Скажи мне, папа, я - подарок?

      Золотая осень пожарами захватила Мирквуд. После необычайно тёплых сентября и октября листва только сейчас начала алеть и радовала глаз буйными красками. Да только лесной владыка, меряющий быстрыми шагами библиотеку, кажется, совсем не замечал тех прекрасных пёстрых оттенков, что царили за высокими окнами.        В ледяных озёрах синих глаз полыхал гнев, каждое движение было резким, порывистым, чудесной работы осенняя корона — легчайший венец отлитых из золота и украшенных самоцветами кленовых листьев — лежала на высоком дубовом столе, очевидно, и она раздражала сейчас короля.        Какую ошибку он допустил в воспитании своего сына? Что упустил? Чего не заметил, если теперь даже эреборский гном насмехается над ним? Что это ещё за сплетни, чёрт возьми, о том, что Леголас ночи напролёт читает поэмы своей молодой жене и учит её синдарину? Неужели он не в курсе, чем нужно заниматься с юной девой в постели? Нет! Этого просто не может быть! Нет, только не его сын!       Наполнив серебряный кубок крепким вином, Трандуил залпом осушил его и с громким стуком поставил на прежнее место. Сколько же бессчетных веков он добивался, чтобы его возомнивший себя первым холостяком Средиземья сын наконец женился. Хотя, почему первым? Не так давно король общался с Элрондом из Ривенделла, у того с сыновьями была такая же проблема — ни один из близнецов не желал выбрать себе невесту, а дочь Арвен вообще полюбила человека и ни о ком, кроме него, слушать не хотела, заявив, что, если её не выдадут за дунадана Арагорна, она вообще незамужней останется. И отец даже смирился с её решением остаться в девах, так нет, угораздило же её бабушку, владычицу Лотлориэна Галадриэль, в сговоре с Келеборном поощрять этих двоих безумцев, да ещё и устроить их помолвку.       О времена, о нравы! Неужто мир совсем сошёл с ума? А впрочем, и он сам наверное тоже. Ну почему так трудно ныне заставить отпрыска обзавестись семьёй? Неужто король о многом мечтает? Просто понянчить внука, просто чтобы холодные стены замка наполнились звонким детским смехом и шумным топотом. Да, он и впрямь допустил много ошибок в воспитании сына. Холодность по отношению к маленькому мальчику, который, оставшись без матери, всей душой тянулся к нему, она непростительна. Так неужто Эру теперь таким изощрённым способом наказывает его за этот грех? Уже не одну тысячу лет Трандуил пытается найти ту, что растопит заледеневшее сердце его сына, да только всё попусту — упрямец и слышать ничего не желает, и никакие угрозы ему не страшны. Ну подумаешь, лишится титула, так возьмёт лук со стрелами и умчит прочь на лихом скакуне в дальние земли — поминайте, батя, как звали. Никакие посулы, никакие уговоры не меняли его планов остаться холостяком.       А уж сколько ссор и гневных столкновений произошло в этой самой библиотеке, их все и не счесть. Сколько взаимных обвинений вобрали в себя эти стены?       В памяти владыки всплыла ужасная перебранка, имевшая место быть здесь более двухсот лет назад. Вновь наполнив и осушив кубок, он словно увидел перед собой облачённого в белый расшитый золотом сюртук сына. Глаза мальчика горели недобрым огнём, красиво очерченные ноздри гневно подёргивались. Хотя, какой к оркам мальчик? Взрослый эльф, почти трехтысячелетний воин! Причём, ещё более упёртый, чем все гномы Одинокой Горы вместе взятые! Другие в его возрасте уже внуков имеют, а то и правнуков, а этот упрямый баран даже женой не желает обзавестись!  — Ну вот скажи, чем тебе не нравится Исилиэль, дочь Хитариля? — искренне недоумевая, спросил у него тогда Трандуил. — Она мила, воспитана и не дурна собой.  — Да она только спит и видит, как стать принцессой Лихолесья, от того и хлопает глазками перед вами, папа! — тихо, но от этого не менее холодно обронил Леголас.  — Хорошо, а Тандарель, дочь Сореля и Милдроль, чем плоха? И воин, и весела, как раз тебе под стать! — царственный эльф заметил, как на шее сына нервно задёргалась жилка.  — Владыка, я знать не желаю эту мегеру! Она же на днях имела дерзость вызвать на поединок собственного брата, а, проиграв, утверждала, что поддалась ему из жалости! Увольте!  — Не уволю! — тут же отрезал король. — А вот Нелиан, наша гостья, разве она не чудо? У неё дивные чёрные локоны и фиалковые глаза — чем не невеста? Уверен, она способна окружить мужа нежнейшей лаской и заботой.  — Вот и женитесь на этом кладезе добродетели сами, если вам так угодно, отец, — раздражённо посоветовал принц, — а меня будьте любезны оставить в покое!        Вздрогнув, как от удара, владыка, уже не скрывая ярости, уставился на сына.  — Я не понимаю тебя! Каждый год я устраиваю балы, каждый год приглашаю на них десятки красавиц, и ни одна, ни одна тебе не по нраву! Объясни мне наконец, кого я должен позвать, чтобы тебе угодить?!  — А может хватит уже, отец, изображать из себя сваху? — н-да, дерзость Леголаса порой бесила Трандуила, — Я не хочу жениться, и точка! Я устал от смотрин, которые вы с завидной частотой устраиваете! Честное слово, я уже сам чувствую себя девицей на выданье! С меня хватит! С этого дня я не появлюсь ни на одном из дурацких сборищ, которые вы устраиваете, отец!        Король едва не выпалил, что пусть только попробует, но вовремя спохватился, поскольку попробует, попробует непременно.  — Ну хорошо, — окинув сына проницательным взглядом, умерив тон, решил зайти с другой стороны владыка, — быть может, у тебя есть тайная зазноба? Ты только скажи, я всё пойму и тут же зашлю к ней сватов.  — Имеется такая, — ехидно промолвил тот и, заметив, каким интересом загорелся взгляд отца, тут же прибавил. — Её зовут Килратель, и она в принципе не далеко.  — Кобыла? — лицо короля вытянулось от разочарования, и тут же царственная особа закипела праведным гневом, — Да ты издеваешься надо мной?! Подумать только — я ему о женитьбе, а он мне о лошадях из конюшни! По-твоему, сын, это одно и тоже?  — А чем нет? — приподнял тот бровь. — Тот же племенной отбор, так же пои, корми, следи, чтобы вовремя случалась и размножалась, вот только нудных причитаний и недовольства слушать не нужно. Кипящий от негодования король таки издал смешок.  — И всё же, скажи мне, ты хоть раз девушку на свидания приглашал? Водил ли в ночной тиши по спящему лесу, обнимал за тонкий стан?  — Чего? — Леголас в недоумении уставился на короля, — Да вы, похоже, романтик, отец, вот, разве что, в толк не возьму, вам зачем это знать?  — Да чтобы понять, чёрт подери, ты вообще знаешь, зачем создана девушка? — из глаз владыки в этот момент, казалось, сыпались искры, а руки резко взметнулись, рассекая воздух. — Или у тебя совсем другие пристрастия, и о внуках мне не стоит и мечтать?!  — Клянусь, отец, я никогда, слышите, никогда не женюсь! — губы Аранена побелели, на высоких скулах заходили желваки, руки невольно сжались в кулаки. — А если вам так приспичило иметь внука, так пойдите и поищите его у того ручья, где апрельской ночью нашли меня!       С этими словами эльф покинул библиотеку, с грохотом захлопнув за собой резную дубовую дверь.       Цветисто выругавшись, Трандуил, кипя от раздражения, вновь наполнил свой кубок. Что? Что, Эру всемогущий, он делает не так? Почему его сын так хладнокровен и равнодушен к прекрасным девам? Неужели и впрямь страсти его имеют совсем иные наклонности? Нет! Даже думать об этом отвратительно! Только не его сын!        С тех пор Трандуил перестал так часто устраивать балы и смотрины невест, вместо этого он тайно следил за сыном, но это не приносило никаких результатов. Ни в порочных, ни в любовных связях Леголас замечен в следующие сто лет не был. Он был всё также горд, всё также воинственен в сражениях и защите своих земель, но абсолютно холоден — ни капли живых чувств, ни капли эмоций.       И вот однажды в жизнь лесного владыки совершенно неожиданно ворвалась дочь его давнего друга, целителя Эрамииля. Забавная маленькая пигалица — об эльфийской крови, что текла в её венах, говорили лишь острые ушки да внешняя схожесть с отцом. Как позднее оказалось, эта трогательная девчонка, имеющая светлые кудрявые локоны и лишь на голову переросшая гномов, являлась плодом запретной любви Эрамииля и дунаданки Гилраэнь — матери всё того же пресловутого Арагорна, в котором души не чаяла дочь владыки Ривенделла. По просьбе волшебника Гэндальфа король отправил её в свой замок, где она должна прибывать, пока маг не соберётся везти сей дивный подарок ни сном, ни духом не ведающему о его существовании брату.       Эта девочка, Элениэль, не вызвала у владыки особого интереса, просто не мог же он отказать в крыше над головой ребёнку друга? Но всё разительно изменилось, когда, безмерно утомлённый, он вернулся со своим войском с Битвы Пяти Воинств. Стоило королю увидеть, какие взгляды бросает его сын на малышку, как старательно держится от неё подальше, но в тоже время тайком любуется, как в голове тут же завертелся водоворот мыслей. Его сын всё же имеет слабость к прекрасному полу, и это не может не приносить облегчения и радости встревоженному родителю, а эта самая представительница прекрасного пола является дочерью целителя Эрамииля и внучкой перворождённого Эрмулда — обладателей редчайшей магической крови. При мысли о том, какие от этого союза могут родиться внуки, короля прямо-таки эйфория окрыляла, но, меж тем, он не хуже сына осознавал, что дева сама ещё беспечное дитя и ни о какой свадьбе не может идти и речи. А всё же, идея не давала покоя бессонными ночами и долгими днями бесконечно тянущихся лет. Леголас изменился, король видел это. Но изменился далеко не в лучшую сторону. Он стал нервным и вспыльчивым, подчас слишком гневливым и раздражительным, лишь только отцу было известно, какая тайная страсть его снедает.       Сто лет прошло прежде, чем юная эльфийка переступила вновь порог замка мирквудского владыки. Вместе со своим братом она привезла в Лихолесье омерзительное существо — некоего Голлума, о содержании коего в тюремной камере под стражей ранее договорился Гэндальф.       Не ожидавший подобного везения Трандуил в тот же вечер просил у Арагорна руки его сестры для своего сына, дунаданец же ответил, что сам он не против такого союза, но только с согласия самой девы. Вот чтобы испросить этого согласия, они вдвоём и отправились в восточное крыло замка, где располагались гостевые покои. И каково же было удивление обоих, когда прямо у дверей спальни гостьи они увидели страстно целующуюся парочку. Арагорн был шокирован, и это ещё мягко сказано, а вот король с неимоверной отцовской гордостью взирал на то, как его сын с упоением целует девушку. Стоит ли говорить о том, что в ту же ночь помолвка была заключена без лишних вопросов к голубкам?       Вот только теперь, по прошествии Войны Колец и других, не менее трудных испытаний Традуил не знал, стоит ли ему так гордиться или впору биться лбом о ближайший косяк?       Как и положено, через год после помолвки в Минас-Тирите состоялась свадьба, а сейчас в Лихолесье готовилось не менее важное торжество по случаю этого прекрасного события, да только чему радоваться, если его балбес сын читает своей жене по ночам поэмы? А как же, простите, страсть и ожидаемые внуки? Неужто принц и впрямь не знает, за каким лихом имеет тычинку в штанах? Ну в самом деле, ему, что, на пальцах объяснять? Может ещё и картинку нарисовать? Пошаговое руководство к действию, так сказать? Ох, как прав Гимли — нужно было его в своё время заставить изучить программу порноканалов. Но ведь сын так часто целует свою жену, неужто ему в штанах при этом не жмёт?       За окном уже давно стемнело, а владыка всё размышлял, как бы объяснить непутёвому чаду, что ночью с женой можно заняться чем-то более интересным, чем изучение поэм, когда дубовая дверь, чуть слышно скрипнув, отворилась, и в библиотеку вошёл виновник его переживаний.  — Вы хотели видеть меня, отец?  — Мне нужно поговорить с тобой, сын, — обернувшись, Трандуил внимательно вгляделся в усталое лицо принца. Ну неужто его отпрыск может быть столь невинен? Ведь он прошёл войну и множество сражений, он упорно искал свою исчезнувшую жену, и нет сомнений в том, как искренне он её любит. Однако, не бывает и дыма без огня, а Гимли с утра всю библиотеку насквозь продымил.  — Я слушаю вас, отец, — пройдя в глубь комнаты, Леголас остановился возле камина.  — Где сейчас Элениэль?  — В спальне, она просто заблудилась в лесу, — ответил тот, оправляя белые манжеты на рукавах рубахи, — это всё, что вы хотели узнать? Я могу идти?  — Задержись, — король вскинул руку в упреждающем жесте. — У меня есть несколько вопросов к тебе.  — Я весь внимание, — в голубых глазах эльфа читались интерес и недоумение.  — Скажи, сын, а правда ли то, что ты по ночам читаешь молодой жене поэмы и учишь её синдарину?       Голубые глаза Леголаса наполнились ещё большим недоумением, словно он только что увидел, как в окно втискивается назгул и предлагает купить у него фенечки из Мордора. Расправив плечи, он молча в ожидании воззрился на отца.  — Нет, я конечно понимаю, романтика — это наше всё, — не моргнув глазом, продолжил тот, в принципе, и не таких взглядов от сына за три тысячи лет насмотрелся. — Но видишь ли, хотелось бы знать, вы от романтики к физике переходите?  — Не понимаю вас, отец, — после некоторого молчания наконец промолвил Аранен, теперь уже владыку разглядывая так, будто тот пытается перепродать фенечки. — Обычно подобные разговоры проводят матери с дочерьми перед свадьбой, — вздохнув, начал Трандуил, — как правило, отцам нет нужды проводить их с сыновьями, но, похоже, у нас другой случай.       Приподняв брови, принц продолжал выжидающе смотреть на отца.  — Видишь ли, — наконец решил озвучить волнующую его проблему Трандуил, — до меня дошли слухи, что мой сын не знает, как исполняется супружеский долг.  — Что? — закашлялся Аранен — кажется, назгул предлагал фенечки по гораздо более выгодной цене, а мирквудский владыка — спекулянт. — И кто же разносит подобные слухи?  — Весьма уважаемая персона, — пожал плечами король, подходя к высокому окну, за которым в глухой ночи зажигались звёзды и, шелестя, облетали жёлтые листья с вязов. — гном Гимли.  — Гимли? — недоверчиво переспросил принц. — С чего он это взял?  — Не могу утверждать наверняка, — обернулся к сыну Трандуил, — но кажется, твоя жена с ним поделилась.       Лицо Аранена начало стремительно темнеть, глаза зажглись весьма недобрым огнём.  — Отец, моя жена имеет весьма нехорошую привычку дурно шутить, — наконец произнёс он. — Уверяю вас, подобных проблем нет.  — Да какая же дева шутит на такие темы? — в свою очередь в недоумении возмутился король. — Да ещё и с гномом?  — Ваше счастье, отец, что вы не знаете того, какими проделками она отличилась за время похода, — гневно сжимая кулаки, словно желая кого-то придушить, наверное, назгула, чтобы цену не сбивал, хмыкнул эльф, — Хотя учитывая, что вы долго и близко общались с её дружками хоббитами, то должны представлять, на что она способна, если сильно разойдется.  — И тем не менее, Гимли был уверен, он вовсе не шутил, — разговор был не из лёгких, но отступаться Трандуил был не намерен. — Так что лучше поведай мне, сын, в чём ты видишь супружеские обязанности?  — Уверяю вас, отец, — на высоких скулах Леголаса заходили желваки, — в своё время у вас обязательно появятся внуки.  — Давай уточним, где ты их намереваешься взять? Часом, не у ручья поискать? — подозрительно прищурился владыка. Глаза его метали молнии, но, всё же, уже чуть мягче он продолжил. — Я знаю, что виноват перед тобой. Твоя мать погибла, ты не видел семейной жизни супружеской пары, я многого не смог тебе вовремя объяснить, погружённый в своё горе, я часто отворачивался от тебя и не дал ответов на главные вопросы, но если это столь необходимо, то давай поговорим сей…  — Отец, поверьте, я имею представление, откуда берутся дети, и подозреваю, что вы, всё же, не у ручья меня нашли, хотя, возможно, именно там и сделали! — бледнея, перебил его Леголас. Усталость эльфа как рукой сняло — кажется, он бы сейчас сам приплатил назгулу, чтобы тот отвлёк Трандуила новыми побрякушками, да только, видно, не судьба.  — И тем не менее, — не унимался Трандуил, похоже, решивший-таки исправить все допущенные в воспитании сына ошибки. — Давай я расскажу тебе, в чём отличие мужчины и женщины, и как достигнуть того, чтобы у пары появился младенец.  — Отец, — медленно, раздражённо протянул Леголас, облокачиваясь на каминную полку и складывая руки на груди, — поверь, не стоит, я и сам всё знаю.  — Не перебивай меня! — отмахнулся расхаживающий взад-вперёд король. — Если бы ты знал, я бы не выслушал сегодня утром столько насмешек от гнома; так вот, у нас, мужчин, есть такой орган, который…  — Хватит, отец! — багровея, выкрикнул разгневанный Аранен и, широкими шагами пересекая комнату, направляясь к дверям, добавил, — я вовсе не девственник и прекрасно умею пользоваться тем органом, который вы упомянули. — с этими словами, покинув библиотеку, он громко хлопнул дверью.  — Не девственник, — повторил слова сына владыка, в голосе его сквозило глубокое удовлетворение. Подойдя к письменному столу, он наполнил кубок вином из хрустального графина и, подняв его в шуточном тосте, взглянул на захлопнувшиеся за сыном двери, — за то, что ты — не девственник!       Осушив кубок до дна, накинув на широкие плечи белый плащ, Трандуил поспешил в сад, где среди сыплющих пожелтевшей листвой деревьев надеялся хоть ненадолго найти покой и уединение.        Прекрасная осенняя литая из золота корона так и осталась лежать на столе, сейчас король не нуждался в ней.       Листья с тихим шелестом опадали, словно таинственный золотой дождь, срываемый с ветвей ночным ветром; бредя узкими тропами осеннего сада, вглядываясь в распустившиеся хризантемы, горьковатым ароматом которых был напоён холодный ноябрьский воздух, король и сам не заметил, как вышел к звенящему, серебристой лентой извивающемуся ручью. Яркие звёзды отражались в его прозрачных водах, и в этом хрустальном сиянии владыка различил пелену светлых волос возлюбленной. Воспоминания — они порой возвращаются так ярко, словно чувствуешь всё снова, будто это всё сейчас наяву.        Трандуил видел, нет, он чувствовал, осязал, как обнимает свою юную жену, как нежно касается губами губ смущённой возлюбленной. Она столь прекрасна, столь невинна, что хочется целовать её вновь и вновь, хочется гладить, ласкать, смотреть в туманящиеся голубые глаза.        Опустившись на изумрудную траву у звонко журчащего ручья, он, усадив её к себе на колени, принялся развязывать ленты белого подвенечного платья. Вот шёлк соскользнул с хрупких плеч, и взору короля предстала трепещущая девичья грудь, в нетерпении он покрывал её нежными поцелуями, сжимая узкие плечи чуть испуганной эльфийки, становясь всё настойчивей и уверенней.       В ту ночь они так и не добрались до спальни, Леголас даже не подозревает, как близок оказался к истине — он был зачат у прекрасного, не замерзающего в самые лютые морозы ручья.