no war without blood

До пункта назначения почти десять километров пути. Время поджимает. Сильнее на газ, неосторожнее на поворотах. На последнем из них опасно заносит; содержимое багажника с громким стуком впечатывается в боковую стенку, а ноутбук на соседнем сидении резко съезжает в сторону, врезаясь в рычаг коробки передач. Впереди ещё около мили по автомагистрали, на удивление оказавшейся не такой оживлённой, как обычно по будням. Три обгона, молнией по переходу на последних секундах до красного света, а затем по дворам недостроенного спального района, чтобы срезать путь и не делать долгий крюк до места назначения. Знакомое здание почти выскакивает из-за очередного поворота – остаётся наспех припарковать слегка потрёпанный челледжер и рвануть ко входу для персонала. Как итог – почти пятнадцать минут опоздания, лёгкий толчок в спину от одного из коллег и шутливое "опять косячишь, парень". Звучит совсем не смешно: узнай начальство о третьей оплошности за неделю, и о еле найденной подработке можно забыть. Воздух в помещении тяжёлый, прокуренный почти полностью; шумно настолько, что не всегда удаётся разобрать слова подошедшего к барной стойке. Вот и теперь двое мужчин наперебой пытаются объяснить, какой именно сорт виски им нужен. Почти безуспешно. Посетителей, в целом, не так уж и много – танцпол едва ли не пустует, и вместо людского говора, гула незнакомых голосов, слух режет непривычно громкая музыка. Спустя несколько часов даже бар перестаёт пользоваться популярностью. Один из парней по ту сторону стойки о чем-то коротко договаривается с напарником и уходит. Спешит от служебного помещения к боковому выходу с пачкой сигарет в кармане и надеждой поскорее вырваться на свежий воздух. Но на улице почти так же душно, как и внутри, только легкий ветерок дарит ощущение мнимой, иллюзорной прохлады и треплет темные волосы, отчего приходится постоянно смахивать непослушную челку с лица. Щелчок зажигалки, затяжка – годами отработанная привычка, руки работают на автомате. Сжатая в татуированных пальцах сигарета дрожит в такт какой-то мелодии, засевшей в голове с самого утра, и носок ботинка невольно отбивает ритм. Парень расслабляется, выдыхает из легких дым и бездумно смотрит по сторонам: то куда-то вдаль, на зарождающийся рассвет, то на собственные руки с массивными кольцами, сплошь покрытыми рунами. У него впереди пятнадцать минут спокойствия и тишины. Относительной, конечно, но от того не менее ценной. Он щурится. Впереди – всего в нескольких метрах, на узком бордюрчике – тихо примостился какой-то длинноволосый крепкий мужчина с начатой бутылкой рома. Вокруг темно, и силуэт выглядит размытым, хоть и смутно знакомым, но отличить алкоголь не составило никакого труда – положение обязывает. Парень подходит и присаживается на бордюр совсем рядом, даже не будучи полностью уверенным, что действительно знает этого человека. Тот оборачивается, сбитый с толку, и сомнения испаряются разом. Эшли. Какой-то невероятный микс удивления, недовольства и возмущения в расфокусированном взгляде – пьян, определенно уже пьян, хоть и держится неплохо. — Бирсак? – он спрашивает недоверчиво, будто до сих пор сомневается – вдруг обознался или вовсе показалось. — Энди, ты? Какими судьбами? Вопрос ожидаемый, и парень напротив тепло улыбается и говорит неторопливо, снова затягиваясь. — Работаю здесь, в баре. С недавних пор. Собеседник не отвечает, только кивает безразлично и принимается за ром. Он напрягся. Это заметно по мимике, голосу, пальцам, раздраженно сжимающим бутылку. Энди по праву может назвать его если не самым близким человеком, то лучшим другом уж точно – они знакомы лет десять, и, несмотря на разницу в возрасте и темпераменте, всегда на удивление ладили. Только в последнее время почти не виделись и не связывались, но читать чужие эмоции Бирсаку до сих пор удается без особых усилий – сказываются годы общения. Эшли делает пару глотков, хмурится, молча отводит взгляд – неужели настолько не рад встрече? Экран телефона в его кармане подсвечивается пришедшим оповещением, и мужчина нервно хватает его, быстро вводя простенький пароль из одной повторяющейся цифры. Батарея светится жалкими пятью процентами, и Эшли со злостью блокирует экран и кладет телефон куда-то рядом. Бутылка с ромом продолжает пустеть. Бирсак сидит по правую руку от друга и понимает, что молчание ещё никогда не было таким напряжённым. Он уже намеревается узнать у Эшли, не случилось ли чего, как тот вдруг резко вскакивает и со сбивчивым "ну, бывай" быстро удаляется куда-то по направлению к заднему двору. Энди не знает, чем вызвано такое поведение, но лезть в душу с навязчивыми вопросами не привык. Он докуривает сигарету и собирается вернуться внутрь, как вдруг замечает на бордюре забытый мобильник. На заднем дворе – ни души. Парень бегло осматривается по сторонам и замечает знакомый силуэт уже на парковке. Добраться до туда недолго, только к этому моменту Эшли уже заводит двигатель и выезжает на проезжую часть. Это напрягает. Оказаться за рулем в таком состоянии, мягко говоря, небезопасно. И подозрительно донельзя, зная, что приятель никогда не садился за руль выпившим. Все, что остается Энди – хлопнуть дверью собственной машины и отправиться вслед за ним. Догнать не удается. Эш, кажется, выжимает из нового авто все соки и ускоряется с каждой секундой, тогда как двигатель челленджера уже на пределе своих возможностей. Бирсак цепляется за руль изо всех сил, пытаясь вернуть самообладание, но выходит из рук вон плохо. На душе не просто неспокойно – ее раздирает тяжелым, отвратительным предчувствием, и мысль о том, что вот-вот произойдет что-то жуткое, пугает в разы сильнее предстоящего выговора от начальства за опоздания и отсутствие на рабочем месте. К счастью, Эшли ведет на удивление ровно и вскоре сворачивает в какой-то незнакомый район. Он оставляет машину в тени деревьев и направляется к одному из гигантских коттеджей. Бирсак паркуется чуть поодаль и следует за ним, стиснув в руках злополучный телефон. Кажется, будто беда миновала, и это чувство укрепляется, как только он замечает доброжелательную улыбку на лице девушки, что показалась из-за двери особняка и жестом пригласила Эшли войти. Наверняка какая-нибудь новоиспеченная пассия. Энди теряется. Он стоит под раскидистым вязом и рассеянно смотрит по сторонам. Листва в теплом свете фонаря, запутавшегося в сильных ветвях, ложится на его бледную кожу рваной тенью, беспорядочными темными мазками на чистом холсте. В особняке напротив загорается свет в одном из окон, и за тяжелыми кремовыми портьерами мелькают две фигуры. Беспокойство схлынуло как-то разом – резко и окончательно. Бирсак почти забывает, где припарковал свой челленджер несколькими минутами ранее, и пытается ориентироваться по едва освещенной местности. Дома на другой стороне улицы едва заметны и выглядят совершенно безлюдными; только и остается, что разглядывать причудливый особняк поблизости. В спешке и расстроенных чувствах он не обратил внимания на детали, но теперь вскользь рассматривает аккуратную и невысокую живую изгородь по периметру, тусклый свет в одном из окон второго этажа и какой-то подчеркнуто-помпезный балкон с коваными лестницами с двух сторон, что ведут в сад. Да, кажется, его он все же заметил краем глаза сразу после того, как выбежал из машины. Должно быть, она стоит совсем неподалеку, в нескольких десятках метров по прямой, скрытая ветвистыми деревьями. За всё это время он слышал только, как бешено колотилось его сердце о грудную клетку и как перекатывались под подошвами ботинок крошечные камешки. Эндрю ловит себя на мысли, что после громких динамиков клуба эта тишина, пусть и несколько угнетающая, все равно успокаивает. Ровно через пару секунд он слышит звук – резкий, глухой и жуткий. Он слышит звук выстрела.