не треба, не тримай, Всеодно втечу із твоїх обійм... - Відхрещусь від чар руками обома, І відлечу, відлечу... Часть припева досталась Диме Карякину, и справился он с ней замечательно: - Як тече ріка, Так я втечу за край, Відпусти мене - Я стану морем... - Ще остання мить, І мене нема, Я мов та ріка, Що стане морем... - петь мне было легко, потому что я пряталась за других. Надеюсь, никто (хоть бы только Константин) не заметит, что пою я слишком высоко. Ладно, Лёха, подсобрался... Радуйся, что вас ещё с этими дурацкими стульями танцевать не заставили. Где-то сзади Этрета - и меня это бесило. - У долонях сніг тане, ніби час... Ті була моя, був я тільки твої... - слово "снег" резануло по сердцу. - Та любов твоя, як дощ, що тільки лів, І вже нема, вже нема. Мы спустились вниз, к самым зрителям и Меладзе. Мы пели, и у меня складывалось впечатление, словно это не женская песня - это была наша песня, написанная для нас и про нас. - Як тече ріка, Так я втечу за край, Відпусти мене - Я стану морем... Ще остання мить, І мене нема, Я мов та ріка, Що стане морем... Що стане морем... Що стане морем... Що стане морем... Що стане морем... - Я стану, стану морем, морем... - вытянула я таки эти слова, как надо. - Як тече ріка, Так я втечу за край. - Відпусти мене - Я стану морем... - Ще остання мить, І мене нема, - Я мов та ріка, Що стане морем... - мы допели вместе, и нам стоя аплодировал весь зал. Когда наступило время комментариев, Лазарев почему-то ляпнул, что каждый тянул на свой лад, а Ева призналась, что мы её просто заворожили. - Константин, скажите, - спросил Верник, - вот перед вами один белорус и три россиянина: смогли ли они спеть песню на украинском языке как надо? Меня это тоже волновало, поэтому я вся аж в струнку вытянулась, слушая продюсера. - Женские песни петь сложно, потому что они, может быть, для мужчины излишне эмоциональны, драматичны. Но эту песню вы спели... собственно говоря, так, как будто это мужская песня. Даже я поймал себя на мысли, что я слушаю её как какую-то новую. Это был адреналин и полное восхищение собой! У меня получилось! Я не зря трудилась эту неделю, и после этого этапа не вылечу точно! Я вернулась к Вере жутко счастливая и расцеловала Полину. Вот умеет же она выбрать сложную композицию, накалить положение до предела, а потом получить ожидаемый результат. Она лучший наставник - это верно и совершенно бесспорно. На сцену готовились выходить ребята Сергея. Мне хотелось обнять Тёму, но я держалась: это выглядело бы, по меньшей мере, очень странно. Лазарев в уголке быстро что-то им говорил. Заботливый какой. - Десять, девять... - Побежали - побежали! - крикнул он, и парни рванули вверх по лестнице. Артём, Костя, Свят, Ники... - Восемь... Миг - и Киоссе задевает рукой банку на перилах. Вся розовая краска оказывается на его черном костюме... Я ошеломленно прикрыла глаза. - Стоп музыка, стоп!!! …! …! Твою мать..! - заорал Лазарев, тоже кидаясь вверх. Но Никита не остановился. - Семь... шесть... - Стоп!!! - Пять... четыре… - …! …! Кто оставил краску, бл*ть, убью!!! Чья краска?! У операторов глаза были по семь копеек: сколько надо "пи-и-и" будет вставить в эфир вместо богатого лексикона Лазарева! - Три... два... Ребята уже на сцене, конечно, они в шоке. Ник в английской телефонной будке. Я бы точно струсила. - Невозможно рассказать вам историю мою... Да уж, тут ничего не объяснишь. Надо выступать, значит, и в трусах побежишь. Жюри, в том числе и Константин, увидели его видок, и на лицах появились улыбки. Но Киоссе не такой - он просто плюнет через левое плечо и споет хоть на китайском. - До отлета полчаса, регистрация прошла, как обычно... - слова Артёма запали в душу. Он тоже шокирован, плюс, спеть нужно правильно, для него это очень тяжело. Хотя номер вышел неплохим, если бы не скованность. В середине песни Ник просто смирился со своим положением и влился в коллектив. Но это была серьезная возможность вылета. Я начала нервничать. - Невозможно рассказать вам историю мою... очень сложно... - Киоссе в довершение всего размазал краску по левой щеке, и этим окончательно добил меня. Я плюхнулась на диван и расхохоталась. Парни без стеснения все обнялись и дружно разукрасились. - Мы постарались сделать яркий номер, думаю, у нас получилось, - нагло, но счастливо заявил Ник в микрофон. Да уж... - Вот на последней фразе мне так и хотелось спросить, что же это, блин, такая за история-то? - засмеялся Тимати. - Чё ты весь в краске? Константин тоже отметил скованность команды и растерянность, но больше ничего. Меня это насторожило. Может, в конце... Я уже ждала ребят на лестнице, как Свят сделал попытку заговорить: - Сегодня у меня два очень знаменательных события в жизни: финал шоу "Хочу к Меладзе" и юбилейный День рождения моей матери... Вот это ничего себе! О таком нужно говорить. Молодец. Я прослезилась, вспомнив о своей мамочке. - Я очень хочу её поздравить, потому что она важный человек в моей жизни... Спасибо, что приехала ко мне, за тысячу километров от родного города... - Она здесь, в зале? - спросил Верник. - Да, - Святослав нашел маму глазами и, сбежав со сцены, пошел к ней. Кажется, ему аплодировали все, кто наблюдал за этим. Если бы мои близкие люди были здесь... Но ни мама, ни папа, ни Лёшка... Я одна тут. Свят вручил матери букет цветов, и встретили их мы просто пораженные. Я мысленно пообещала себе, что познакомлюсь с этой чудесной женщиной. Лазарев бурно комментировал произошедшее с Никитой, но, кажется, остался им доволен. - Вот зачем ты побежал? - спросил Вера. - Просто понимал, что нельзя не выйти? - Да плевать, - только фыркнул парень, и я полностью согласилась с ним. Выступления "Джокеров" и команды Седоковой я практически не запомнила, потому что сон окончательно сморил меня. Я дремала, сгорбившись у дивана до того, как Аня радостно завизжала. Это и разбудило меня. Я поморгала, протерла глаза и поняла, что Грише, Толе, Владу и Маркусу под конец выступления выключили музыку - как испытание. Бедный Толя: ему хреново, а ещё такой стресс для организма. Но я дослушала последние строчки песни и пришла в восторг: они не обломались, не стушевались, выгребли и допели акапельно. - Нас бьют - мы летаем, От боли всё выше, Крыло расправляя Над собственной крышей. Нас бьют - мы летаем, Смеемся и плачем, Внизу оставляя Свои неудачи... Летаем! Летаем! Ни один человек в зале не остался равнодушен. У меня не было сил даже чтобы похлопать; на меня вдруг резко вылили холодную воду. Я подскочила, как от кипятка. - Выходи из спячки, Сайгак, пора на сцену, - надо мной улыбался Пиндюра. Так улыбаться может только он. Почему он так спокоен? Лицо встревоженное, а глаза - как два океанских отполированных камушка. Рукава костюма в розовой краске. Я, покряхтывая, поднялась и стряхнула с волос воду. - Пошли. Держу за вас кулаки. - Ха, а за себя? - А за меня не надо... И вот четыре команды на сцене. Ещё один этап за спиной. Всего пятнадцать участников. Три наставника. Отчисление. Потом рокировка. Нож по сердцу. - Слабых команд уже нет, - лицо Меладзе как всегда спокойно и сосредоточено. - Исходя из того, что мы находимся в финале нашего проекта, выбирать приходится между коллективами, которые очень хорошо выступили и коллективами, которые просто хорошо выступили. У нас... два коллектива, которые выступили относительно хуже других... Это коллектив Сергея Лазарева и коллектив под названием "Джокеры". Вы видите, как устроено это соревнование... что один неверный шаг, одно какое-то недожатое звено может привести к весьма - весьма печальным последствиям. На данном этапе, наверное, покинуть этот проект должен коллектив... Только не Тёма, только Никита, не Свят! Они должны, должны дальше... Ведь осталось всего ничего! Им просто суждено работать с Меладзе!.. -..."Джокеры". Слеза скатилась по щеке. До боли жалко Фариза, Мишу, Артёма, но они уже команда, они смогут выбиться в люди. Они такая сплоченная команда, что не расстанутся, кажется, уже никогда. А ведь всё начиналось всего лишь с роста... - Всё хорошее когда-то заканчивается, - сказал мне потом Фариз перед отъездом. - По-моему, дружба гораздо важнее славы. Кажется, я ответила ему что-то вроде "эта дружба и поможет вам добиться внимания миллионов". Мне тогда уже невыносимо хотелось спать. С рокировкой Константин Меладзе долго тянуть не стал, видимо давно всё решил: - Константин Черкас переходит в команду Полины Гагариной. Черт - черт! Значит, сейчас кого-то переведут в команду Лазарева! Седокову не трогают, она так и светится. Мы с Артёмом переглядываемся. Если мы будем не соперники... - В команду Сергея Лазарева переходит... Алексей Сайгак. Я обнимаю на прощание Полину, перехожу ближе к Святославу, запрокидываю голову и не могу надышаться.