Нелюбимый братик

Как же Стефан ненавидел утро, да, впрочем, не он один... Непреодолимое желание понежиться в кровати, завернувшись в одеяло и не высовывая головы, досматривать свои сны. Это, конечно, все мелкие отговорки. На это у него была причина поважнее и повесомее. За завтраком он видел ЭТО. Недоразумение природы, миловидную шлюшку, омегу Карла. На самом деле, альфа был очень сдержанным человеком, он ни на кого не набрасывался с язвительными фразами и унижениями, если человек ему не нравился, он даже на омег в своем классе презрительных взглядов не бросал, все держа в себе. До этого дня... Теперь он только и думал о том, чтобы кому-нибудь что-нибудь язвительное да сказать, задеть и обидеть, в особенности омег. Точнее, только омег. Если раньше он только с неодобрением и брезгливостью поглядывал на раскрепощенных одноклассников, то теперь они удостаивались уничтожающими, ядовитыми взглядами. Совсем недавно к Стефу на перемене подошел миловидный омега, наивно хлопая ресницами, но даже в этом жесте альфа сумел разглядеть что-то пошлое и лишь презрительно скривил губы, сверля блондина взглядом, от чего тот, сжавшись, что-то невнятно спросил. Да, Стефан был очень сдержанным человеком, но не в тот момент, не при виде этого омеги, поэтому он резко рявкнул: — Тебе чего?! Внятно можешь говорить? Омега сдавленно пискнул и, закрыв лицо руками, заплакал. Вот так просто... Ни с того ни с сего. Лишь потому, что на него кто-то прикрикнул. Стефан никогда не поймет омег, да и к лучшему. Только вот, как и любой другой альфа, он терпеть не мог омежьи слезы. Просто обидеть того, кто слабее тебя... Это мерзко и оскорбительно, в первую очередь, для обидчика. Поэтому Стеф с полчаса провозился с хныкающим омегой, успокаивающе гладя его по волосам и плечам, а потом оставшийся день уверял всех, что он его даже не знает, и нет, они не встречаются. Порой, он удивлялся тупости альф-одноклассников. Некоторые из них сплетничали и болтали не хуже любого омеги, заставляя поражаться Стефана. Неужели это было так весело - перемывать косточки другим?.. Позже он узнал от лучшего друга, что тот миловидный омежка только и хотел, что пригласить его в кафе. И даже это взбесило Стефа. Омеги должны быть скромными и робкими, а не подходить и беззастенчиво предлагать себя направо и налево, но такому, как он, вполне можно. Альфа даже согласился бы, если бы тот не зарыдал, не сказав главного. Не смотря на то, что Стефан ненавидел всех омег без разбору, он не мог сказать, что они не привлекали его, поэтому он, без зазрения совести, пользовался ими. Благо, красотой он обделен не был: высокий, идеального телосложения, того самого, от которого омеги сходили с ума, с каштановыми волосами, которые на солнце отливали медью, правильными чертами лица без единого изъяна и карими глазами, в которых, по словам омег, они утопали, будто в океане. Ложь все это, но приятно. Шлюхи шлюхами, но в постели каждый из них был неотразим. Правда, они надеялись на серьезные отношения, с нежными поцелуйчиками и букетами роз, а получали жестокую реальность в виде пустой постели на утро и грубых ответов на вопросы об отношениях. Если бы у младшего альфы семьи Блейда спросили, почему он так ненавидит младшего брата, он бы не ответил. Просто он был омегой, и этого вполне хватало, по мнению Стефа. Карл не делал ничего противозаконного, он был тихой невзрачной мышкой, бесшумно передвигаясь по дому, стараясь не попадаться на глаза альфе, но даже это бесило Стефана. Он и сам понимал, что это глупо, ненавидеть человека без веской причины, но его причины казались ему довольно вескими. Теперь по утрам не было спокойной тишины, с шести утра на кухне, гремя сковородками, хозяйничали омеги, весело смеясь и секретничая. И если Дин был рад оживлению в доме, то Стеф каждое утро рвал и метал. Соня, каких еще поискать надо, не терпел шума в доме по утрам, и родители это прекрасно знали и старались угодить отпрыску, но теперь они разом все позабыли, переключаясь на Карла, наплевав на своего родного ребенка. Нет, ну чем Карл лучше Стефана?! Неужели тем, что вечно крутит аппетитной задницей, разнося по дому запах апельсинов и яблок? Альфа искренне любил ходить в школу, в отличие от многих одноклассников, но даже это теперь омрачалось присутствием Карла. Каждое утро они были вынуждены вместе ходить в школу. Слава богу, эта ошибка природы хотя бы молчала. И мало того, что в первый день его атаковали вопросами, так и альфы со всей школы ходили и спрашивали у него разрешения на ухаживания. А Стефану было все равно, да пусть того вся школа трахать будет, он и пальцем не пошевелит. А, нет. Пошевелит. Беременного омегу в доме он не потерпит. И каждый раз, когда какой-то альфа спрашивал разрешения покувыркаться с его младшим братом, он слышал тихое шипение и буквально чувствовал уничтожающий взгляд, который в миг бы испепелил бы его, будь у Стефана эта способность. И в довершение всего этого ада, вся школа считала его супер милым братиком, а омеги стали вешаться на него еще больше. Он уже подумывал о том, что год все же не выдержит. Ладно, Стефан закроет на это глаза, но этот запах. Запах его любимых фруктов... Ну, почему именно это существо носило его? Все в доме пропахло им, от него уже голова шла кругом, и хотелось одного. Вернуть месяц назад и вынудить папу изменить свое решение. Да он бы душу дьяволу продал, только не это все. И прошел всего один месяц. Один чертов месяц, а он уже сходил с ума… А Карл... А Карл не понимал ровным счетом ничего. Он перебрал все возможные варианты, что сделал Стефану, но так и не нашел нужного. Они ведь даже толком и не общались, так почему же он кривит губы в презрении и не выносит его присутствия? С самого первого дня Стефан кидал на него презрительные взгляды, и тогда Карл просто думал, что это ревность. Да, сложно принять чужого в семью, к тому же родители Стефана так добры к нему и уделяют так много внимания. Но презрительные взгляды продолжались, и омега выбрал самое разумное решение проблемы. Он стал просто избегать альфу. Впрочем, даже это не помогало. Стеф открыто не выражал неприязни. Скорее всего, боялся расстроить Роби, но эти взгляды, которыми он прожигал Карла насквозь... И обидное слово шлюха, которым он его назвал. Карл растерялся, в глазах заблестели непрошеные слезы, но он сдержался. Нет, он был сильным, он не покажет своей слабости другому, все же он терпел и насмешки похуже, все же детский дом научил его чему-то... Так думал Карл, до поры до времени.