Шутки до добра не доводят

      Яркая осень набирала обороты, одевая природу в золото. Листья тихо падали на землю, готовя ее к морозам и пушистому снегу. За окном светило солнце, даря любителям лета последние теплые деньки. Стоял конец сентября, а для одиннадцатого «А», «Б» и «В»это означало только одно: у Максима скоро день рождения, и надвигается отличная тусовка.       Макс был сыном богатенького дяди, поэтому все празднования, связанные с ним, всегда проходили на высшем уровне.       Когда парню исполнилось всего пятнадцать, нас пригласили в аквапарк, который его отец арендовал на целый день. Я не представляю, сколько денег было отдано, чтобы закрыть такое прибыльное заведение в выходной день, но факт остается фактом: группа детишек каталась с горок с утра до позднего вечера, периодически вылезая из бассейна, чтобы перекусить. К слову, кроме вкуснейших чизкейков и мороженого Петр Андреевич предоставил друзьям сына бутерброды с черной икрой и (тогда они мне показались крайне сомнительным произведением кулинарного искусства) роллы с превеликим множеством жителей подводного царства.       В шестнадцать лет Максим позвал всех в парк аттракционов, любезно открывший нам двери в сезон, когда все карусели отключают.       Его семнадцатый день рождения мы провели на корабле, путешествующем вдоль ночной Москвы-реки. Грандиозный салют, море дорогого шампанского, изысканные блюда и Красные Перцы — Red Hot Chilli Peppers — для антуража.       Я понятия не имела, чего можно ожидать от празднования совершеннолетия, но была уверена в одном: скучно не будет никому, и никто не уйдет домой равнодушным. Однако я так же была насторожена. Прошлый день рождения не обошелся без шампанского. В этом году парню становится можно все, следовательно, за здоровье и счастье Максима будут подниматься бокалы не только с игристым вином. — Ма-а-а, — нежась в постели, крикнула я, пока женщина собиралась на работу. — Что? — стараясь вдеть серьгу в ухо, в комнату впрыгнула мама, пытаясь свободной рукой натянуть колготки. — Я очень опаздываю, — заметив мой пустующий взгляд, добавила она. — У Макса день рождения в пятницу, — залезая подальше под одеяло и накидывая на голову подушки, пропищала я, зная реакцию, которая последует за запретной темой. — Нет! — каждое отпрашивание на вечеринку года начиналось именно с этой фразы. Я могла рыдать, кричать, прыгать с бубном вдоль коридора — ничего бы не помогло. Однако было у меня волшебное слово: — Бабушка-а-а! — мама мигом прищурилась, кидая в мою сторону взгляд полный злобы, ибо против такого оружия у нее защиты не было. — Да, Евочка, — из другой комнаты послышались шаркающие шажки, и совсем скоро рядом с мамой стояла всеми любимая Антонина Петровна. — Опять ребенка никуда не пускаешь? — бабушка у меня была молодцом. Она всегда была на моей стороне, даже если эта сторона подразумевала под собой ночную гулянку. Видимо, ей в детстве самой запрещали уходить далеко от дома, поэтому любая движуха ею поддерживалась. — Ма-а-ам, — на этот раз протянула Виолетта Григорьевна. Но ныть было бесполезно. — Ба, в пятницу день рождения моего друга, он меня пригласил. Не могу же я не пойти! Там все наши будут. — Сборище малолетних алкоголиков и наркоманов, — зажмурив глаза от боли мама наконец проткнула мочку и принялась натягивать колготки дальше. — Где моя доза?! — побив правой ладошкой по локтевому сгибу левой руки, закричала я, подтверждая мамины слова. — Несу, миленькая! Несу, родненькая! — подыграла бабушка. Поняв, что свою роль доброй волшебницы она мигом выполнила, засеменя обратно к себе в комнату, старушка прямо-таки понеслась, дабы не пропустить новый выпуск Малышевой с ее советами. Чувствую, в декабре мой грипп будут лечить не антибиотиками, а настойкой на мухоморе из немолодого бобра.       Выходной день только начинался, поэтому, обзвонив подруг, я назначила встречу в нашем парке. Перемерив добрую половину одежды, так и не решив, что надеть, я уже хотела написать всем сообщения с отменой встречи, когда в комнату вошел папа. Когда этот человек рядом, нельзя расслабляться. Он ни разу не подошел ко мне просто так.       Девятый класс. Конец мая. Неделя до важных экзаменов, которые определят мой дальнейший путь: колледж или старшие классы и ЕГЭ.       Вячеслав Николаевич разбудил меня ранним утром, прыгнув на кровать с криком: «На абордаж!» Отец решил напомнить мне о счастливом младенчестве и нашей игре в пиратов. Перепуганная диким воплем, я не поняла, где нахожусь, и, запутавшись в пододеяльнике, рухнула на пол, прямо в озеро взбитых сливок, украшавших весь пол вокруг кровати. — Волны сегодня большие были, морской пены нанесли, будто в последний раз. Но ты, доча, все равно красавчик, быстро среагировала на нападение, — погладив меня по голове, с трудом дотягиваясь с «суши», папа собирался довольным уйти, но внезапно остановился. — Кстати, моя умничка ведь уже заканчивает девятый класс, верно? Я решил подбодрить тебя перед экзаменами. Мы с мамой переживаем за тебя. Не хочется всю жизнь провести с тобой под одной крышей, а если ты завалишь математику, то никому не будешь нужна.       Я зачерпнула сливок и, прицелившись, кинула их прямо папе в лоб. — Пасиба, — смахивая сладкое с лица, отец вынул из-за спины небольшую корзиночку с красиво уложенными принадлежностями для душа. — Держи, это наш маленький подарок. — Спасибо! — крутя в руках набор, завопила я от радости. — Может, хоть вонять перестанешь, — грустно ответил папа и вышел из комнаты.       Вечером, разведя в горячей ванне соль из набора, я улеглась отдыхать, наслаждаясь ароматом лаванды. На лицо я нанесла увлажняющую масочку и, включив любимую группу, принялась отдыхать перед последней консультацией перед экзаменами.       Время медленно плыло, в ушах играли знакомые треки, а тело утопало в теплой воде. Одним словом, кайф.        Минут двадцать, а может и все тридцать, я пролежала в блаженстве. Однако вся эйфория исчезла, когда, спустив воду, я не смогла смыть с себя налет от соли. Плевать, если бы он был сам по себе. Но он был синим! Я была похожа на одну большую ягоду голубики.       Направив струю душа на лицо, я избавилась от маски и выбежала в зал, где сидел отец, наслаждавшийся свершившимся розыгрышем. — Это не смешно! — обиженно ответила я, видя, как он заливается смехом. — Милая, поверь, очень! — комнату заполнил его смех, став даже громче выстрелов и взрывов в телевизоре. Еще немного, и папа свалится на пол, схватившись за живот. — Я похожа на аватара, черт возьми! — Теперь можешь устанавливать с окружающим миром цахейло, — ржач стал громче. — Ты… ты просто, — пытаясь вспомнить, как на языке синих дикарей «придурок», я запнулась: — скаун! — Юная леди, я в курсе, как это переводится, — на секунду он замолчал и посмотрел на меня со всей строгостью и серьезностью. Однако через мгновение вновь расслабился и засмеялся пуще прежнего. — Вижу, ты и маску мою использовала, — на смех пришла мама и, застыв в ужасе, прикрыла открывшийся рот ладонью. — Слава, всему есть предел!        «Что значит: «и маску использовала?»       Я кинулась в ванную, прямиком к зеркалу. Громкий визг пробежался по квартире, заставив стекла серванта задрожать. Как они не треснули на такой частоте — не представляю. — Мало тебе было домашнего аватара, ты решил, что у меня слишком много растительности на лице?! — Дочь, ты стала совсем взрослой. У тебя появились усы, — задыхаясь, с трудом произнес отец. — Я подумал, что тебе стоит что-то с ними сделать. — И заодно подкорректировать брови? — Это неудачные последствия эксперимента. Обещаю, в следующий раз такого не повторится.       После недели тренировок, я научилась рисовать волоски более или менее похожими на родные. Синева частично смылась, а на экзамены я купила черные штаны, чтобы никто не заметил мой новый модный оттенок.       С того дня ко всем подаркам папы я относилась с предельной осторожностью и заранее тестировала на плюшевых медведях. Поэтому, дождавшись, пока он удобно обустроится среди моих подушек, я спросила: — Что на этот раз? — Разве отец не может зайти воскресным утром к дочери, чтобы спросить, как у нее дела? — Может, но только не ты. Так что, где новая соль для ванны или джинсы, в карманы которых встроена подушка-пердушка? — Ты все еще злишься за тот случай? — контролируя эмоции, воскликнул отец. — Надо мной смеялся весь лагерь. Вожатые приносили мне обед и ужин в комнату. Меня жить отправили в изолятор, где обычно больных гриппом содержат, чтобы лишний раз потом не откачивать остальных. — Да-а, беда-а, — равнодушно пропел он. — Но в этот раз я с добрыми намерениями. — Ты так же говорил, когда поменял соль и сахар местами, а на день рождения директрисы я принесла соленый бисквит с фруктами. — Странно, что пирог вообще поднялся… — Что тебе надо от меня? — скрестив руки на груди, я принялась прожигать отца взглядом. Делать это столь виртуозно и гневно, как у мамы, не получалось, но я шла к успеху.       Тяжело вздохнув, папа почесал затылок, очевидно придумывая оправдание, а потом махнул рукой и достал из кармана бархатную продолговатую коробочку. Я внимательно перевела взгляд с подарка на родителя, а затем обратно. — Я вспомнил, что ты у меня совсем выросла. Так сказать, превратилась из гадкого утенка в не самого прелестного лебедя, — он вздохнул. — В общем, не знаю, понравится тебе или нет, но это мой презент на первое сентября. У тебя начался последний год в школе, потом будет университет, взрослая жизнь. Ты отдалишься от нас с мамой, а это хоть будет тебе иногда о нас напоминать.       Я открыла коробочку. Внутри лежал браслет из розового золота. Тонкие цепочки переплетались между собой и задорно сверкали в лучах пробивавшегося солнца. Не веря своим глазам, я достала украшение и сразу же надела на запястье.       Слова были лишними. Я обвила руки вокруг папиной шеи и крепко обняла. Таких милых моментов — самое главное: безопасных — было совсем мало. Наверное, я даже могла пересчитать их на пальцах одной руки, но все они бережно хранились в моей памяти.       Довольная сегодняшним утром, я решила не отменять прогулку с девчонками и, решив проблемы с одеждой, отправилась в парк. Прохладный осенний воздух заставлял только улыбаться, и, не особо смотря на дорогу, я врезалась в мягкое теплое тело. — Изви… — подняв глаза, я забыла, как дышать, — …ните.       Передо мной стоял мой милый гинеколог, встречу с которым я отчаянно старалась забыть. Проиграв в голове картину, как я сижу с раскинутыми перед ним ногами, я поджала губы и приготовилась в очередной раз провалиться под землю. — Ничего страшного, — парень уже хотел обойти меня, как вдруг остановился. — Скажите, мы с Вами раньше не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым. — Нет, — хвала небесам! Он меня не помнит.  — Знаете, когда человек слишком часто моргает, это значит, что он врет, — еще один фанат сериала? Серьезно? Двое на одну меня уж слишком. Он бы точно нашел общий язык с моей мамой. — У меня болезнь, — заметив неподалеку орду подруг, я попыталась отделаться от красавчика поскорее, чтобы потом избавить себя любимую от ненужных расспросов. — Прошу прощения. Обознался. Всего Вам доброго, — Господи, как же ты создаешь таких прекрасных созданий?       Провожая взглядом удаляющуюся широкую спину, успевшую понравиться мне еще в кабинете, я не увидела восхищенных взглядов подруг. Маша, оказавшись рядом со мной раньше всех, помахала пару раз рукой, дабы привлечь мое внимание. — И кто этот таинственный незнакомец, заставивший тебя покраснеть? — я достала из сумочки зеркальце и чуть не завыла от отчаяния: вновь багровое лицо, которое не замазать даже слоем тоналки. — Он мой гинеколог. — У-у-у. Кто-то видел нашу монашку без трусиков, — из толпы пропела Катя Елизарова. Она встречалась с Денисом уже три года и, естественно, давным-давно познакомилась с миром разврата. — Тебя в таком виде полгорода видело, и ничего, — вступилась Маша, видя, что мыслями я далека от нашей компании.       Придя в себя чуть позже, я постаралась забыть об Антоне М. и перенеслась обратно в девичий мир. А именно к обсуждению предстоящей вечеринки. — Меня родители забирают с собой на дачу, — заныла Катя. Она больше остальных предвкушала событие, ведь платье было куплено еще летом. — Мама помнит, что я вернулась в прошлый раз немного пьяная, и теперь никуда вообще отпускать не хочет. — Немного пьяная? — фыркнула Оля, потягивая через трубочку молочный коктейль. — Ты прикурила сигарету от зажженного фитиля фейерверка, а потом, неизвестно где найдя игрушечного хомяка, кидалась им в Макса, выкрикивая что-то вроде: «Мои демонические крысы поглотят тебя!» — Ой, все, — надувшись, Катя замолчала. — Я сомневаюсь, стоит ли идти. У меня такое чувство, что хорошим это празднование не закончится, — теребя браслет, кинула я, не обращая внимания на удивленные взгляды. — Вряд ли выпадет еще такой шанс в году повеселиться. Ты знаешь, Макс плохую пати не устроит.  — Я знаю. Просто… Забейте.       Попыток отказаться от приглашения я не предпринимала. Практически все мои одноклассники ждали день рождения Максима, как свой собственный или Новый год. Это была возможность не только выпить на халяву хорошего алкоголя и поесть дорогих блюд, но и закадрить какую-нибудь девчонку, а потом и…       В общем, от мысли, что мною могут воспользоваться, чтобы доказать друзьям свою крутость, радости поубавилось. Нет, я все еще рассчитывала на свое благоразумие и стойкость организма перед этиловым спиртом, но сомнения подкрадывались ближе и ближе.       Учебная неделя пролетела без каких-либо омрачающих выходные последствий, поэтому вечер пятницы был встречен в прекрасном настроении. За каждым из нас заехало такси, и все старшие классы были доставлены в Soho — один из лучших клубов столицы.        И почему мне казалось, что прошлые праздники были намного милее и приятнее?       Вокруг шестов кружились полуобнаженные танцовщицы go-go, едва прикрывая все свои прелести кожаными купальниками. На экранах, расставленных по всему периметру клуба, показывались нарезки из клипов, сменяясь столь быстро, что было невозможно определить, какой песне они соответствовали. Бармены разливали коктейли, виртуозно крутя шейкеры в воздухе. В общем, достаточно атмосферно.       Кроме наших ребят в клубе были незнакомые мне парни. Видимо, с ними Макс познакомился на одной из тусовок. Ребята были старше нас на несколько лет и не внушали особого доверия.       Когда часы пробили полночь, со всех сторон полетели пробки от бутылок с шампанским, и вся наша дружная компания принялась поздравлять Астронова с совершеннолетием.       Вероника, дабы пометить свою территорию еще раз, прервав чужой тост, нагло подошла к своему молодому человеку и, развернув его к себе, отвлекла поцелуем по-французски. Половина опьяневшего зала взорвалась аплодисментами и свистом, вторая молча проигнорировала бестактность.       Час за часом я вливала в себя вкуснейшую в своей жизни Пина Коладу, и к трем утра не особо хорошо соображала. Тихо покуривая в углу кальян, никого не трогая, я ждала, когда основная масса закончит танцевать и, устав, захочет разъехаться по домам. Как на зло, одноклассники мои были, словно на батарейках.  — Чего скучаем? — навалившись на меня, промямлил Денис, почувствовавший свободу без Кати, которую так и не отпустили с нами. — Ден, иди гуляй, — поднимая упавшую на мое плечо голову, ответила я, делая очередную затяжку. — Ев… Ева-а-а… Евочка-а-а, — перекрикивая музыку, надрывался Дениска. — Пошли, — хватая меня за запястье, парень потащил меня на танцпол. По крайней мере, я так думала сначала.       Как только он провел меня мимо скачущих без остановки ребят, я сообразила, что происходит. Денис шел подальше от лишних глаз — в туалет. Сложив все его действия и слова воедино, передо мной образовалась картинка, на которой парень ритмично двигается чересчур близко от меня.       Вырвав руку из ослабленной хватки, я вернулась на свое место, но одноклассник опять оказался рядом. Видимо, забыв, что случилось минуту назад, он вновь упал рядом: — Чего скучаем? — Ой, отвали, — спихивая его с диванчика, кинула я. Кажется, такое решение было неверным, потому что во второй раз Ден крепко сжал мою руку.        Я молилась, чтобы кто-то заметил мои сопротивления, но всем вокруг было так пофиг, что парень мог начать совокупление прямо в центре зала. Чуть было не смирившись со своей судьбой, я схватила с подноса проходящего мимо официанта шот, и выпила содержимое.        Дальше мрак.       Очнулась я дома. Надо мной стояла мама и что-то гневно кричала. Только что она говорила, я не могла разобрать. Ее губы шевелились слишком быстро, чтобы можно было прочитать по ним. — Чтобы еще раз… — первые членораздельные звуки. Ура! Я не оглохла после вчерашнего.       Вчерашнего! Черт, а что было потом?! — Ты под домашним арестом, ясно?! — последняя фраза донеслась особенно четко. — За что? — от страшной сухости во рту мне могла помочь только литровая бутылка воды. Но просить маму принести мне попить, чтобы утихомирить сушняк, было как-то неправильно. — У тебя двадцать минут, чтобы привести себя в порядок! — Мы куда-то идем? — Проверять, не потеряла ли ты что-то еще на этом дурацком дне рождения.       «Что-то еще?» — взглянув на запястье, я ужаснулась. Браслет отца пропал, а я даже не заметила, как он слетел вчера.       Блин!       Блин!       Блин!!!       Зачем я столько выпила? Теперь еще один осмотр, а я понятия не имею, стоит ли мне волноваться или нет.       Гриценко А. М.       Опять этот кабинет. Господи, стыд и срам! С такой завидной периодичностью хожу в гинекологию, что, не дай Бог, что-нибудь лишнее подумают обо мне. — Здрасьте, — разговор прошлого раза повторялся. — Я опять на проверку девственности, — намного спокойнее, чем раньше добавила я, по-хозяйски пройдя за ширму. Алкоголь еще не выветрился, все ясно. Сняв штаны и белье, я залезла в знакомое кресло и стала ждать, появится все же дедок в окне или нет. — Опять заставляешь маму сомневаться? — изучая мои интимные места, поинтересовался мой Антошка Батькович. — Я, вроде, уже и сама сомневаюсь. — Не стоит, все на месте, — избавляясь от перчаток, заключил интерн. — Вот, держи, — протягивая мне очередную справку, закончил гинеколог, когда я оделась.       Я уже направлялась к двери, когда он вдруг добавил: — Кстати, кажется, этому тоже стоит вернуться на место, — держа между пальцами золотую цепочку, Антон улыбнулся. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, как свисавший браслет, я подошла ближе. Парень заботливо сложил украшение в мою ладонь и на прощание подмигнул.       Я вновь выходила из кабинета гинеколога опустошенной. Со стороны можно было подумать, будто я узнала о внеплановой беременности или какой-нибудь неизлечимой болезни.       Как? Вернее, где? Стоп! Нет! Его же не было там!       Черт.