no war without blood

Тихо. Нежные кончики пальцев мягко оглаживают острые скулы, почти невесомо касаются длинных ресниц и смахивают непослушную прядь со лба. Энди чувствует, как балансирует где-то на грани сна и реальности, и хмурится, вяло пытаясь увернуться от этих прикосновений, до щекотного лёгких. Секунда — и кожу обжигает звонкой и хлёсткой пощёчиной. Сонливость рассеивается мгновенно. Бирсак резко подрывается, по неосторожности ушибается затылком о стену и морщится от тупой боли и гула в висках, медленно сползая обратно, на прохладную простынь. — Блять, — парень дотрагивается до ушиба с тихим шипением, — какой же ты всё-таки ублюдок. Кажется, Сайкс таким описанием вполне доволен: он самовлюблённо скалится, беспечно заваливается на вторую половину кровати и закидывает ногу на ногу, устраиваясь на подушках. — Ты проспал часов двадцать, знаешь? Если не больше. — Как будто это моя вина. Сайкс удивлённо выгибает одну бровь и беззлобно усмехается, качая головой. — Идиот. Не было там никаких седативных, или чего я там ещё тебе наплёл. — Хочешь сказать, ты просто так ловко наебал меня? Оливер только картинно разводит руками. — Ну, скажем, не я, а эффект плацебо, — нагло ухмыляется он, пока не натыкается на презрительный взгляд. — Ну что? Какие ещё способы расслабиться ты знаешь, кроме как напиться, закинуться чем-нибудь, перепихнуться и выспаться? Я выбрал самый нейтральный. Не благодари. Энди и не собирался. Он чувствует, как голова медленно и невыносимо-тягуче раскалывается на части — не от боли, а от какой-то густой и вязкой пелены, затянувшей сознание. Избавиться от неё не так просто, и Энди даже готов попросить ещё о парочке пощёчин, чтобы взбодриться: слишком тяжёлым кажется даже частично разобрать хитросплетения недавних событий. Парень с трудом восстанавливает в памяти всё произошедшее за последний день, пока не натыкается на маленькую, но немаловажную деталь — флэшку. Он отчётливо помнит ту крошечную серебристую флэшку, что мельком заметил в ладони девушки — кажется, по имени Ханна. Когда хаотичный клубок воспоминаний с трудом распутывается и мыслить в целом становится проще, Энди вдруг осознаёт, что всё это время за ним молчаливо и выжидающе наблюдают. Цепкое внимание раздражает не меньше обычного, но Бирсак игнорирует насмешку в чужом взгляде и спрашивает сухо: — Узнал что-то по делу? — Ах да, — спохватывается Оливер, — об этом можешь не беспокоиться. На тебя никаких серьёзных улик нет, так, неточные и почти ничем не подкреплённые подозрения. Почитаешь сам при желании. И номера, кстати, готовы. — Что насчёт тебя? — перебивает его Энди. — Против меня — всё, — коротко улыбается парень напротив и начинает наигранно загибать татуированные пальцы, — отпечатки, оружие, показания пары человек, напряжённые отношения с погибшей. Да и в целом не самая образцовая репутация. — И что планируешь делать? — всерьёз интересуется Бирсак. — Ну, для начала — наведаться к старому другу Эшли. Я, кстати, тебя за этим и разбудил. Пора бы выезжать уже. Заговорщическая улыбка на лице Оливера явно не предвещает ничего хорошего, и Энди настороженно уточняет: — Куда? — В Вегас.

***

Отправляются они и впрямь совсем скоро, хотя Сайкс, кажется, вовсе никуда не торопится. Он одним тяжёлым взглядом отстаивает своё право на водительское сиденье, неизменно закидывает лёгкую спортивную сумку назад и ведёт неторопливо, по пути заезжая в крошечную кофейню за парой холодных напитков. Почти всю дорогу Энди просто лениво курит, праздно разглядывая хмурые пейзажи за окном, а его спутник, как и обычно, негромко и без умолку рассуждает обо всякой ерунде — будто этого человека ничуть не заботят все те обстоятельства, что обернулись против него. Энди чувствует, что устал. Устал от необходимости выискивать фальшь, ложь и неискренность на каждом шагу, да и вообще слишком устал — даже несмотря на то, что был в отключке почти целые сутки. И либо этого было недостаточно, чтобы выспаться, либо, наоборот, слишком много — настолько, что разбитость пульсирует в висках фоновой гудящей болью. Все звуки — от гула мотора до чужой незатихающей речи — парень старается фильтровать, но только до тех пор, пока случайно не обращает внимание на небрежно, будто невзначай упомянутое имя. Имя Кристиана. — О-о, — почти восторженно тянет Сайкс, бросая быстрый взгляд на встрепенувшегося собеседника. — Вижу, мне не придётся объяснять, что это за человек и в чём он преуспел. Чужая проницательность и раньше давала о себе знать, и на этот раз Энди только медленно выдыхает в попытках с ней смириться. — Может, вы с ним тоже давние друзья? — Оливер добавляет уже с откровенной издёвкой. — Нет, — сдержанно отвечает Бирсак. — Пару раз пересекались, а узнал о нём больше только вчера. Причем не намного. — Вот чёрт, а я уж подумал, что мне выпал джекпот: компьютерный гений, приближённый к двум самым отъявленным ублюдкам этого штата. Энди бы поспорил, кто тут действительно "самый отъявленный" — он уверен, что Сайкс себя недооценивает, но смысла язвить и переговариваться нет: в данный момент его беспокоят вещи посерьёзнее. — Так что конкретно ты собираешься делать? — Чёрт возьми, какой ты дотошный, — тяжело вздыхает Оливер, — я же сказал, что не знаю. Буду ориентироваться по ситуации, вдруг подвернётся шанс подобраться к Коме поближе. — И что дальше? Попытаешься надавить на него и выпытать что-то на Эшли? Сайкс мгновенно кривится. — Ну нет, физические пытки — это ведь безвкусица. Какого низкого ты обо мне мнения, — он театрально потирает лоб и продолжает негромко, не давая Бирсаку вставить и слова. — Крис с Эшли долгое время были партнёрами, но ходят слухи, что сейчас они уже не так близки. Так что, возможно, Кома сам захочет рассказать нам что-нибудь. Заявление сильное, правда, слишком сомнительное. Энди почти забыл, как выглядит Кристиан, и спустя столько времени с их последней встречи может воссоздать в памяти только смазанный, нечёткий образ — высокий рост, заметную худобу, тонкие кисти с острыми пальцами и жутковатый контраст длинных чёрных волос с мертвецкой бледностью кожи. Куда отчётливее черт лица запомнилась подчёркнутая выверенность движений, почти пугающая сдержанность, строгость и холодная расчётливость во взгляде — а ещё непокидающее чувство, будто Кома продумывает каждое слово и действие. Насколько выгодно ему будет подставлять самого себя ради помощи незнакомому парню? Либо у Оливера есть какой-то козырь, либо он просто самоуверенный безумец — причём с большой вероятностью и то, и другое сразу. У Энди козырь есть. Возможно, он даже весомее и ценнее любого другого, но парень не спешит им воспользоваться и, похоже, только сейчас осознаёт, что боится. Всё это время боится истины — той самой, что так упрямо жаждал совсем недавно, из последних сил выискивая малейшую провокационную информацию. Энди изначально не хотел никакой правды, просто потому что чувствовал — она могла слишком сильно отличаться от всего, к чему он так привык. Механизм психологической защиты продержался совсем недолго. Энди снова ловит себя на мысли, что устал. На душе становится паршиво. За всей этой мрачной рефлексией он запоздало понимает, что пасмурные пейзажи Калифорнии давно сменились густыми сумерками Лас-Вегаса, и на самом въезде в город уже шумно и ярко. Оливер выворачивает на оживлённую трассу, щурясь от слепящих огней, и прикрывает окна, отчего музыка из придорожных баров и казино начинает мелко дребезжать по стёклам. Вообще, он выглядит довольно расслабленным и, к счастью, молчит — Бирсак в последнее время очень ценит тишину. Через пару минут, когда они подбираются совсем близко к центру самого сердца Невады, какой-то лихач на новеньком бугатти с лязгом шин об асфальт мчится мимо до опасного близко. Парень за рулём неаккуратно дрифтует, пытаясь не задеть чужое крыло, и от спокойствия Оливера не остаётся и следа: инстинкт самосохранения у него включается, видимо, вместе с бешенством. Сайкс резко выкручивает руль, сжимая его до побелевших костяшек пальцев, и только когда становится ясно, что столкновения удалось избежать, он выплёвывает раздражённо: — Сука, чтоб тебя черти драли. Энди провожает взглядом невредимого бугатти за ближайший поворот и позволяет себе облегчённо выдохнуть. От небольшого прилива адреналина в крови, кажется, обостряются все чувства, и парень запоздало замечает, как резануло чужими словами слух. Не то чтобы Энди так хорошо знал Сайкса, но не обратить внимания на какую-то непривычную, практически неуловимую разницу в манере речи он не может: что-то не так с голосом, интонацией или ещё чем-то в этом роде. — Что это сейчас было? — нахмурившись, интересуется он. Оливер, уже взявший себя в руки, только бросает на него озадаченный взгляд. — Я сказал, чтобы ублюдка, который нас подрезал... — Нет-нет, я о том, как ты это сказал, — торопливо перебивает его Энди и озвучивает первую попавшуюся догадку. — Что за... отвратительный акцент? Кажется, эта напористость и заинтересованность вкупе со вполне ощутимой неприязнью сбивают с толку и заставляют Оливера стушеваться на долю секунды. — Британский, — коротко отзывается он. Парень успешно пропускает мимо ушей недоверчивое "Ты чёртов британец?" и, ловко сворачивая в довольно тихий район, наскоро паркуется у невзрачного многоэтажного здания. Энди замолкает, с недоумением осматривается и морщится от притворной бодрости в чужом голосе: — Надеюсь, ты знаешь, что Вегас — лучшее место, чтобы покутить. Этим мы и займёмся для начала.

***

На углу той самой высотки — ничем не приметной, на первый взгляд — какое-то сомнительное заведение, но за скромной неоновой вывеской, на которой Энди даже не удосуживается разобрать букв, скрывается по-настоящему огромный ночной клуб с несколькими барами и почти полностью забитым танцполом. На готичный интерьер в чёрных тонах мрачновато струится красный свет, и только на сцене, что едва различима за сотнями поднятых рук, игра софитов гораздо ярче, живее. Оттуда слышится что-то вроде готик-метала, и Энди на секунду замирает от того, как чистый женский вокал с приятной хрипотцой ломается и срывается в пронзительный мелодичный скрим. Толком осмотреться, правда, не удаётся: Оливер отводит парня в сторону, где менее людно. — Нам нужно будет остановиться где-то на ночь, — он говорит чуть тише обычного и оглядывается, надеясь не привлечь лишнего внимания, — но делать это вдвоём даже в другом штате сейчас небезопасно. Я со всем разберусь чуть позже, а ты пока побудь здесь. Как выясню, всё ли в порядке, дам тебе знать, окей? — Как? — хмурится Энди. — Я найду способ, можешь не беспокоиться. А пока, — Оливер расплывается в улыбке, — у тебя есть, чем заняться. Он еле сдерживается, чтобы не закатить глаза, когда в ответ получает лишь скептичный взгляд, и, быстро вытащив из кармана ключи от машины, протягивает их Бирсаку. — Теперь согласен? — Согласен, — нехотя отзывается Энди, забирая ключи. — Вот и отлично, — самодовольно подытоживает Оливер и разворачивается, чтобы раствориться в самом эпицентре тусовки. Энди рад избавиться от его общества, хоть и не слишком доволен чужим выбором места — в клубе слишком шумно, и атмосфера кажется какой-то тяжёлой, поэтому парень уходит в самый дальний и тёмный угол зала и заказывает первый попавшийся безалкогольный коктейль. Наугад выбранный бар явно не пользуется популярностью — помимо Энди за стойкой сидит одна худощавая девушка с короткой стрижкой и невозмутимо вливает в себя горький абсент, — зато отсюда открывается неплохой вид на сцену, и звук довольно чистый. Из праздного любопытства Бирсак скользит взглядом по сравнительно небольшому драмсету, отмечает агрессивную игру барабанщика и рассматривает вокалистку в помпезных безразмерных платьях, что через пару композиций сменяются простовато-дешёвыми, рваными и слишком откровенно облегающими. За светлыми прядями длинных волос почти не удаётся разглядеть её лицо, но отчётливо видно другое — она словно манипулирует всеми слушателями, одними лишь властными жестами побуждая двигаться в такт ритмичного метала. Судя по первым рядам, энергетика на танцполе сильная. Когда Энди в очередной раз безразлично оглядывает зал, в глаза бросаются знакомые черты: на Оливера падает свет одного из прожекторов со сцены, и Бирсак замечает рядом пару девушек в чёрных глянцевых масках. Одна из них что-то шепчет ему на ухо, а вторая недвусмысленно проводит большим пальцем по его пухлым губам, растянутым в похабной ухмылке, и медленно расстёгивает верхнюю пуговицу чужой рубашки. Ухмылка от этого становится ещё более похабной. Энди вдруг понимает, что конкретно так напрягло его с самого начала: больше половины присутствующих — в точно таких же масках, отчего выглядят они безлико и даже несколько устрашающе. Одновременно с этим парень осознает, насколько злится. Злится, что Оливер так беспечно наслаждается жизнью вместо того, чтобы решать собственные проблемы, и мысленно радуется, когда тот, наконец, теряется из виду. Отыскать его повторно Бирсак пытается только спустя час или два. Время здесь тянется невыносимо долго, и парень в очередной раз жалеет, что согласился на какую-то глупую сделку с этим ублюдком. Энди уже давно надоедает потягивать одинаковые коктейли с подтаявшим льдом и вслушиваться в тексты незатейливых песен — то пошлые и вульгарные, то жертвенные, то религиозные. Бармен ему попадается крайне неразговорчивый, и неизвестно — к сожалению или к счастью; Энди и сам не любитель беседовать с незнакомцами, но сейчас это кажется одним из немногих способов развеять смертную скуку. В очередной раз вглядываться в толпу бессмысленно: лиц не различить, все вокруг, кажется, выглядят одинаково. К этому моменту Энди окончательно решает плюнуть на своё обещание и уехать куда подальше. Он устало потирает глаза, уже собираясь подняться с высокого стула у барной стойки, но вдруг понимает, что чувствует на себе чужой взгляд. В ту же секунду за спиной вызывающе раздаётся женский голос. — Эй. Энди хмурится. Напротив него бармен бесстрастно натирает высокие звонкие роксы до блеска, вдумчиво расставляя уже начищенные на одной из полок, а девушка с остатками абсента в бокале сжимает в руке телефон и ядовито сыпет проклятия в чей-то адрес на другом конец провода. Неприятное чувство тусклыми всполохами скребётся где-то в глубине души; Энди нехотя оглядывается, вполоборота рассматривая невысокую пышную девушку в тугих кожаных портупеях и маске, которая скрывает только половину её лица. Губы в матовой чёрной помаде растягиваются в неискреннем изломе улыбки, когда незнакомка подходит совсем близко, облокачивается на плечо парня и шепчет ему на ухо, насколько это позволяет сделать окружающий шум: — Ждёшь кого-то? Тёмные волосы неприятно щекочут шею. Энди хочется скинуть с себя чужую властную руку и вообще уйти отсюда как можно быстрее. — Нет, — сухо отрезает Бирсак. Такие нелепые знакомства на один вечер он ненавидел всегда. — А я знаю того, кто ждёт тебя. Энди непонимающе щурится, как вдруг девушка наклоняется ещё ниже. — Угол Палм стрит и Сахара авеню, тридцать восьмой номер. И Оливер просил поторопиться. Девушка мимолётным движением проводит рукой по щеке парня, чуть задевая кожу жутковатыми чёрными ногтями и усмехаясь недоверчивому взгляду напротив, и только когда она отходит на несколько метров, сворачивая к вип-зоне, парень отстранённо отмечает, что её волосы наполовину красные. Наскоро расплатившись в баре, к выходу из клуба Бирсак почти бежит: за сравнительно недолгое время он слишком устал от этого места. Добраться до машины по свежей ночной прохладе он почти рад даже несмотря на то, что на задворках сознания беспокойно и неотступно маячит мысль о возможной ловушке. Впереди — недолгий путь сквозь оживлённый и не засыпающий ни на секунду город. В Вегасе Энди бывал от силы пару раз, но и за это время достаточно освоился, отчего найти нужный адрес почти не составляет труда. Судя по тому, что пункт назначения находится почти на окраине, парень предполагает увидеть какой-нибудь крошечный мотель с тёмными прокуренными комнатами и хамоватыми портье. Правда, угадать ему удаётся только с размером, и то не наверняка: после получаса пути он останавливается у небольшой четырёхзвёздочной гостиницы в довольно благополучном районе. В светлом холле отчего-то людно, и Бирсак не упускает возможности проскользнуть мимо стойки ресепшн незамеченным, чтобы скрыться за поворотом на лестницу и избежать формальностей. Этим должен был заниматься Сайкс. Нужная дверь на четвёртом этаже находится совсем скоро и оказывается открытой. За ней — тихо; только полоска тёплого света тонкой струйкой пересекает коридор, почти дотягиваясь до противоположной стены. Энди всё ещё не уверен, насколько безопасно будет зайти в номер, и неприятное чувство снова и снова пульсирует в мыслях, не давая покоя. Он колеблется, не решаясь двинуться; стоит на месте, отдёрнув ладонь от дверной ручки, и мельком осматривается. В противоположном конце коридора суетится неопытный швейцар, помогая пожилой паре занести вещи, а неподалёку — табличка с надписью "аварийный выход"; она светится красным над поворотом к лестничной клетке и слабо бликует на зеркальных дверях лифта в нескольких метрах оттуда. Энди делает шаг. Когда взгляду открывается светлый минималистичный люкс в холодных тонах, паранойя, не затухающая, в общем-то, ни на секунду, снова даёт о себе знать — на этот раз более отчётливо. Внутри — никого, и Энди почти уверен: либо Сайкс испытывает его на прочность, либо хочет подставить, либо опасность грозит им обоим. Парень разглядывает какие-то металлические безделушки на футуристичного вида каминной полке и глянцевом столике у дивана с причудливо изогнутой спинкой. Вблизи него, на кресле, небрежно брошенная и смятая рубашка Оливера не сразу бросается в глаза. Возможно, Сайкс сам вляпался в какие-то неприятности — поэтому и попросил, по словам незнакомки из клуба, поторопиться. Вот только Энди до этого нет никакого дела: он твёрдо настроен не вмешиваться в чужие проблемы, когда и с собственными едва ли получается разобраться. И хотя все три варианта настораживают, отталкивают и кажутся одинаково небезопасными, какое-то иррациональное, неподвластное логике любопытство подхлёстывает не останавливаться. Негромко ступая по начищенному паркету, Энди прислушивается к звенящей тишине и от приглушённого шороха где-то неподалёку машинально тянется за спину — туда, где под тонкой кожаной курткой всё так же ненадёжно покоится пистолет. Шорох повторяется совсем скоро и совсем близко — видимо, в спальне. Энди устал медлить. Он тянется к гладкой металлической ручке, с силой распахивает тугую дверь — и тут же захлопывает, с озадаченным видом отворачиваясь. За ту долю секунды, что Бирсак провёл, стоя в дверном проёме, он старался увидеть как можно меньше, но теперь картинка мгновенно и невольно дорисовывается сама собой: от небрежно рассыпавшихся по шёлковой подушке густых кудрей Сайкса до хрупкой ладони какой-то полуголой блондинки на его бедре. Из комнаты слабо слышится шуршание и следом — негромкое и ленивое «Бирсак». «Это звучит двусмысленно, но мне нужна твоя помощь». Энди только бесстрастно усмехается и принимается рассматривать аккуратные ниши в стене напротив. «Можешь не смущаться», — снова доносится из спальни, — «мне плевать, а ей тем более — она под кайфом». Парень игнорирует навязчивый голос, заглядывая во вторую спальню и просторную светлую ванную. «Бирсак, твою мать». Окна с широкими низкими подоконниками выходят на бульвар с ровными рядами фонарных столбов, изящными скамьями из тёмного дерева и аккуратно подстриженной живой изгородью. В умиротворящую ночную тишину снова вклинивается раздражённый возглас. «Вернись сейчас же, это, блять, важно». Энди выдыхает короткое «чёрт» и направляется к двери. — Сука, ну надо же, — возмущается Сайкс, стоит только парню войти, и кивком указывает на противоположный угол спальни. — Где-то внизу у комода сумка. Найди телефон. Энди хмурится, наспех пересекая комнату, и нагибается, чтобы поднять с пола миниатюрный кожаный клатч. Всё его содержимое — помада, связка ключей, кошелёк и пара дешёвых презервативов — сразу звонко выкатывается на глянцевую поверхность комода — такого же несуразного, как и диванчик в гостиной. Телефона здесь нет точно, как и вообще чего-либо примечательного. Разве что среди ярких пластиковых карт в кошельке внимание привлекает одна, полностью чёрная и с небольшим остроконечным символом. Всё это время Энди старается не обращать внимания на звуки за спиной, пока Оливер протяжно не выдыхает. Тот замечает брошенный в его сторону пренебрежительный взгляд и не удерживается от комментария: — Можешь присоединиться. Ну, знаешь, всё, что было в Вегасе, остаётся в... — Пошёл к чёрту. И здесь ничего нет. — Посмотри получше. Эта глупая непреклонность нервирует не меньше прежнего, и Энди только из чистого упрямства снова встряхивает крошечную сумочку. Сзади обнаруживается ещё один узкий карман, а в нём — таблетки в какой-то неприметной упаковке. Энди, сам не зная зачем, пытается их вытащить — слишком торопливо и неаккуратно, — и на пол вместе с блестящей пластинкой выпадает полароидный снимок. Быстрого взгляда достаточно, чтобы заметить нечёткие, но такие знакомые очертания высокой светловолосой девушки и двух парней в каком-то баре. Лицо одного из них почти не разглядеть за большой бутылкой виски, правда, кое-что удаётся узнать без труда. Только у одного человека — такие татуировки и длинные волосы. Сзади доносится нетерпеливый шорох. — Блять, — слышится раздражённое ругательство Оливера. Краем глаза он замечает брошенные на второй половине кровати шорты и выглядывающий из кармана смартфон. — Кажется, ты прав. Не дожидаясь реакции, Сайкс на секунду перехватывает чужой ошарашенный взгляд. — Твою мать, — выдыхает Бирсак, комкая в руках квадратный снимок. — Только не говори мне, что она и Эшли... — Бинго, это и есть причина её нахождения здесь, — Оливер перебивает его и рвано выдыхает от быстрых движений девушки головой. Он тянется к шортам и, ловко подцепив телефон пальцами, протягивает его Бирсаку, не давая вставить и слова. — Ты знаешь, что делать. Парень напротив почти давится от возмущения, выхватывая мобильный, и в его взгляде шок граничит с неподдельным бешенством. — Только поторопись, — добавляет Сайкс, нахально скалясь, — она своё дело тоже знает. Энди уже выходит за дверь и, не оборачиваясь, красноречиво поднимает средний палец. Ответная усмешка — совсем тихая по сравнению с пульсирующей в голове злостью и хлопком двери — только подливает масла в огонь. Справиться с терпким раздражением удаётся не сразу. Энди забывается, только отчаянно пытаясь разобраться в файловой системе чужого смартфона. Спустя несколько минут он неосознанно отмечает, что не увидел на теле Сайкса ни одного свободного от татуировок места.

***

Эту девушку Энди помнил хорошо: Эшли с самого их знакомства любил прожигать свою жизнь за бутылкой крепкого алкоголя в первом попавшемся баре и заводил знакомства, соответственно, по интересам. Таковых было немало, и почти все — как на подбор: с искусственными лицами и неестественно пышными формами под кричаще дешёвыми мини-юбками, но отчего-то внешность именно этой девчонки прочно отпечаталась в памяти. Однако ничего стоящего в её телефоне Энди так и не находит: получается, она тоже не слишком осведомлена об истинном роде занятий Эшли. За время поисков информации толком отвлечься не удаётся, и совсем скоро, когда дверь в спальню с тихим скрипом распахивается, Энди краем глаза замечает ту самую девушку, что лениво ворочается на помятой кровати. Внимание рассеивается окончательно, когда мимо — расслабленный, с привычной ухмылкой во взгляде — неторопливо вышагивает Оливер, на ходу застёгивает тёмные джинсы и поправляет чуть влажные растрепавшиеся волосы. Пользуясь чужим замешательством, он ловко выхватывает телефон, стаскивает рубашку с кресла и, в довершение всего, издевательски подмигивает. От этой неприкрыто-наигранной несерьёзности снова начинает сводить скулы и кулаки. Энди тяжёлым взглядом проводит его в спальню, и, пока дверь не захлопывается со звонким щелчком окончательно, он слышит, как тот обращается к девушке своим приторно-лицемерным голосом. Спустя несколько минут Оливер выводит её, уже одетую, в зал. Девушка явно не отдаёт отчета своим действиям, то и дело пытаясь притянуть к себе Сайкса за шею или расстегнуть его рубашку. Парень вовремя уворачивается от навязчивых прикосновений и буквально выталкивает её за дверь, чуть придерживая за талию — девушка едва ли в состоянии двигаться самостоятельно. Возвращается Сайкс совсем скоро. Пока он отсутствовал, бешенство Бирсака разгоралось до тянущей боли в суставах, и теперь Энди может только нервозно хрустеть пальцами, пытаясь унять её. Заметив, как Оливер поворачивается к нему и, вероятно, намеревается расспросить о телефоне, Энди действует на опережение — отставляет в сторону ноут, который он предусмотрительно захватил из машины, и подрывается с жестковатого дивана изогнутой формы. — Какого чёрта ты притащил её сюда? Больше негде и не с кем трахаться? — с вызовом спрашивает он. — Думал узнать у неё что-нибудь о нашем общем знакомом, — Оливер, как и всегда, нахально и невозмутимо скалится. — Сочетаю приятное с полезным, так сказать. — Серьёзно? Ты, блять, хочешь подставить нас обоих, — Энди подходит почти вплотную и чеканит каждое слово ядовитым шёпотом. Он не намного выше Сайкса, но это сомнительное преимущество сейчас только подстёгивает жгучий гнев. — Чёрт возьми, ты её видел? — устало выдыхает Оливер. — Девчонка объебалась по максимуму, я проконтролировал. После такого она протрезвеет нескоро, и нас к этому времени уже здесь не будет. Энди хочет возразить — как минимум. Отчего-то рядом с этим человеком слишком сильно чешутся руки — возможно, из-за мнимого пафоса и напускной надменности, а может из-за его наивной безответственности и глупого безрассудства. А может из-за всего сразу. Возразить, правда, не получается, стоит только Оливеру поднять глаза. Энди на секунду становится не по себе от этого холодного равнодушия. — Ты ничего не нашёл? — всё так же подчеркнуто-отрешённо интересуется Сайкс. — Нет. Я бы тоже не стал посвящать шлюху в свои дела. — Категорично, — усмехается Сайкс. — Почти ничего. Если быть честным. Оливер заинтересованно прищуривается, когда Энди нехотя протягивает небольшую карту из чёрного гладкого пластика с единственным символом на одной стороне — слегка подстёршийся, он напоминает какую-то руну. — Этот знак... — начинает Энди. — Гексаграмма, — тихо перебивает его Оливер, разглядывая карту, переворачивая её на ладони. — Да. Насколько я знаю, пару раз в месяц Кома устраивает тусовки для близких друзей в одном из своих казино или клубов. Эта карта — именной пропуск. Взгляд напротив — почти спокойный, терпеливо выжидающий. Можно сказать, даже бесстрастный. Энди сдержанно продолжает. — Я просмотрел её переписку в соцсетях. Не слишком информативно, хотя удалось узнать, что с Эшли она уже не поддерживает связь, но на таких вечеринках у Комы появляется нередко. — И когда была очередная тусовка? — Будет, — уточняет Энди в ответ на сухое безразличие. — Завтра ночью где-то в Парадайс. Парень недоверчиво наблюдает за разгорающимся в чужом взгляде любопытством. — Значит, завтра в полночь выезжаем из Вегаса, — безапелляционно заявляет Сайкс. — Нет, — грубо перебивает его Энди, вновь раздражаясь, — Ни в коем, блять, случае. Оливер медленно оборачивается и хмурится: недовольный и сбитый с толку одновременно. — Ты же не думаешь, что я снова буду слепо следовать твоему плану и не задавать лишних вопросов? — Какой к чёрту план? — с насмешкой возмущается Сайкс. — Я за пару минут не успел ничего продумать. — Тем лучше, — Энди почти обрывает его на полуслове. — Займёмся этим вместе. — Вот как. Оливер медленно обходит угловатый диван, в то же время искоса поглядывая на взвинченного парня, и вальяжно прислоняется к высокому комоду у стены напротив. — Есть предложения? — с наигранно-равнодушным видом интересуется он. — Хватит. Ты понял, что меня интересует. Оливер выдыхает, вымученно покачивая головой. — Я уже говорил, что мне нужен Кома. Я уверен, просто уверен, что он хочет разделаться с Эшли сильнее, чем кто-либо, но я не знаю, что нужно сделать, чтобы он был с нами заодно. Пока не знаю. Сайкс прерывается на секунду и спокойно продолжает: — Он любит решать проблемы не своими руками, будто вообще ни к чему не причастен, и при этом контролировать ситуацию полностью. При таком раскладе мы для него как никогда кстати, но... Очередная пауза ясно даёт понять, что парень замешкался, потерялся в собственных сбивчивых объяснениях. Неожиданная догадка поражает своей очевидностью, потому Энди торопится закончить фразу сам: — Но ты знаешь, что он не поверит тебе. — Да, — звучит неожиданно откровенный ответ. — Что насчёт меня? — Чёрта с два, Бирсак, — нервно посмеивается Оливер. — Как ты собрался убеждать человека в том, во что сам не веришь? Простой вопрос звучит даже издевательски, но всё равно быстро заводит разговор в тупик — Энди не знает, что можно возразить на вполне логичную правду, и потому просто какое-то время молчит. Молчит, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь возможную альтернативу, а ещё — мысленно радуется, что Сайкс не пользуется случаем уйти от разговора. И только спустя пару минут, неловко прокашлявшись, подаёт голос. — Тебе нужна информация от Комы, но при этом ты не хочешь с ним говорить. — И вообще пересекаться. Именно, — Оливер невпопад кивает и безнадёжно проводит ладонью по выбившимся прядям на затылке. — Это очень просто провернуть. Насмешливо приподнятая бровь и бесстрастный взгляд — красноречивее любого ответа. Становится ясно: едва ли Оливер ожидает услышать что-нибудь дельное, но Энди не собирается так просто сдаваться. — Достаточно добраться до его документов. На жёстком диске, скажем. — Вот к чему ты клонишь. — Нужно всего лишь дождаться, пока он сам увлечется тусовкой, найти его кабинет, а дальше — дело за малым. — Энди, послушай... Но Энди не желает слушать. Он говорит горячо и напористо, не позволяя собеседнику вставить слова и уверенно сокращая между ними расстояние. — Есть варианты получше? Я справлюсь с этим, Сайкс. Я справлюсь. Парень отзеркаливает чужую позу, оперевшись о несуразную спинку и скрестив руки на груди. Концентрированная неотступность во взгляде гаснет довольно быстро, как только Бирсак осознаёт, что почти проигрывает в этой неравной невербальной битве: слишком сильно давит — почти физически — чужое безмолвное несогласие. — Есть и ещё кое-что, — твёрдо заявляет он. — Наша безопасность здесь явно скомпрометирована – хочешь ты признавать это или нет. Уже два — точнее, пока два человека знают о нашем местонахождении, и при этом раскладе нетрудно предположить, что мы вообще здесь делаем и зачем. — Я тебе уже объяснял, — пытается устало перебить его Оливер. — Нет-нет, твои аргументы я уже слышал. Не слишком убедительно, да и сам ты наверняка не на сто процентов в них уверен, — с вызовом продолжает Бирсак. — А теперь тест на логику — как много людей последовало бы за человеком после того, как он настолько очевидно прокололся? Можешь не называть точные цифры, но будь уверен — меня бы в их числе не было. Сайкс смотрит оценивающе, явно заинтересованно и самую малость — насмешливо. Молчаливая игра в гляделки продолжается всего несколько секунд, после чего Оливер коротко улыбается и неспешно направляется к двери. — Кома обычно появляется где-то к середине, некоторое время развлекается — в целом для вида, — а потом удаляется на какие-нибудь "переговоры". Все эти тусовки чаще всего — просто повод собрать всех нужных людей в одном месте, не привлекая излишнего внимания. — Оливер прерывается всего на секунду, чтобы окинуть взглядом своё отражение в зеркале и заправить за ухо выбившуюся прядь. — У тебя будет не больше часа. Энди на мгновение вскидывает брови от удивления, в то время как Оливер уже кивком указывает на выход. В чужом непривычном спокойствии мерещится скрытая угроза, а невысказанное согласие и уступчивость кажутся очередным фарсом, в который Бирсак до конца не верит до тех пор, пока они не добираются до очередного скромных размеров отеля чуть ближе к центру города. Сайкс, однако, держится в привычной сдержанной и беззаботной манере и как всегда опережает возможные вопросы. Он даже кратко и вполне логично объясняет Энди свой выбор места: один вид его челленджера, пусть и видавшего виды, выбивался бы из общей картины на парковке какого-нибудь дешёвого придорожного мотеля и наверняка привлекал бы нежелательное внимание. После стандартных вопросов на ресепшн остаётся только пройти в почти идентичный светлый номер с двумя кроватями. Впереди — чуть меньше суток, чтобы подготовиться. Всё это время тянется в нетерпеливом ожидании слишком долго. За окном так солнечно, что не спасают даже наглухо задёрнутые плотные шторы. Энди пытается скрыться от излишнего света и жара, которым веет с улицы, и передвигает небольшую софу в самый дальний угол номера, чтобы устроиться там с ноутбуком. В поисках информации проходят несколько часов; периодически появляется Оливер, ненавязчиво подкидывая очередных источников и рассказывая о тех, с кем на предстоящей тусовке пересекаться точно не стоит. Примерное расположение здания и карту окрестностей изучают оба, перебирают возможные пути отхода и что-то пригодное для парковки: место должно быть не слишком отдалённым и, вместе с этим, скрытым от посторонних глаз. В какой-то момент Оливер оставляет Энди, перед выходом из номера ловко выудив из его кармана ключи от машины, и возвращается с внушительных размеров хрустящими бумажными пакетами — с одеждой, догадывается Энди, ещё не успев заглянуть в тот, что вскоре оказывается слева от него на диванчике. В выборе Оливер почти не ошибся — пусть Энди и не привык одеваться построже, но тёмные укороченные брюки в сочетании с лёгкой чёрной рубашкой и свободным пиджаком выглядят вполне в его стиле. Сам Сайкс вскоре переодевается в узкие светло-серые брюки и удлинённый блейзер, и в умышленно расстёгнутом воротнике рубашки чувствуется лёгкая, такая свойственная ему небрежность. Для Энди эти скорые сборы проходят незаметно, он даже ненадолго теряет счёт времени. Опоминается только в машине, случайно взглянув на часы — ровно полночь. Сайкс выглядит сосредоточенным и первую половину пути совсем не отвлекается от дороги на излюбленные пустые разговоры. Когда до пункта назначения остаётся чуть меньше четверти часа езды, он очень тихо, почти несмело подаёт голос: — Ты же понимаешь, что попасть туда сможет только один из нас? Легально, по крайней мере. — Карта одна. Это ожидаемо, — сдержанно кивает Бирсак. — Ты должен отдать мне оружие. Такая резкая смена темы и дерзкое заявление сбивают с толку, но Сайкс, как и всегда, замечает это слишком быстро и добавляет: — Иначе не сможешь пройти. Систему пропуска в помещение они обсуждали в самом начале их небольшого расследования — вскользь и не слишком подробно, но впечатление о ней сложилось как о довольно серьёзной проверке в целях безопасности, поэтому на логичное предложение не рисковать Энди даже нечего возразить — как бы сильно ни хотелось этого сделать. Вынужденное молчаливое согласие вдруг напоминает об одной детали — незначительной, но довольно важной несостыковке, вопрос о которой ещё ни разу не поднимался, но периодически беспокоил Энди. — Допустим, я понимаю, почему безопаснее всего засветиться будет именно мне, — медленно начинает Бирсак. — Хотя безопаснее — не самое удачное слово. Но как ты собираешься пробраться внутрь? Оливер его будто и не слушает — только недоверчиво осматривается, проезжая мимо полузаброшенного пригорода, и отвечает не сразу. — Знаю пару обходных путей. Ну, точнее, надеюсь, что не ошибаюсь в них. Я найду тебя сам. Веди себя непринуждённо, постарайся избегать всех смутно знакомых лиц. И главное — не попадайся на глаза Коме. Оливер сбавляет скорость, сворачивает в тёмный пролесок в двухстах метрах от пункта назначения — заранее оговорённом месте — и глушит мотор, слегка разворачиваясь и протягивая руку. Невербальная просьба означает только одно — и Энди подчиняется, достаёт из-за пояса пистолет и кладёт на широкую ладонь, тут же натыкаясь на выжидающий взгляд. Приходится нехотя вытащить складной нож из-за пазухи, на что Оливер усмехается и молча закидывает его на заднее сиденье. Его взгляд при этом не меняется, и Энди закатывает глаза и раздражённо выдыхает — ничего не остаётся, кроме как расшнуровать левый ботинок и вытащить ещё один перочинный ножик из более непредсказуемого места. — Боже. Оливер держится из последних сил, чтобы не рассмеяться, и прикрывает глаза, потирая переносицу. Второй нож отправляется в задний карман его брюк. — Надеюсь, ты понимаешь, что лучше избежать проблем с их охраной, — тихо, но с привычной твёрдостью в голосе произносит он и вмиг становится серьёзным. Когда Сайкс выходит из машины, Энди только приоткрывает дверь, неконтролируемо ёжась от колючей ночной прохлады. Он медленно разворачивается на сидении, ставит ноги на неровный асфальт, а Оливер обходит машину и, оказываясь перед ним, методично перезаряжает пистолеты — один за другим. Энди вполглаза наблюдает за резкостью чужих движений и больше не видит в них порывистость и безрассудство. В них — стальная уверенность и неприкрытая жестокость, что покоится под кожей, играет желваками, наполняет все мышцы — так она разрастается и ждёт своего часа, ждёт, когда не будет другого выхода и придётся выпустить силу на волю. Впервые за всё время их недолгого вынужденного знакомства Энди становится по-настоящему жутко от того, насколько безжалостен и до опасного категоричен взгляд напротив, и когда с едва заметным кивком головы Сайкс разворачивается и уходит, Энди ещё долго смотрит ему в спину: на властную поступь и физически ощутимую решимость в каждом шаге, жесте. Кажется, будто даже при неблагоприятном исходе он готов сломать кого угодно и что угодно и перевернуть ситуацию в свою пользу. Энди уверен: пусть его нынешнее положение нельзя назвать выигрышным, он бы определённо не захотел оказаться по ту сторону баррикад. От этого больше не жутко. Под кожей лёгкими мурашками покалывает восхищение.

***

Оливер был прав насчёт охраны. Фейсконтроль даже со стороны кажется слишком жёстким: ещё издалека Энди увидел, как какого-то отчаянного мальчишку без особой на то причины откровенно выпроводили за дверь. Тревожное чувство усиливается, стоит только приблизиться к входу. Кажется, почти каждый миллиметр кожи под одеждой быстро, но тщательно прощупывают, а ручной металлоискатель в сравнении с тяжёлым въедливым взглядом и вовсе выглядит бутафорно. И хотя стоять перед небольшим турникетом — наверняка не самый волнительный момент за эту ночь, Энди боится, что облегчённый выдох выходит слишком громким, когда потёртая по бокам карта всё же срабатывает. Изнутри мрачное здание выглядит примерно так же, как и вчерашний клуб — людный и тёмный, но одна деталь бьёт по натянутым нервам сильнее нужного: на этот раз в чёрных глянцевых масках почти все из присутствующих, отчего избежать нежелательных встреч становится сложнее, чем ожидалось. Энди чувствует, что начинает задыхаться в этой одноликой толпе, даже не успев толком оглядеться. Когда напряжённость достигает опасной отметки, кисть мягко обхватывают ловкие пальцы. Мозг реагирует на прикосновение запоздало, и Энди, готовый вздрогнуть, вместо этого медленно опускает взгляд. Освещение едва позволяет разглядеть чужую руку, но от вида рукава знакомого пиджака становится спокойнее — совсем немного. Оливер не глядя обходит какую-то шумную парочку, уворачивается от явно подвыпившей компании, что скачет в такт ритмичному рэпкору с импровизированной сцены, и коротко, с мягкой улыбкой извиняется, случайно задев кого-то плечом. Энди остаётся только протискиваться сквозь тесную толпу следом и неосознанно сжимать чужую ладонь сильнее. Совсем скоро людный холл первого этажа остаётся позади — Оливер тащит парня за руку к одной из витых лестниц, и от его прежнего, подчёркнуто-расслабленного и беззаботного вида не остаётся и следа. — Нам нужно срочно найти кабинет Комы, — начинает сбивчиво тараторить он, — На третьем этаже. Не уверен, что он находится в этом крыле, я мог перепутать, но к другой лестнице через толпу всё равно не проберёшься. Энди едва не спотыкается на одной из ступеней: Сайкс поднимается торопливо, всё ещё стискивая его пальцы. — С безопасностью тут всё не настолько серьёзно: скорее всего, он будет закрыт на ключ, а с этим я разберусь. Перед последним лестничным пролётом Энди рискует не вписаться в поворот: он уже несильно ударяется боком о кованые перила, и потому всё же выхватывает руку. Оливер замолкает, опережает его на пару метров и, добравшись до нужного этажа, собирается вывернуть с лестницы к слабо освещённому коридору. Догнать его почти удаётся за пару широких шагов. Шум снизу доносится досюда уже не так отчётливо, и ритмичные ударные в сочетании с харизматичным басом больше не отдаются гулким эхом где-то меж рёбер. Энди намеревается выяснить, как они проберутся внутрь, но в следующую секунду чувствует, как ему зажимают рот. За эту секунду он почти теряет равновесие — слишком резко Сайкс разворачивается и тащит его за собой, буквально впечатывая спиной в стену за поворотом к лестнице. От коридора их отделяет неширокий бетонный выступ и зыбкая темнота. — Сука, — судорожно выдыхает Сайкс, — кабинет всё-таки в том крыле. Энди пытается убрать с себя чужую руку, но Сайкс качает головой, глядя как будто сквозь него, и только спустя пару мгновений аккуратно отступает на шаг влево и отстранённо шепчет: — Кома там. И он не один. Восторженные возгласы и многотонные гитарные риффы перебивает тихий звук шагов где-то на периферии. Энди шумно сглатывает и севшим непослушным голосом шепчет: — Блять, скажи мне, что они идут не сюда. — С той стороны лестница ближе, так что будем надеяться, — почти беззвучно отвечает Оливер. — Но в противном случае придётся импровизировать. Бежать некуда, это будет слишком заметно. Энди неосознанно задерживает дыхание, пытаясь сдержать подступающую к горлу панику, и отсчитывает затяжные секунды ожидания. Он готов поклясться, что всё тело сейчас будто под напряжением во все двести двадцать. Такой ненадёжной кажется темнота, что обволакивает, застилает всё вокруг на несколько шагов вперёд, но не придаёт ни уверенности, ни чувства защищённости. Чуть поодаль, в углу, где темнота сгущается сильнее, стоит Оливер — Энди касается его плечом и чувствует, как он замер, притих, сосредоточенно вслушиваясь в размеренный стук. Этот звук не спутать с партией ударных или топотом разгорячённой толпы на танцполе. Шаги всё громче. Опрометчивый вдох — и Оливер резко разворачивает за плечи и вжимает в себя, отчего из лёгких мгновенно вышибает весь воздух. Энди оступается по неосторожности, едва удерживает равновесие и только смотрит широко распахнутыми глазами — теряется от смутного дежавю, когда чувствует, как колотится сердце в чужой грудной клетке и собственный пульс частит настолько, что кровь шумит в ушах. Энди почти уверен, что загнанный взгляд Оливера сейчас находит отражение в его собственном. Сайкс обхватывает его за шею ледяными пальцами, притягивая к себе и встречая уже привычное непонимание. — Ну же, — на грани слышимости произносит он, — подыграй мне, так на нас точно всем будет плевать. Вкрадчивый шёпот смешивается с частым, тяжёлым дыханием в сплошной неразборчивый шелест — даже по губам не разобрать, остаётся только действовать наугад. И Энди подаётся вперёд. Сайкс целуется одновременно мягко и грубо, настойчиво и неуверенно. Глаза прикрыты, отчего слух и осязание обостряются — глухой стук больше не хаотичен, он отдаётся методичным биением по начищенному полу и вибрирует в кончиках пальцев. Раз, два, три, четыре — их четверо, Энди точно слышит, различить эти звуки теперь совсем просто. Шаги раздаются слишком близко. Сайкс резко запускает одну руку в его волосы, а второй рывком тянет вверх заправленную в брюки рубашку, обжигая спину холодом широкой ладони. От неожиданности Энди дёргается, упирается ладонями в шершавый бетон и случайно прикусывает чужую губу. Где-то на фоне, на первом этаже, плавно затухает электрогитара, и до того, как толпа на танцполе засвистит, закричит разноголосо и зааплодирует перед следующей песней — одна секунда. Именно в эту секунду болезненный выдох Оливера кажется оглушительным: он резонирует от стен, пока не теряется где-то в изгибах лестницы, и Энди готов провалиться под землю от едва различимых в нарастающем шуме похабных смешков за спиной. Он замирает, напрягается всем телом и, кажется, совсем не дышит долгие секунды — или минуты, Энди не знает. Опомниться удаётся только когда гулко хлопает дверь, что ведёт с лестницы на первый этаж, и Оливер отстраняется и шепчет хрипло, сбивчиво, будто голос ломается. — Прости за рубашку. Это случайно, я просто побоялся спалить татуировки. Он всё ещё незаметно придерживает Энди за поясницу и слегка качает головой, одним взглядом не позволяя сдвинуться с места. Рано. Ещё слишком рано. — Тише, тише, — пока Энди отчаянно пытается восстановить дыхание, Оливер вкрадчиво шепчет — неужели пытаясь успокоить? Одной рукой он вдруг тянется за спину, потом снова притягивает парня ближе и ловким движением затыкает Энди за пояс пистолет. Кивком интересуется, всё ли в порядке, и одновременно с этим призывает к действию. Пора. Почти беззвучно они преодолевают несколько метров прямо по коридору — Оливер опережает, чтобы за несколько секунд выверенными движениями расправиться с замком, и пропускает Энди вперёд. — Не больше часа, помнишь? Кабинет оказывается неожиданно светлым с редким чёрным и серым тонами и в скандинавском стиле, хотя с образом Комы по памяти ассоциируется разве что готика. В самом центре — круглый стеклянный столик с парой контрастных тёмных кресел и полупустыми книжными шкафами по бокам; всю стену прямо напротив двери занимает широкое окно, а ближе к углу комнаты на рабочем столе в слабом свете уличных фонарей бликует крышка ноутбука. Энди приближается почти беззвучно, открывает его и склоняется над экраном, сощурившись от яркого свечения. — Пригнись, — доносится из другого конца комнаты после того, как неслышно захлопывается дверь. — Это не самый высокий этаж и окно не зашторено, тебя могут увидеть. Энди слушается, кивает, не поднимая взгляда, и на несколько минут уходит в себя, пытаясь безопасно обойти то и дело мешающую идентификацию по отпечатку пальца. Концентрация теряется только тогда, когда откуда-то с лестницы слышится топот и неразборчивые голоса, что резонируют бессвязным шумом от стен коридора; и Энди поднимает голову, прислушивается, напряжённый и готовый в любую минуту сорваться с места. — Не отвлекайся, — в мягком полумраке он различает спокойные черты лица и слышит ровный приглушённый голос. — Если что, я со всем разберусь, окей? У тебя есть успехи? Шум за дверью почти сразу же затихает, и Энди, снова погружаясь в работу, отвечает односложно. — Разобрался с системой безопасности. Такого ответа оказывается достаточно, и Оливер снова умолкает — Энди на какое-то время настолько теряется в запутанной файловой системе, что ему кажется, будто в комнате больше никого нет. Правда, когда становится ясно, что информация о недавних операциях будет считываться с жёсткого диска достаточно долго, отыскать в темноте знакомый силуэт удаётся сразу. Оливер двигается по комнате плавно и совсем бесшумно — Энди не заметил бы чужого присутствия, если бы не знал о нём наверняка. От скуки парню остаётся только с любопытством наблюдать: Сайкс хмурится, осматривая полки; легко, но вдумчиво проводит по поверхности кончиками пальцев; осторожно стаскивает с одной из полок что-то прямоугольное и вертит в руках, методично рассматривая; а затем в его ладони сверкает тонкое лезвие — Энди узнает тот нож, что попался ему в одном из ящиков их недавнего убежища, именно его он был вынужден отдать Сайксу незадолго до проникновения в этот загородный клуб. В ловких, умелых пальцах лезвие срабатывает быстро, что-то аккуратно надламывая — на грани слышимости раздаётся щелчок, и Оливер мельком оглядывает содержимое, видимо, не находя в нём ничего существенного и возвращая предмет на место. Чужое внимание тут же переключается на стену напротив; Сайкс и дальше перемещается по комнате, склоняясь над какими-то неприметными мелочами, то и дело что-то рассматривая и анализируя, и Энди почти завороженно отмечает в чужих действиях цепкую внимательность, ощутимую концентрацию и сосредоточенность. Окно загрузки на экране резко сменяется новым, и парень мгновенно переводит взгляд вниз. — Что за черт, — выдыхает он возмущённо. Оливер тут же оборачивается на его голос. — Здесь стоит полная переадресация данных, даже оповещения об обновлении ПО перенаправляются куда-то в Луизиану. Сука, да сеть этих принимающих серверов по всем штатам раскидана, от Роуд Айленда до Орегона! — Это просто ловушка, — прерывает чужое недовольство Сайкс, — за пределы Невады Коме даже виртуальная дорога закрыта. Можешь мне верить — это его принцип, он только здесь работает. Попробуешь разобраться? Бирсак на секунду зажмуривается и потирает переносицу — то ли устало, то ли раздражённо. — Пытаюсь просчитать алгоритм передачи данных, хотя здесь даже нет никакой закономерности, — с досадой отзывается он. Сайкс кивает, возвращается к своему занятию и ещё пару минут проводит под мерный звук клавиш ноутбука, пока громкий шёпот не вырывает его из размышлений. — Блять, это было настолько просто! Тут анаграмма из названий штатов и шифр из указанных адресов. — Сможешь найти геолокацию? — интересуется Сайкс. — Секунду. Энди ловко постукивает пальцами по клавиатуре, бегая взглядом по экрану, и совсем скоро продолжает: — Айпи-адрес с такими цифрами только на другом континенте, но есть подходящие координаты, — он останавливается, ожидая, пока прогрузится нужная страница, — На границе Невады и Калифорнии, меньше часа езды отсюда. Остаётся построить маршрут, но с этим я смогу разобраться и из машины. Сколько у нас ещё времени? — Почти полчаса, — тут же отзывается Сайкс. — Ты справился довольно быстро. Энди коротко кивает и окидывает Оливера беглым взглядом. — Дай мне ещё две минуты. Не хочу оставлять следов.

***

Только на пути к лестнице приходит осознание, что в кабинете определённо имеется неплохая система звукоизоляции — стоит только оказаться за его пределами, как бас и агрессивные ударные снова начинают вибрировать где-то под рёбрами. Плавное интро перетекает в объёмный звук гитар, стоит только выйти на первый этаж и тут же чуть не попасть в мошпит. Сочетание дерзкого речитатива с тяжёлым инструменталом больше не кажется мрачным и угнетающим, теперь в нём слышится развязная смелость, опьяняющая свобода и вызов — или Энди так только кажется оттого, что в его крови похлеще адреналина смешались тихое удовлетворение и нетерпеливость. Он провожает взглядом Сайкса — тот с нахальной улыбкой подмигивает ему, прежде чем натянуть глянцевую маску и раствориться в толпе, — чтобы пробраться к выходу и закрыться в машине на долгих двадцать минут. Оливер появляется ровно в тот момент, когда на часах меняется последняя допустимая цифра, и с громким вздохом заваливается на переднее сиденье. Энди чувствует, что лёгкое предвкушение беспокоит не его одного, оно наполняет весь салон и искрит в воздухе — но затихает довольно быстро, стоит только Энди вкратце описать набросанный на коленке маршрут. Раздаётся тихий щелчок зажигалки. Пока они выезжают на пустую автостраду, Оливер разбирается с деталями нужного местоположения, а затем расслабленно откидывается на спинку и не может отказать себе в излюбленном занятии. Он наблюдает за Энди из-под пушистых ресниц, и тот, бросив быстрый ответный взгляд, кажется, впервые не испытывает от этого раздражения. — Умеешь же ровно водить. Так зачем гонишь иной раз как ненормальный? — Сайкс интересуется тихо, с доброй насмешкой, но Бирсак никак не реагирует. Просто продолжает смотреть вперёд, вполглаза следить за дорогой и изредка затягиваться, небрежно стряхивая пепел в приоткрытое окно. Из динамиков лёгким фоном играет акустика и приглушённый блюз-рок — как раз под стать пока ещё совсем тусклому свечению лениво восходящего солнца на горизонте. Спустя какое-то время Бирсак выбрасывает в окно докуренную до фильтра сигарету и всё же решает ответить. — Мне нравится чувствовать скорость. Пусть это даже опасно, — он говорит спокойно, размеренно. Не торопясь. Сайкс наблюдает за ним вполоборота. — Плевать. В каких-то напряжённых ситуациях мне нужно находиться на грани, понимать, слышать и видеть: одно неверное движение — и конец. Это безрассудство, конечно. Но меня успокаивает. Оливер смотрит на него как на полнейшего идиота, смотрит с едва заметной улыбкой, а ещё — каким-то вряд ли понятным ему самому восхищением во взгляде. — Совсем конченый. В ответ Бирсак только беззвучно усмехается. Оставшийся десяток миль они проезжают молча.