Быть честным +94

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
м / м
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма, Повседневность
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Камин-аут - трудное признание, поступок, требующий смелости. Но ему иначе не сохранить главный свой принцип - быть честным.

Посвящение:
Спасибо Моте за помощь с бэтингом! Было прикольно и результативно.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Арт от Моти http://static.diary.ru/userdir/2/9/3/6/2936881/83286653.jpg
25 августа 2015, 23:08
- Ты с ума сошёл на старости лет! – так Димка с отцом ещё никогда не разговаривал, но в тот момент возмущению его не было предела, и он зарвался.
- Напротив, сейчас я вполне адекватен, - спокойно возразил Илья Николаевич Кузнецов, ничуть не стушевавшись под ненавидящим взглядом любимого сына.
- Дима, не смей так говорить с папой! – вставила свои пять копеек Юля.
- Не сметь? – теперь яростный взгляд достался сестре.
- Именно, - кивнула головой молодая женщина, отгораживаясь от негатива брата сложенными на груди руками, и всей своей позой выражая недовольство разгоревшимся скандалом.
- А ты слышала, что заявил наш папочка? Ты все слова разобрала? Поняла, о чём речь? – продолжал бушевать Дмитрий.
- Всё, до последнего звука, - кивнула Юлия, - и ни одно слово не даёт тебе права так реагировать.
- Вы сговорились? Ты знала, о чём будет разговор? – буря всё не унималась, видимо никакие доводы не могли остановить молодого человека.
- Ты считаешь, что отец не имеет на это право? – теперь разозлилась уже и Юлька, повышая голос.
- Надо же, мы уже о правах заговорили, - постарался перекричать её Дмитрий, - а о наших чувствах никто не думает? А мои права как же?
- Помилуй, как это ущемляет твои права? И причём тут твои чувства? – окрысилась на брата сестра.
Отец же несколько растерянно переводил взгляды с сына на дочь и обратно.
- Причём чувства? А память нашей матери тебя тоже не волнует? – ударил по больному Дима, не находя других аргументов.
- Остановитесь! – вмешался отец, осознавая, что не должен молчать, не должен допустить ссоры между братом и сестрой, тем более что сам спровоцировал такую бурную реакцию.
- Пап, ну ты же слышишь, - взмолилась дочь, передавая инициативу отцу, так как понимала чуть больше в происходящем.
- Юля, я присутствую здесь. И готов сам ответить на все вопросы Дмитрия, - мужчина повернулся к парню и смело посмотрел в пылающие яростью глаза.
Тот всё же помнил, что за человек перед ним, тем более, упоминание о матери охладило и его самого, так как это был жестокий шаг.
- Сын, я сам учил тебя честности. Теперь же понимаю, почему ты возмущаешься. Да, я многое скрывал эти последние полгода. Наверное, не был готов к открытости и нарушил свой главный принцип. Вот в этом я готов услышать твои обвинения. И только в этом, - мужчина замолчал, собираясь с мыслями, облизывая от волнения губы.
Да, разговор, как и предвиделось, оказался трудным. Но Илья не жалел в тот момент ни о чём. Напротив, принятое решение примирило его с действительностью, а муки совести, наконец, испарились.
- Да, к сожалению, мы потеряли нашу маму. Но признай, в этом нет моей вины. Разве не был я с ней до последнего дня?

С Танюшей Илья прожил почти двадцать пять долгих лет. Жена подарила ему свою любовь, заботу, уют и двоих детей. Илья считал, что их пара - самая счастливая, что идеальное семейное гнёздышко так и выглядит. Чувства, испытываемые мужчиной, не были страстью, скорее, нежностью. Он понимал свою ответственность, осознавал обязанности, уважал жену. Всё это Илья называл любовью. Только шесть месяцев назад он понял, что это чувство может быть другим: страстным, обжигающим, сводящим с ума. Мужчина потерял голову, свихнулся на старости лет, как сам о себе говорил. И вдруг эта самая старость отступила перед молодостью эмоций. Забылись болячки, пропали мысли о завершении жизненного пути. Илья вдруг увидел новый мир, наполненный яркими красками. Такого с ним прежде не случалось никогда. Даже с Танюшей.

- Но теперь ты забыл о ней, всего через два года после её смерти, - снова бросил обвинение в адрес отца Дмитрий.
Парень понимал, что переступил черту дозволенного, и его голос звучал неуверенно.
- Ты не прав, - слова Ильи были наполнены горечью, ведь он искренне сожалел, что сын не понимает его душевных порывов, - но я не стану оправдываться. Единственная моя вина уже озвучена, более говорить не о чем. А мой выбор – он только мой, и ты имеешь право принять его или нет, однако не тебе его изменять.
- Ты отказываешься от нас, своих детей? – бросил в бой совсем уж жестокий аргумент Дмитрий, не желая так легко сдаваться и потерять отца.
- Ничуть. Я честен с вами, я рассказал всё, как есть, ничего не утаивая. А теперь вам принимать решение, будете ли вы со мной общаться. Но я не брошу своего Костю даже ради сохранения отношений с вами.
- Мой отец не гомик! – Дмитрий был жесток.
- Хорошо, это твоё решение, - согласился Илья, швырнув эту фразу уже в спину убегающему сыну.
- Папа, как же так? – Юля уже не плакала, но её трясло мелкой дрожью.
- Он всё поймёт, Юленька. Дима у нас хороший мальчик, просто ещё молодой и глупый. А ты-то что решила? – мужчине было тяжело сохранять видимость спокойствия, но ради дочери он крепился.
- А что тут решать? Ты – мой любимый папа. Остальное – неважно. Наверное, я смогу прийти к вам, чтобы познакомиться с Константином Сергеевичем? Не сейчас, позже. Может, через месяц? – Юля боялась обидеть отца, но сразу всё принять и у неё не получилось.
Да, реакция не столь бурная, как у Димки. Но и встречаться с тем человеком она пока не хотела. Даже ради папы. Нужно время всем им, чтобы осознать произошедшее и принять его.
- Да, я понимаю, - кивнул головой Илья.

Кузнецов был весь вечер хмур. Причину Константин, конечно, понимал, а потому боялся задеть любовника за больное. Но это напряжение давило, и Костя уже жалел, что позволил Илюше совершить проклятый каминг-аут.
- Всё так плохо? – он обнял мрачного мужчину со спины и положил подбородок ему на плечо.
- Ничего Кость, ничего. Он всё поймёт, - похоже, мысленно эту фразу Илья повторял как мантру.
- Наверное, не нужно было всё рассказывать? – вздохнул Константин, опасаясь, что любимый впадёт в депрессию.
- Понимаешь, я сам учил их быть честными. А теперь нужно было врать им, тебе. Вы, мои самые дорогие люди, ничуть не заслужили этой лжи, - Илья повернулся в кольце рук Кости и посмотрел ему в глаза, - я не хочу предавать вас.
- Разве это было бы предательством? – удивился Константин.
- Да, - короткий ответ отмёл все дальнейшие вопросы.
- Я всё равно никому тебя не отдам, - вдруг сообщил Костя, - даже твоим глупым мыслям! Решение принято, ты всё рассказал, ты остался честным.
- И что теперь? – напрягся Илья, не совсем понимая направления мысли любовника.
- А теперь мы будем просто жить, и любить друг друга. Назло всем! – Константин сильно тряхнул головой, подтверждая свои слова и ойкнул, так как в шее что-то хрустнуло.
- Мой замечательный любовник, - вдруг засмеялся Кузнецов, убирая с глаз Кости седую чёлку, - давай, я намажу твой позвоночник мазью, вколю уже тебе обезболивающее лекарство, померю давление. И кто знает, может, завтра утром ты будешь готов на подвиги? А если нет, то мы просто замечательно полежим рядом, согреем свои старые кости и похрапим друг другу в уши.
- И ничуть не старые, - пробурчал Константин, - мы с тобой ещё о-го-го!

Вечером, накануне дня рождения Ильи, его сотовый просто взорвался бурной мелодией, заставившей хозяина вздрогнуть. Её он не слышал уже три года, с того самого дня, когда совершил свой каминг-аут. Сын.
- Я слушаю тебя, Дима, - мужчине стоило немалых усилий сохранить спокойствие в голосе.
- Пап… - пауза была тягостной, мрачной, сводящей с ума.
Илье хотелось бросить трубку, чтобы не закричать от ужаса, не сорваться, не вернуться в те переживания, что всё же преследовали его эти три года.
- Пап, - извини меня, - выдохнули в трубку, и Кузнецов медленно осел в кресло, махнув успокаивающе подорвавшемуся к нему Косте, - я многое осознал. Наверное, нам стоит всё обсудить. Мы же встретимся? Разреши мне прийти к тебе на твой юбилей. Я ни за что не прощу себя, если не поздравлю тебя с твоим пятидесятилетием.
- Только ради этого? – вопрос был сформулирован нечётко, но Дмитрий всё понял.
- Нет, не только. Просто, я люблю тебя, папка. А если ты с ним счастлив, то не мне решать… - Димка замолчал, не зная, что ещё сказать.
- Я счастлив, сын: и с ним, и потому, что у меня есть ты, Юля. И оттого, что мы с тобой смогли остаться честными друг с другом.