no war without blood

Ещё по-ночному лёгкая прохлада врывается в приоткрытое окно сквозняком, свистит почти как ураганный ветер в унисон с рокотом мотора. Смотреть на спидометр нет смысла, скорость и без того неплохо чувствуется — настолько, что кажется, будто от шин по асфальту уже давно летят искры. Бирсак, похоже, давит на газ даже на крутых поворотах, а на пару сдержанных просьб быть поосторожнее просто шлёт незнакомца к чёрту. Раздражение нарастает с каждой секундой, и оно вполне оправданно: Бирсак вполглаза видит и, что ещё хуже, чувствует на себе чужой изучающий взгляд — то на своих пальцах, стискивающих руль изо всех сил, на напряжённых плечах, туго застёгнутых пуговицах чёрной рубашки; то на аккуратно уложенных тёмных волосах с парой выбившихся прядей. И на лице. На лице взгляд явно задерживается дольше, чем следует, и это медленно, но верно выводит Энди из себя. Он небрежно дрифтует по извилистым улочкам незнакомого района, но это не помогает избавиться от неприятного пристального внимания. Через несколько минут, когда городские ландшафты сменяются пригородом, он не выдерживает — бьёт по тормозам так, что незнакомца, не пристёгнутого ремнём безопасности, чуть ли не выкидывает по инерции вперёд, в лобовое стекло. Бирсак уже готов мстительно усмехнуться и выдать какую-нибудь язвительную колкость, лишь бы тот парень прекратил, наконец, действовать на нервы. Правда, желание пропадает сразу же, как он замечает вызывающую ухмылку и недобро прищуренные глаза. Изучающий взгляд, как же. Презрительный как минимум, но в любом случае не предвещающий ничего хорошего. Бирсак вдруг мысленно одёргивает сам себя — незнакомец проверял на прочность, ждал такой реакции и, судя по виду, добился желаемого. А ещё, Энди почти уверен, тот собирается что-то сказать — что-то, что ему явно не понравится. Осознание неприятно отрезвляет, особенно когда подозрения подтверждаются — незнакомец снова нагло ухмыляется и решает начать издалека. — Я тут подумал, полицейские такие забавные. Тратят патроны впустую, куда только ни целятся, хотя пара выстрелов по шинам — и проблема была бы решена. Логично же? Бирсак мельком рассматривает чужие олдскульные татуировки на шее и жилистых руках. Он ещё не догадывается, в чём подвох, и потому только интересуется недоверчиво: — К чему ты клонишь? Незнакомец, кажется, даже не обращает внимания на вопрос и продолжает в подчёркнуто-беззаботной манере: — Я честно не понял, почему один из копов не воспользовался этим шансом. Он же почти догнал нас, с такого расстояния запросто можно… — Ближе к делу, — нетерпеливо перебивает Энди. Парень напротив сразу же самодовольно улыбается. —…запросто можно разглядеть номера. Ну и пару других примет тоже. Не думаю, что такие важные зацепки ускользнут из будущих материалов дела, — на этих словах Энди заметно напрягается, но всё ещё молчаливо ждёт, когда парень закончит. А тот, похоже, пока не собирается останавливаться. — Можно, конечно, немедленно заявить об угоне, но в таком случае придётся потрудиться над алиби, избавиться от машины и как-то объяснить, почему человек, подозрительно похожий на тебя, фигурировал этой ночью на месте преступления. А ещë не помешало бы убедиться, что эту версию подтвердит наш общий знакомый, который, кажется, был тебе сегодня не слишком рад… — Довольно, — Энди, наконец, прерывает его раздражённо. — Что ты от меня хочешь? Дерзкая улыбка на чужом лице становится шире. — Полагаю, ты собирался высадить меня где-нибудь на обочине — это в лучшем случае — и попытаться забыть всё произошедшее поскорее. Вот только тогда ты рискуешь подставить нас обоих. Энди откровенно устаёт от этой манеры ходить вокруг да около. Он переводит взгляд с чужого нахального лица вперёд, на тускло-терракотовое восходящее солнце и дымку грозовых облаков где-то вдали, а затем на руль и бледные костяшки пальцев, как вдруг в глаза бросается одна, казалось бы, незначительная мелочь. Незнакомец замолкает — наверняка сразу же видит, как Энди меняется в лице. Бирсак выдыхает короткое «чёрт», прикрывает глаза и судорожно трёт переносицу ледяными пальцами. Он некоторое время просто молчит, будто собирается с мыслями, и про себя благодарит парня — тот не мешает ему неуместными комментариями и вопросами. А потом Энди снова поднимает взгляд на пустую дорогу, уходящую за горизонт, и начинает говорить — устало и будто бы нехотя, но в то же время решительно и твёрдо. — Ты намекал, что я не могу вот так просто от тебя избавиться. Потому что я единственный важный или, наоборот, лишний свидетель, которого нужно как минимум держать поближе к себе и не давать ему действовать вразрез со своими планами. Всё верно? Собеседник как-то неопределённо прищуривается, но ничего не отвечает — только смотрит выжидающе и слегка заинтересованно. — Допустим, ты прав, и я тоже не в самом выгодном положении сейчас. Но ты говоришь так, будто тебе есть, что предложить. Что конкретно? И как я могу быть уверен, что ты меня не кинешь, — Энди останавливается на секунду и окидывает незнакомца недоверчивым взглядом, — или не пристрелишь, например, при случае? Молчание парня напротив очень красноречиво: он то улыбается едва заметно и хмурится, то приподнимает одну бровь удивлённо и снова хмурится сильнее прежнего — всё это с той же странной ухмылкой на лице. А потом и вовсе отворачивается и беззвучно смеётся. У Бирсака снова появляется желание выплеснуть хотя бы немного напряжения и скопившегося негатива в паре оскорблений, но этот татуированный фрик для него пока слишком непредсказуем. Правда, даже через чужую напускную несерьёзность Энди удаётся рассмотреть, что его собственное недоверие взаимно. — Ты соглашаешься на предложение, которое я ещё даже не озвучил. Я правильно понял? — Именно. — Бирсак натянуто улыбается. — Догадаться было не так сложно. — Хочешь сказать, что здесь сработал мой невероятный дар убеждения и харизма? — интересуется незнакомец с неприкрытой насмешкой в голосе. Бирсак не видит смысла что-то скрывать сейчас, — парень на соседнем сидении даже на первый взгляд не кажется дураком, — поэтому он пропускает саркастичный вопрос мимо ушей и отвечает уже на полном серьёзе. — Я потерял кольцо. И именно эта твёрдость, похоже, вызывает у собеседника откровенное недоумение. — Подожди, ты думаешь… потерял в том доме? На видном месте? — Я вспомнил, как выронил его случайно в темноте, а косяк не стал ставить на место. Ну, чтобы не наделать шуму и не тратить время зря. Так что у копов не займёт много времени, чтобы найти его и выяснить, чьи на нём отпечатки. Незнакомец сначала едва не присвистывает удивлённо, а потом снова ухмыляется. — Как всё удачно складывается. — Ещё удачнее сложится, если ты ответишь на мой вопрос, — парирует Энди, — и расскажешь о произошедшем, желательно, а заодно и о своих требованиях. Или условиях — не так важно. Я пока ни на что не соглашался, но должен знать, во что ввязываюсь. — Я просто предлагаю что-то вроде сотрудничества, — неопределённо тянет собеседник. — Вполне взаимовыгодного. Мне нужно всего лишь связаться с парой человек, узнать, что есть на меня у копов, ну и, исходя из этого, придумать, как оправдать свою честь. И твою тоже, но это уже будет не так сложно. — Не очень убедительно. — Бирсак с неприкрытым скепсисом косится на парня. — Я не собираюсь покрывать тебя, я ничего не видел, сам же знаешь. И как ты собрался мне помочь? Я уже задавал этот вопрос, но повторю ещё раз: как я вообще могу тебе верить? — А у тебя есть выбор? За такой недолгий разговор Энди уже порядком устаёт от этой самоуверенности — он чувствует себя далеко не хозяином положения и уже готов отзеркалить чужое нахальство, как вдруг незнакомец расплывается в приторной неестественной улыбке. — Расслабься, Эндрю. И Бирсака просто передёргивает от собственного имени и этого жуткого низкого голоса. — Какой же ты… чёрт знает. Импульсивный. И невнимательный совершенно. — Незнакомец откидывается на спинку сиденья и бросает быстрый взгляд на Энди, куда-то ниже ключиц. Только теперь Бирсак вспоминает о маленьком бейдже с логотипом бара и своим именем, который он не потрудился снять, в спешке уезжая с работы. Идиот. Этот парень просто наблюдательный, не более. Незнакомец, кажется, продолжает забавляться, наблюдая за его мимикой, а потом шутливо протягивает руку и коротко представляется Оливером. Оливером Сайксом. Бирсак снова никак не реагирует, только хмурится и силится вспомнить, могли ли они где-то пересечься раньше. — Я серьёзно, расслабься, — парень с этим смутно знакомым именем вдруг в одно мгновение становится сосредоточенным — в голосе больше ни тени неуместной иронии и сарказма. В любой другой ситуации Энди бы удивился его способности так управлять своими эмоциями. — У меня нет никаких мотивов навредить тебе, я и без того в дерьме. Можешь мне не верить, конечно, но сам посуди… — Я всё понял, — в очередной раз бесцеремонно перебивает Бирсак и резко заводит двигатель, как вдруг узловатые татуированные пальцы хватают его за предплечье. — Не так быстро. Ты спрашивал меня об условиях? Я за рулём — это одно из них, — Оливер настроен решительно и тут же пресекает попытку Энди возмутиться. — Даже не спорь. Ты не знаешь дорогу и гонишь как псих. Выбора не остаётся. Энди мог бы в очередной раз возразить или вытворить ещё какую-нибудь глупость, но этот Оливер прав насчёт его импульсивности. В конце концов, он просто меняется с парнем сиденьями, не глядя бросает ему ключи и тихо хлопает дверцей. Сайкс, кажется, сам удивляется такой покорности, но он не знает, что причина её довольно проста: у Бирсака за поясом кожу обжигает металлическим холодом рукоятки пистолета, так любезно подкинутого самим незнакомцем. А в любом споре, каким бы непредсказуемым ни был оппонент, оружие — аргумент вполне весомый. Главное, чтобы заряжено было. И, желательно, не холостыми.

***

Сайкс и впрямь ведёт плавно, спокойно. Уверенно даже. Он, похоже, очень сосредоточен — то и дело смотрит по сторонам и ловко ориентируется на широких автомагистралях. За окном мелькают только однообразные невысокие холмы, океан появляется в поле зрения всего на пару секунд и исчезает тотчас же. Пейзажи меняются дважды, и то ненадолго — районы с одинаковыми двухэтажными домами тоже быстро теряются за бесплодными серыми скалами. — Можешь не вглядываться так пристально, всю дорогу всё равно не запомнишь. Кажется, прошло уже полчаса с их последнего разговора. Бирсак всё это время ждал, когда Сайкс заговорит первым, но теперь его слова вызывают только тупую неприязнь. Снова. Потому что он в очередной раз оказывается прав: Энди и впрямь неосознанно и малодушно пытался понять, куда они направляются, удержать увиденное в памяти, чтобы при случае сориентироваться. — Не напрягайся так, — начинает Оливер. — Едем на север. Северо-восток, если быть точнее, ближе к границе с Невадой. Часа через три будем на месте, — добавляет он, а потом спрашивает неожиданно, — ты был как-то связан с той девушкой? — Нет, — не сразу отвечает Энди, — но лицо знакомое. — Отлично. Зато Эшли, я так понимаю, знаешь. Насколько близко? — Сайкс ловит на себе чужой недоумённый взгляд и продолжает неторопливо. — Ну, просто если близко, то о произошедшем хоть немного догадываешься. — Не догадываюсь. Совсем. — Что ж, — парень как-то хмыкает неопределённо, — если вкратце, то у этих двоих непростые отношения были. У меня с ними тоже. Она пыталась надавить на Эшли как-то, вот и доигралась, видимо, а чёртов Пёрди убил двух зайцев, потому что первым подозреваемым в этом деле буду я. Сайкс очень туманно и немногословно обрисовывает их с Эшли знакомство, упоминает какие-то проблемы с поставкой каннабиса и их конфликт с Мэнди — той самой убитой девушкой. Её отношения с Пёрди якобы строились на сплошных угрозах, Оливер же ему просто во многом мешался и переходил дорогу. Бирсак слушает внимательно, хотя едва ли верит чужим словам — слишком абсурдной кажется эта история, а причастность к ней Эшли только вызывает полнейший диссонанс. Этот диссонанс усугубляется сначала, а потом чуть ли не превращается в злобу: Бирсак знает Эшли. Знает много лет, и потому слова Сайкса выглядят неумелой ложью, максимально неудачными попытками спасти свою шкуру, выставив Эшли отъявленным преступником и одним из печально известных наркодилеров Лос-Анджелеса. Даже звучит слишком смешно. Когда Оливер заканчивает свой сумбурный, краткий и, в общем-то, насквозь фальшивый рассказ, Бирсак продолжает молча провожать взглядом открывшееся взору побережье. — Что-то не так? — интересуется Сайкс и тем самым вновь вызывает у Энди только глухое раздражение. Уже совсем привычная и ожидаемая реакция. Они знакомы всего несколько часов, а один уже с лёгкостью читает другого как открытую книгу, отчего последний готов разбить ему лицо. Бирсак хотел бы знать, к чему это приведёт — не поубивают ли они друг друга раньше, чем решат общую проблему? Как бы то ни было, главное, чтобы этот человек не успел, не захотел или не смог заметить и понять по лицу и действиям Бирсака то, чего ему замечать не стоит. Нападение ради защиты — не самая лучшая тактика, но Энди уже плевать. Только бы не задавали лишних вопросов. — Любопытная история, — отмахивается он и продолжает язвительно, — но куда любопытнее вид за окном. Граница с Невадой, говоришь? Не думал, что она проходит у южного побережья Лос-Анджелеса. Сайкс на удивление спокоен, хотя Бирсак уже мысленно приготовился проклинать его за очередные до отвращения неискренние ухмылки. — Дорога была не самая удачная изначально. А ещё мы засветились под камерами. Не хочу облегчать копам работу, — объясняет парень, резко сворачивая к какой-то заправке, — ну и рисковать лишний раз. — И теперь ты хочешь засветиться везде, где только можно? — Бирсак всерьёз напрягается и только ёрзает на сидении, нервно оглядываясь по сторонам. — Бак полный, какого чёрта? Ему в ответ бесстрастно пожимают плечами. — Тоже неплохая идея, но, на самом деле, всё куда банальнее. Вставай, — Сайкс отстёгивает ремень безопасности, как-то неловко поправляет безразмерную чёрную худи и повторяет настойчиво. — Вставай давай, ну. Я тебе не доверяю, ты мне тоже, так что в машине из нас никто не останется. Выходи. Несколько секунд оба просто сверлят друг друга взглядом. Один явно пытается применить какие-то невербальные рычаги давления, второй просто силится высмотреть в чужих действиях здравый смысл. Судя по всему, ни то, ни другое к успеху не приводит, хотя Бирсак сдаётся совсем скоро — тянется на заднее сидение за лёгкой кожаной курткой и наспех натягивает её, хлопая дверцей. Он мало понимает происходящее, но у него всё ещё есть как минимум один весомый аргумент. Сайкс ведёт его в мини-маркет с тускло мигающей вывеской и безразличной ко всему щуплой женщиной лет сорока, одиноко сидящей на кассе. Бирсак старается не задавать никаких вопросов. Он выходит оттуда с несколькими пачками сигарет в карманах куртки, парой энергетиков и первых попавшихся снэков в руках, Оливер же тащит два битком набитых пакета и с максимальной концентрацией нахальства во взгляде улыбается прямо в камеру наблюдения на выходе. Идиот.

***

Они едут по каким-то незнакомым, пустынным, богом забытым трассам, пока за очередным поворотом не показывается крошечный деревянный особняк — двухэтажный, покосившийся на один бок и сколоченный наспех, похоже, не меньше пары десятилетий назад. Его тусклые, местами ободранные доски, треснувшие стёкла на некоторых окнах, ржавые перила крыльца и маленький ненадёжный балкончик на втором этаже явно не располагают к себе — это затхлое и заброшенное место едва ли пригодно для жилья. Почти зловещий вид дома с потрёпанным гаражом и низким заборчиком вокруг отлично коррелирует с гнетущей атмосферой запустелых окрестностей. И с погодой: за время пути небо плотно заволокло мрачными тяжёлыми тучами. Несмотря на раннее утро — на часах, кажется, только начало пятого, — на улице темно. Совсем как ночью. На лобовом стекле уже давно начали появляться мелкие капли. Сейчас только моросит едва заметно, но ощутимый порывистый ветер даёт понять: скоро разыграется гроза. После того, как Сайкс наскоро выбегает открыть скрипучие ворота и аккуратно паркуется в небольшом тёмном гараже, Бирсак почти с опаской выходит из машины и ёжится. Оливер в это время торопливо объясняет, предупреждая почти все вопросы своего спутника, что это дом какой-то покойной кузины его хорошего знакомого, и им придётся побыть здесь какое-то время, чтобы избежать неприятностей. Вполне логично. Едва ли полиция возьмётся искать их в такой глуши. Входная дверь поддаётся Сайксу не с первого раза. Вряд ли к ней подходит хоть один ключ из всей его звонкой связки, но Оливер очень умело обходит эту помеху — очевидно, не в первый раз. В конце концов, замок щёлкает, и оба парня заходят внутрь. В помещении душно и пыльно; первый этаж встречает только небольшой уютной кухней и подобием гостиной с выцветшими тонкими занавесками и потёртым диванчиком. Бирсак ожидал худшего. Пока Оливер бегает в гараж за оставшимися вещами и долго возится на кухне под тёплым светом помутневшей люстры, Энди решает осмотреть дом. Дощатый пол сразу напоминает ему минное поле: старые половицы жутко скрипят от неосторожной поступи. Лестница на второй этаж тоже. Наверху он обнаруживает только ванную, какую-то комнату за запертой дверью и две тесных спальни. В одной из них большую часть свободного места занимает широкая кровать с пушистым пледом и кучей разноцветных подушек у изголовья, а всё остальное пространство заставлено книжными шкафами. Бирсак задумчиво проводит кончиками пальцев по корешкам запылившихся книг и замечает краем глаза, что за полупрозрачными шторами прячется тот самый миниатюрный, как и всё в этом доме, балкончик. Парень слегка приоткрывает хлипкую застеклённую дверцу и выходит на него, вытаскивая из пачки сигарету. Он надеется забыться в густом табачном дыме хотя бы ненадолго, как вдруг настораживается: вблизи отчётливо слышатся тихие, но уверенные шаги. Сайкс, похоже, уже пару минут наблюдает за ним из дверного проёма и только сейчас решается подойти. — Так и знал, что ты решишь разместиться в комнате покойной женщины, — он расплывается в очередной приторной ухмылке и тянет отрешённо, — которая, кажется, на этой-то люстре и повесилась… Бирсак едва не давится воздухом и настороженно косится на потолок в комнате, на что Сайкс только тихо усмехается. — Да не напрягайся ты так. На самом деле у неё, помнится, был рак лёгких. И почему-то мне кажется, что такими темпами тебя ждёт похожая участь. Оливер бесцеремонно выхватывает сигарету из рук стоящего напротив парня и медленно затягивается. Такая фамильярная выходка переходит все границы, но Бирсак неизвестно каким усилием воли умудряется держать себя в руках. Только предупреждающе хрустит пальцами, потирает массивные кольца и цедит сквозь зубы: — Чего ты добиваешься? В ответ — удивлённый взгляд и будто само собой разумеющееся: — Ничего. Совершенно. Оливер затягивается снова, на этот раз коротко, и выбрасывает сигарету с балкона вниз, затушив. Он передёргивает плечами — ветер усиливается, сгоняя ещё больше громоздких туч в одно место, — и вновь незаметно для Бирсака сбрасывает свою излюбленную несерьёзную маску. — Послушай, — обращается к нему Сайкс, — я знаю, тебе есть что сказать, и понимаю, что у тебя наверняка возникло немало вопросов. Но давай отложим все разговоры и дальнейшие действия, идёт? Сейчас бы выспаться не мешало. Нам обоим. Бирсак только безразлично пожимает плечами. На этом маленьком балкончике для двоих места явно недостаточно, поэтому Оливер прячет татуированные ладони в карманах мешковатой худи, бросает неопределённый взгляд на парня напротив, а потом хлопает его по плечу и тихо выходит, прикрывая за собой дверь в комнату. Пару минут спустя мелкие моросящие капли превращаются в полноценный ливень. Бирсак поспешно захлопывает до смешного хрупкую стеклянную дверку на балкон и надеется, что ураган не расколет её на куски. Это едва ли помогает: юркий сквозняк всё равно пробивается сквозь щели и то и дело раздувает лёгкие шторы; в комнате резко становится если не холодно, то как минимум свежо.

***

Последняя пара дней у Бирсака явно выдалась не самой удачной: из-за серьёзных долгов по учёбе и еле найденной подработки последний раз он спал, кажется, вчера, и то не больше четырёх часов. Полтора из них, притом, на лекции по программированию. Вот только сейчас — ни малейшего желания отключиться, и неизвестно, из-за стресса ли это, недоверия к его новому непредсказуемому знакомому или ещё чёрт знает какого парадокса. Парень понятия не имеет, чем себя занять; он бездумно осматривает старинные медные статуэтки, выцветшие фотографии за стёклами скрипучих книжных шкафов — к слову, ни на одной из них не получается отчётливо разглядеть лиц, — и какие-то безвкусные пейзажи на стенах с белёсыми обоями. Книги тоже выглядят явно потрёпанными жизнью: у одних корешки безнадёжно сбиты, у других страницы потёрты и помяты, явно не единожды перечитанные. Пыльные полки пестрят незнакомыми авторами, но в целом эта скромная библиотека выглядит как какое-то нелепое сочетание философии, мистики и мрачных антиутопий с дешёвыми детективами. Энди от нечего делать разглядывает кованые ручки крошечных ящичков и из праздного интереса открывает первый попавшийся. Из него тут же выпадает что-то не слишком тяжёлое, и, к счастью, звонкий стук удара о деревянный пол глушится раскатом грома разыгравшейся снаружи бури. Бирсак тут же закрывает ящик, нагибается и видит — нож. Складной нож с резной рукояткой. Он не осмеливается поднять его поначалу, но потом все же засовывает в задний карман узких джинсов. На всякий случай. Когда лёгкая косуха перестаёт спасать от сквозняка, Энди вешает её на ближайший стул, берёт с полки аккуратный томик Гессе в твёрдом переплёте и забирается под пушистый шерстяной плед. Настенные часы показывают шесть часов вечера и, похоже, не идут уже очень давно, но Энди примерно прикидывает — сейчас не больше восьми утра. Однако и на улице, и в помещении темно, а тусклый свет от маленькой бра над кроватью едва ли пригоден для чтения. Бирсак вдруг с досадой вспоминает, как вышел из клуба покурить в выдавшуюся свободную минутку, а собственный телефон неосмотрительно оставил где-то на столике служебного помещения. Чёрт. Но это и не важно. Слова на страницах всё равно разбегаются, предложения кажутся слишком длинными для понимания, смысл постоянно ускользает, сколько ни перечитывай — парень попросту не может сконцентрировать внимание на тексте. Ему остаётся только отложить бесполезную книгу в сторону, устроиться на воздушных подушках и спрятать неудобный пистолет под одну из них. Энди неконтролируемо прислушивается к малейшему звуку, будь то поскрипывание разболтанных петель балконной дверцы, её стук от резких порывов ветра или же шорох одеяла каждый раз, как он сам поворачивается на бок. Под редкие вспышки молнии и навязчивые мысли о прошедшей ночи проходят несколько часов.

***

Бирсаку начинает казаться, что его сознание затянуло какой-то плотной дымкой дремоты. Ливень за окном приутих и теперь только фоном барабанит по стеклам; сам парень уже перестал чувствовать время, устал прокручивать в воображении одни и те же сцены, которые через несколько повторов слились в сюрреалистичную фантасмагорию, череду бессмысленных и перепутанных местами картинок. Энди даже готов поверить, что заснул, несмотря на нежелание, но совсем скоро он слышит осторожный щелчок замка от двери в комнату. Он успевает только быстро зажмурить глаза и нащупать под подушкой холодную рукоятку пистолета. Половицы почти не скрипят под чужой уверенной поступью, и оттого Бирсаку ещё труднее определить, насколько близко к нему подобрались. Он напрягается всем телом, готовый вскочить в любую секунду; он почти не дышит и чувствует, что попытка прикинуться спящим с треском провалена. Правда, все опасения скоро отходят на второй план: дверь в комнату закрывается, и приглушённые шаги слышатся уже откуда-то с лестницы. Энди выдыхает, похоже, слишком громко, выпутывается из душного пледа и сбившегося в ногах одеяла и мельком осматривает комнату. Он решает пока не показываться второму парню на глаза, чтобы не вызывать никаких подозрений, и снова пытается отвлечься. Бирсак силится сосредоточиться, чтобы хотя бы понять, как вести себя с этим фриком. Получается с трудом. С кухни доносится свист закипающего чайника. Энди как можно тише приоткрывает балкон, но выйти не решается: за окном по-прежнему мрачно, дождь ослабел, но так и не прекратился. Пара выкуренных сигарет — и парень перестаёт тянуть время и спускается вниз. Он застаёт Оливера сидящим на широком подоконнике с горячей дымящейся кружкой в руках и ноутбуком на коленях. В эту же секунду Бирсака вполне ощутимо прошибает осознанием: ноутбук его. Его собственный, тот самый, что ещё несколько часов назад лежал где-то на заднем сидении челленджера. Как только Сайкс сумел забрать его незаметно для Энди и как ему удалось разобраться с не самым простым паролем — всё это не укладывается у Бирсака в голове, но конкретно в данный момент его беспокоит другой вопрос: — Какого чёрта ты вообще себе позволяешь? Оливер улыбается — его, похоже, ничто не напрягает и не смущает в этой жизни. — Да брось, я не читал твою переписку в соцсетях, можешь не беспокоиться, — Сайкс с лёгкостью выдерживает тяжёлый взгляд Энди и говорит беззаботно, — я хотел спросить, могу ли воспользоваться твоим ноутом, но ты спал. Мне просто нужно было связаться с одним человеком. По телефону это делать рискованно, а ты как раз шифруешь передачу данных. Я проверил. Чужая улыбка опять не предвещает ничего хорошего: Оливер отодвигает компьютер в сторону, обхватывает цепкими пальцами кружку и отпивает напиток коротко, будто обжигаясь. — Ты же айтишник, верно? Все эти прокси-сервера и анонимные соединения — зачем? — ухмылка на лице Сайкса становится шире. — Скрываешься от кого-то? — Смысл спрашивать, если ты уже и сам всё знаешь? Наверняка перерыл всю сеть и изучил мою биографию от и до. — Ты прав, — самодовольно скалится Сайкс. Он медленно поднимается с подоконника и подходит к Бирсаку почти вплотную. — Только я так не утруждался. Ну, знаешь, всю деловую переписку и, в общем-то, основную информацию о человеке можно найти на почте. И место работы, учёбы, и сферу интересов. Даже адрес. Так что я пока ограничился этим. Где-то в сознании у Энди в этот момент просто щёлкает предохранитель и весь контроль над собой летит к чертям. Он отходит на шаг назад, резким движением достаёт пистолет из-за пояса и грубо приставляет ледяное дуло к чужому лбу. Ядовитое и глухое "ублюдок" — всё, на что хватает остатков самообладания. Реакция, кажется, выводит его из себя ещё сильнее: Сайкс прикрывает глаза и снова, чёрт возьми, просто улыбается. Откуда такая невозмутимость? Неужели настолько уверен, что Бирсак не решится выстрелить? Он и сам сейчас не уверен в этом совершенно. — Послушай, — начинает Сайкс в привычной непринуждённой манере, — у нас одни и те же цели. Интересы, в общем-то, тоже почти совпадают. Было бы глупо терять такого союзника, не считаешь? Бирсак стоит неподвижно, только дышит тяжело и до боли сжимает зубы, пытаясь вернуть самоконтроль — лишь бы не пристрелить случайно этого подлеца, не дослушав очередную лживую глупость. Его речь слишком сильно сквозит неискренностью и дешёвым двуличием, и у Бирсака от этого отрицательные эмоции обостряются — все и сразу. А Оливера так ничего и не заботит: ни капли напряжённости в позе и жестах, ни толики настороженности в речи. — Да, возможно, я перегибаю палку, — продолжает он, и на этих словах Бирсак очень красноречиво хмыкает. — Но логично же, что ни один здравомыслящий человек не стал бы работать с каким-то непроверенным ноунеймом. Я бы рано или поздно узнал о тебе всё, что мне нужно. Любым способом. Просто на этот раз мне немного подфартило. Но я пойму, если ты займёшься тем же самым, могу даже источников подкинуть. Попытки взять себя в руки скорее ослабляют бдительность — Энди так и решает, когда чувствует, как Оливер начинает медленно, едва заметно подходить к нему. Пытается снова взять контроль над ситуацией? Чёрта с два. — Стой, где стоишь, — Энди грубо шипит и сильнее вдавливает дуло в чужой лоб. Оливер на это только шутливо поднимает руки вверх в примирительном жесте и больше не пытается приблизиться. — Я не закончил, — на всякий случай уточняет Сайкс. — Хотя, думаю, ты и сам понимаешь: я пусть и не слишком тебе симпатизирую, но всё же нахожусь на твоей стороне. А патроны лучше прибереги для тех, кто окажется на противоположной. Взгляд тёмно-карих глаз напротив за долю секунды становится сосредоточенным. Бирсак вдруг напрягается, но, даже обратив на эту мелочь внимание, он не успевает среагировать — пропускает момент, когда его запястье резко обвивают сильные пальцы Сайкса и сдавливают так, что хочется вскрикнуть от боли. Энди позволяет себе только сжать зубы ещё сильнее и замереть на полувдохе. Он не может пошевелить кистью, а Сайкс этим пользуется и ловко перехватывает пистолет. Правда, спустя пару секунд парень ослабляет хватку, с нажимом массирует костяшки чужого запястья и протягивает отобранное оружие. — Больше не делай глупостей. Энди выхватывает руку поспешно, сжимает в кулак и на удивление не чувствует никакого дискомфорта, хотя казалось, что ему как минимум вывихнули сустав. Пистолет он забирает тоже, демонстративно затыкает его за пояс и смотрит на Оливера исподлобья. Тот, как и обычно, не удерживается от комментария. — Вот только не надо меня глазами испепелять. Можешь просто выговориться. А вот это приятный бонус. Энди не может им не воспользоваться. — Ты чёртов конченный мудак, — он буквально выплёвывает каждое слово, — фальшивый насквозь лицемер, ёбаный манипулятор. — Да, я такой, — Сайкс перебивает его и расплывается в широкой наигранной улыбке. — Полегчало? Энди неопределённо щурится и следит за тем, как Оливер отворачивается к окну, видимо, удовлетворённый этой молчаливой реакцией. Вот только Бирсак не чувствует себя так же легко и непринуждённо. — Эй, Сайкс, — окликает он парня. Тот оборачивается сразу же. Бирсак замахивается резко, изо всех сил, и метит в челюсть, но Оливер мгновенно реагирует и пытается увернуться. Слишком поздно. В следующую секунду Энди потирает ушибленные пальцы: он попал в бровь, и это не было бы так больно, если бы не кольца — отдача от них оказывается не самой приятной. — Вот теперь полегчало. Тонкая струйка крови стекает у Сайкса по закрытому веку; парень касается свежей раны и одёргивает руку с отрывистым вздохом. Но когда он вновь поднимает на Энди глаза, последнего передёргивает от их пугающе багрового оттенка. От вида лёгкой пренебрежительной улыбки и тихого смеха ещё сильнее становится не по себе: Бирсак не знает, чего теперь ждать, но на всякий случай готовится защищаться. — Я же предупреждал насчёт глупостей. В этой ситуации тактика с нападением ради защиты не только не срабатывает, но и подводит по максимуму. Энди слишком остро чувствует, как его руку перехватывают и выворачивают с силой. Удары Сайкса такие же подлые и непредсказуемые, как и он сам. Один, смазанный и неточный, приходится на лицо, второй — в солнечное сплетение, и выбивает воздух из лёгких и почву из-под ног. Бирсак чувствует, как оступается и падает, ударяясь о подлокотник стоящего рядом дивана. Сознание отключается на несколько минут вместе со зрением и дыханием, и из болезненной окутывающей темноты парня выдёргивает только голос Сайкса. — На вид вроде дрищ, а рука тяжёлая. Сил, чтобы ответить на очередную колкость, не так много. Получается всего лишь с трудом сфокусироваться на человеке напротив; Бирсак пытается отдышаться и, от нечего делать, искоса наблюдает за ним. Сайкс в это время выуживает из вместительных кухонных шкафчиков импровизированную аптечку и принимается методично бинтовать разбитые пальцы — ещё с недавней схватки с Эшли остались ссадины, хоть они и не так заметны на фоне олдскульных татуировок. Следом за этим парень антисептиком обрабатывает бровь, стараясь не одёргивать руку с лёгким шипением каждый раз, как жгучая жидкость попадает на небольшую рану. А потом неожиданно поднимает взгляд. — Если что, — между делом произносит Оливер, — я такого не планировал. Но, видимо, это было неизбежно. Пара шагов — и он протягивает Энди руку. Тот колеблется поначалу — похоже, до сих пор не уверен, что сумеет побороть внезапно возникшую слабость во всем теле, — и, в конце концов, всё же находит в себе силы небрежно ухватиться за чужую ладонь.

***

Оставшуюся часть дня Бирсак старается не пересекаться со своим вынужденным напарником. Не меньше часа он проводит в душе, пытаясь расслабиться под прохладными струями воды. Сайкс до этого упоминал, что всё необходимое можно найти в одном из шкафчиков ванной комнаты, и Бирсак, заглянув туда, отмечает с удивлением: несмотря на упаднический вид, этот крошечный дом порой кажется невероятно уютным и обжитым. Был ли он действительно заброшен, как показалось на первый взгляд? На одной из полок парень обнаруживает несколько мягких махровых полотенец, а в ящичке ниже — стопку чистого белья, и выуживает оттуда одну из тёмных безразмерных футболок. Она явно велика и висит на худощавых плечах почти нелепо, но Бирсаку на это плевать. Остаётся натянуть узкие джинсы и высушить полотенцем неряшливые влажные волосы. Он спускается по скрипучей лестнице вниз и оказывается окутан мраком: изначально весь первый этаж непросторного домишки освещался только одной крошечной люстрой, мутный плафон которой давно дал трещину. Из приоткрытой форточки сыростью сквозит по полу и тоненьким стенам. Энди мягко скользит пальцами по той, на которой в светлое время суток он заметил выключатель, но вовремя вспоминает — Сайкс как-то вскользь предупредительно оповестил его, что лампа перегорела ещё пару часов назад. Последнего, к слову, нигде не видно: на кухне ни души, да и со второго этажа не доносится ни звука. Это отчего-то напрягает, но Энди быстро отвлекается и находит себе занятие — наспех заваривает крепкий кофе и выводит из спящего режима забытый на подоконнике ноутбук. Сайкс и правда вряд ли заходил куда-то помимо его почтового ящика, с которого, кажется, и отправил одно единственное письмо. В адресе получателя непонятный набор букв и незнакомый домен, но сам текст письма — вот что действительно вызывает вопросы. Бирсак то бегло просматривает эту нелепую бессмыслицу, то жадно вчитывается в каждое слово по несколько раз. Он настолько увлечённо выискивает анаграммы и хотя бы далёкие отсылки к наверняка потаенному между строк смыслу, что не сразу обращает внимание на размеренный стук. Судя по всему, входная дверь задевает дверной косяк в попытках захлопнуться, но лёгкий сквозняк для этого недостаточно силён. Через пару минут неприятный звук начинает ощутимо действовать на нервы. Энди нехотя поднимается и осторожной поступью идёт к двери, стараясь ни обо что не споткнуться. За тихим щелчком замка следует резкий шорох совсем поблизости. Тонкую кожу шеи обжигает ледяное остро заточенное лезвие ножа.