Скажи мне, папа, я - подарок?

      Боль.        Сколько боли может выдержать одно эльфийское сердце?        Бесконечная боль. Терзающая душу. Словно яд, пожирающая изнутри. Словно хищное животное, разрывающее все эмоции, всё доверие, все чувства, что когда-то были присущи ему.       Помог ли эльфу Эрамииль, обратив жгучий огонь отчаяния, которое заставляло кричать звериным рыком, в ледяной карцер, в безумство холодной стихии, в покрытую инеем клетку, в которой, полнясь гневом, ненавистью, надменностью и спесью, жило теперь сердце, которое когда-то было таким пылким, которое умело столь беззаветно и искренне любить?       Осушив до дна изукрашенный изумрудами и сапфирами кубок пряного вина, Лесной Владыка отставил его и, игнорируя вопрошающий взгляд начальника стражи, который только что закончил отчёт о зачистках от шпионов из Гундабада границ Мирквуда, покинул тронный зал.       Сад. Ночной февральский сад, скрытый за стенами замка. Голые ветви высоченных вязов, усыпанные снегом витиеватые дорожки, мертвые фонтаны, промёрзшие насквозь, покрытые плетями дрожащего на ветвях плюща беседки, ледяной воздух и парящие невесомые снежинки. Трандуил любил холод, словно схожий своей природой с его застывшим сердцем.       В гулкой тишине снег громко скрипел под его сапогами, не замечая мороза, высоко держа увенчанную зимней короной голову, Владыка Лихолесья шёл вглубь сада. Туда, где, не замерзая даже в лютую стужу, журчал маленький ручеек, что пением своим был так похож на Её голос.       Его любимая. Его прекрасная эльфийка, в чистых глазах которой, казалось, отражалась голубая лазурь весеннего неба. С тех пор как Она погибла, он ненавидел весну. Ненавидел апрель, который, шумя на ветру молодой листвой, подарил их первую встречу. Апрель. Апрель. Апрель. Он встретил её в апреле, их свадьба была в апреле, их сын родился в апреле, Её не стало в апреле. Проклятый месяц, самый проклятый им из всех двенадцати.       Горькая усмешка едва коснулась губ Владыки, когда он наконец приблизился туда, где, звеня на промозглом ветру, билась тонкая струйка чистейшей ледяной воды. Склонившись, он коснулся пальцами обжигающей холодом влаги, а затем, вновь выпрямившись, устремил свой взгляд к чёрному небу, на котором, озаряя мир яркими лучами, горели самоцветы звёзд. Когда зимними ночами Король смотрел на них, то словно видел отражение самых прекрасных глаз, что существовали когда-либо на свете. Её глаз.       Именно здесь, у ручья, звёзды завораживали его, проникали в душу, раны которой затянулись льдом, и Трандуил, словно сквозь неведомую призму, видел те дни, когда он был счастлив, когда его жизнь не казалась фарсом, придворные не вызывали отвращения своей кипучей суетой, когда сердце ещё не застыло, обращаясь в кусок льда, и он любил. Любил безудержно и страстно, глубоко и бесконечно, искренне и всепоглощающе.        Наверное, потому он так редко и приходил к зимнему ручью, что видения эти были подобны сладкой отраве, от которой не можешь оторваться, без которой не можешь дышать.        Звёзды искрились всё ярче - в лучах их переливались миллионы оттенков золота и серебра, вот уже в этом мельтешение он различил волосы, светлые волосы, которые ниспадали по хрупким плечам возлюбленной. *** - Доброе утро, владыка. - скромно склонила голову застигнутая у ручья, облачённая в белое платье юная эльфийка.        О, как же невыразимо прекрасна она была! Совершенные черты лица, голубые глаза, нежные чувственные губы, стройная изящная фигура и волосы, золотые волосы, ниспадающие почти до пят. Глядя на тонкую, как лоза, девушку, никто и никогда бы не поверил, что она отличный воин, в совершенстве владеющий мечом и луком.       Его гостья, приехавшая на несколько месяцев из отдалённого эльфийского королевства. Как нравилось Трандуилу её смущение, когда он заставал её в врасплох в саду. Чистая, непорочная красота пленила молодого Короля, невинность девушки будоражила кровь. - Хорошо отдохнули ночью? - спросил он, приближаясь к робкому созданию. - Разве в апреле уснёшь? - улыбнулась она самой лучезарной улыбкой, какую только видел Владыка в своей жизни. - Нет, я гуляла здесь, в вашем чудесном саду. - Вы должны были позвать меня, - промолвил он, любуясь очаровательной эльфийкой. - Что вы! - краснея, всплеснула она руками. - Как бы я могла?! - Что ж, - кивнул он ей, предлагая свою руку, - ничто не помешает нам сделать этого сейчас.       Они долго бродили, беседуя, по узким дорожкам, и в сердце Короля зарождалось пылкое, огненное чувство, имя которому любовь. **** **** - Смотрите, там белка! - смеясь, вскрикнула эльфийка, и едва Владыка, что столь смущал и очаровывал её, посмотрел на указанную ель, подобрав юбки зелёного платья, бросилась бежать к звенящему в глубине сада, столь полюбившемуся ей ручью. - Обманщица! - раздался его весёлый голос за спиной, и в следующий миг она почувствовала, как Король, догнав, впервые прикасаясь к ней, обхватывает за талию, разворачивая к себе.       Замерев в сильных руках, девушка, едва дыша, вглядывалась в мужественное, почти суровое лицо молодого эльфа, в синие глаза, что, казалось, проникали в самую душу, заставляя трепетать от нежного сладкого чувства, что стремительной волной разбегалось по венам.       Казалось, сплетение их взоров длилось вечно, а может, и ещё дольше. - Она и вправду там была, - наконец пролепетала эльфийка, желая скинуть его руки и в то же время противоречиво мечтая, чтобы этот миг не заканчивался никогда. - Дважды обманщица, - строго свёл тёмные брови Владыка, хотя в глазах его и угадывался смех. - Клянусь, она была там! - взволнованно облизнув губу, вновь повторила девушка. - Вчера утром! - Теперь я верю, - кивнул светловолосый эльф и, притянув ближе, нежно обнял её.       Оглушительно стуча, сердце, казалось, готово было выскочить из груди; понимая, что уже не вырвется из его рук, эльфийка смущённо закрыла глаза.       Потрясённый невинной красотой, не в силах более сдерживать себя, Трандуил, склонившись, прильнул губами к её алым губам. Он лишь хотел ощутить их вкус, почувствовать сладкое дыхание, но едва коснулся её, как уже не мог совладать с собой. Сминая дрожащие губы, он, лаская, почти терзал их своим ртом, когда же проник в столь желанную глубину языком, казалось, весь мир вокруг, разорвавшись на миллионы осколков, перестал существовать.       То чувство, когда она робко ответила на поцелуй, - его невозможно было передать словами. Эльф был столь счастлив и восхищён - казалось, сердце до самых краёв наполняется нежностью. - Ты будешь моей женой? - оторвавшись от манящих губ девушки, спросил он, глядя в её затуманившиеся голубые глаза. - Да, - очень тихо шепнула она, и это было самое прекрасное мгновение в его жизни. *** *** - Он шевелится! - в благоговении прошептал Трандуил, обнимая любимую, что в цветущем апреле, после года помолвки стала его супругой, прижимая широкую ладонь к её округлившемуся животу. - Наш сын - он шевелится. - Сын? - улыбнулась облаченная в тёплое платье девушка, наслаждаясь объятиями своего Короля и любуясь первыми декабрьскими снежинками, которые опускались в звенящий ручей, тут же тая в его водах. - Может, это дочь? - Это мальчик, - уверенно произнёс Владыка, целуя золотистые волосы любимой. - Я знаю это. *** ***       Вся ночь для Короля прошла в стремительном мерянии шагами тронного зала, в напряжённых мыслях, в волнении, которое так и не удалось подавить лучшим вином. И вот наконец одна из эльфиек позвала его в покои, и, почти бегом преодолевая высокую лестницу, он ворвался в комнату, освещённую свечами и льющимися из окна первыми лучами рассветного апрельского солнца.        Несколько служанок и целительница расступились перед Владыкой, спеша покинуть спальню и прикрывая за собой высокие резные дубовые двери. - Милая? - тихо произнёс он, уже медленнее, неуверенно подходя к широкой королевской кровати и глядя на бледную хрупкую девушку, что, полусидя, опираясь на подложенную под спину подушку, укрытая белым покрывалом прижимала к груди свёрток, из которого доносился не плач, но тихий лепет. - Твой сын, - улыбнулась оробевшему мужу эльфийка и протянула ему завёрнутого в белоснежные пелёнки младенца.       Бережно взяв из её рук малыша, эльф неумело устроил его на изгибе согнутой в локте руки и взглянул на маленькое, обрамлённое золотистыми локонами личико малыша. Тот внимательно, изучающее смотрел на него столь знакомыми голубыми глазами. С нежностью Трандуил понял, что его сын похож на свою мать - прекраснейшую из дев, которая сделала его самым счастливым на всём свете. - Леголас, - улыбнувшись, сказал он мальчику. - Мы назовем тебя Леголас.       Вернув младенца в руки любимой, присев рядом на кровать, он, поддавшись вперёд, прильнул губами к её губам в нежном, благодарящем сильнее, чем любые слова поцелуе. *** ***       Упав на колени у звенящего ручья, молодой король рыдал. Солёная влага впервые катилась по высоким скулам, а длинные пальцы зарывались в едва пробившуюся апрельскую траву, словно желая разорвать её также, как было навеки растерзано его сердце.       Боль, острая боль пронзала воспалённый мозг, вновь и вновь прокручивая перед глазами картины боя у Унгобада. Боя, в котором погибла его юная жена. Лишь час назад он был в склепе на окраине парка, где в гробу было погребено всё, что нашёл он от любимой на поле боя, - лишь длинный золотистый локон. Эти звери, эти проклятые орки - они разорвали её на части.       Корона, весенний венец, отброшенная, покатилась по траве. Застонав, эльф сжал голову испачканными во влажной земле руками. Почему она ослушалась его? Почему не осталась с сыном в замке, в Мирквуде?       Горькие рыдания нарушали звенящую тишину, стоны и злые, полные чёрной ненависти к врагу слова выплёскивали боль, что разрывала на части сердце Владыки.       Никто, кроме него, не смел подойти к задыхающемуся от чёрной траурной печали Королю. - Трандуил, - позвал Эрамииль, опускаясь возле эльфа, что был его другом, на траву и кладя руку на широкое вздрагивающее плечо. - Трандуил. - и он зашептал над ним заклятие, обращающее боль в холод, а стремительно колотящееся сердце в ледяной осколок. ***       Пять лет, с тех прошло почти пять лет, за которые молодой король переменился, из доброго, улыбчивого, пусть и немного надменного превратившись в холодного, полного злого сарказма эльфа. Владыку, который наслаждался леденящим холодом зимы и ненавидел снова приближающийся апрель.       Оторвав взор от звёзд, что вновь, окатив горечью, напомнили об утраченном счастье, Трандуил, отвернувшись от ручья, направился к замку и, преодолев несколько этажей и коридоров, остановился на минуту у высокой двери. Войдя в спальню, он подошёл к почти прикрытой шёлковым балдахином кровати.        Его сын не спал. Маленьким клубочком свернувшись под одеялом, он смотрел в окно, за которым роем кружились белые снежинки. - Папа! - обрадовался мальчик, садясь в кровати и протягивая к нему руки. - Ты не спишь, Леголас? - спросил Трандуил, беря его на руки и крепко прижимая к груди. - Папа, почему у всех есть мамы, а меня нет? - вместо ответа задал ему свой вопрос малыш. - Откуда я у тебя появился?       Вздрогнув, Лесной Владыка вгляделся в бледное личико своего светловолосого сына, чьи голубые глаза были точной копией прекрасных глаз его возлюбленной. - Ты видел ручей, что бежит в глубине сада? - спросил он, подходя к окну и указывая маленькому эльфу на одну из заснеженных дорожек. - Да, - кивнул мальчик, опуская голову на грудь отца. - Одной апрельской ночью под лучами ярких, как самоцветы, звёзд, я нашёл тебя на его берегу.