four kisses

Когда они впервые встречаются, весь рот Гарри перепачкан земляникой, и Луи смеётся. Ему правда не следовало этого делать, потому что мама говорила ему подружиться с кем-нибудь, а так явно смеяться не очень-то и вежливо и, возможно, даже грубо, но всё же он смеётся. У Гарри большие зелёные глаза и такой же большой рот, измазанный земляникой, и Луи, всё ещё хихикая, протягивает ему платок. — Вот держи, земляничка, — он продолжает хихикать, потому что этот мальчик очень сильно краснеет, но берёт платок, бурча под нос благодарности, и Луи думает, что он забавный. А ещё у него есть кудряшки и, ну, Луи очарован. Луи уже собирается познакомиться с этим глупым мальчиком, но тут его мама прибегает и, ворча под нос что-то о его гиперактивности и озорстве, хватает его за руку, уводя к чемодану. Луи оборачивается, вновь хихикает и машет рукой. Забрать платок он забывает. * Лотти хватает его за руку и тянет на себя, надеясь оставить Луи дома, но мама, хмурясь, обещает, что на зимние каникулы мальчик обязательно вернётся домой, а до этих пор ему нужно учиться. Луи корчит рожицу, слыша эти слова, потому что учёба — это ужаснейшая скукота, а затем показывает сестрёнкам язык. Вдруг в его голову приходит гениальная идея. Он хватает Физзи и Лотти за руки, не оборачиваясь, бежит к кофейным столикам возле маленького кафетерия, быстро осматривается и, поняв, что на них никто не смотрит, превращает яблоко в жабу. Девочки визжат. Джоанна, до этого рассеяно оглядывающаяся в поиске детей, с полными ужаса и гнева глазами, поворачивается на крик. Луи улыбается и бежит прямо на платформу девять и три четверти, оборачивая голову и на ходу посылая сестрёнкам поцелуи. Его мама качает головой. Луи вновь хихикает. * Оказывается, что бежать, смотря за спину — это не самая лучшая идея, и Луи понимает это, когда сталкивается с кем-то прямо головами. Его затылок жутко болит и кажется, будто голова раскалывается на две части. Ой, ой, ой, мама точно устроит ему нагоняй, особенно после того, как он падает прямо на мокрую брусчатку, больно приземляясь и пачкая мантию в грязи. Луи в ужасе, он в стопроцентном ужасе, а парень прямо перед ним хихикает, потирая место ушиба. Ох, как же Луи сейчас зол, мама точно сейчас его убьёт (ну, ровнёхонько после того, как он задаст нагоняй этому парню). — Ты что натворил, идиот! — кричит он на всю платформу, обращая на себя внимание некоторых родителей и учеников. — Это же новая мантия, придурок! Луи накидывается на парня, ударяя кулаком точно в живот и заставляя его упасть со сдавленным «ой». Тут же на платформу, вместе с чемоданами и сёстрами, влетает его, хоть и разъярённая, но уже давно привыкшая к выходкам сына, мама, и Луи понимает, что он, чёрт возьми, попал (прежде чем он это осознаёт, кулак мальчика ударяет точно ему в глаз). * — О чём вы только думали, мистер?! — сверкая молниями в глазах, ругается Джей. Девочки, явно восхищённые смелостью и храбростью брата (ну, Луи уверен в этом) (хотя, скорее, они боятся попасть под горячую руку мамы, но парню не стоит об этом знать), молчат. Поправляя грязную мантию, Луи бурчит что-то вроде: — Он первый начал, мам, — тут же с лавочки, размахивая кулаками, подскакивает парень, с явно абсолютно недобрыми намерениями. Его тут же усаживают обратно родители. — Лиам! Успокойся! — парень хмурится и отворачивается, потирая живот, тоже бурча себе что-то под нос. Не проходит и двух минут, как они переглядываются, с явной ненавистью, а потом смотрят на свои семейки, обменивающиеся извинениями и любезностями. Вдруг по всей платформе разносится звон колокольчиков, оповещающий, что поезд вот-вот начнёт своё движение, и людей вокруг вдруг становится значительно меньше. Все сразу же забывают о конфликте и подскакивают со своих мест. — Мама! - верещит Луи с ужасом в голосе. — Я забыл попрощаться с мистером Пимом! И поезд сейчас уедет, мама, нам нужно домой, я забыл обнять мис… — Луи, успокойся, — озабоченная явно не прощанием сына с котом, произносит Джей. — Лоттс, Физзи, попрощайтесь с братом! — произносит женщина таким тоном, который требует повиновения, и девчонки тут же прыгают к брату в объятья, шепча и крича, как они его любят. Луи хмурится. — Девочки, я уже не маленький, вы меня позорите, отлепитесь! — Луи Уильям Томлинсон, веди себя прилично, ладно? — произносит его мама, обнимая сына. Тот еле сдерживает слёзы, хоть и делает вид, что хочет, чтобы семейка ушла от него поскорее. — Не ругайся с Лиамом больше, прошу, детка. — Мама, а как же мистер Пим? … — со слезами на глазах произносит мальчик, явно озабоченный этим происшествием. — Мы пошлём тебе с ним открытку, ладно? — улыбается женщина и подкатывает все вещи к вагону. — Мистер Пейн, не могли бы вы помочь затащить? * Вагон первокурсников переполнен гомоном, шумом и атмосферой ожидания. Он находит наконец-таки свободное место в самом последнем вагоне и приземляется на нижнюю полку, кладя сумки под ноги. Тут же в дверь кто-то стучится. Тут же гениальная идея посещает его голову. Он хватает из сумки шоколадных лягушек и очень сильно надеется, что за дверью магглорожденный. Он за пару секунд очищает шесть лягушек от упаковки, запихивает карточки в карман, обещая себе рассмотреть их потом (но очень надеется, что там есть коллекционная карточка с Альбусом Дамблдором) и просит подождать ещё секунду. Он раскидывает лягушек по всему купе и распахивает дверь, хитро улыбаясь (скорее, пытаясь сдержать смех). Там оказывается земляничный мальчик. Сначала он смотрит на Луи, сверкая зелёными яркими глазками, а потом, наконец, осматривает номер. Его глаза наполняются ужасом, и Томлинсон понимает, что тот буквально в шаге от того, чтобы завизжать. Он хватает мальчика за мантию, затыкает ему рот ладошкой и затаскивает в купе. — Чёрт возьми, земляничка, ты выглядишь сейчас как герой фильмов ужасов, — хихикает Луи и закидывает одну из лягушек в рот. Мальчик, на этот раз, захлопывает рот ладошкой на этот раз самостоятельно, пытаясь не закричать. Луи смеётся в голос, не в силах сдержаться. — Успокойся, они не живые. Это магия. Ну, попробуй, они правда вкусные, — сверкает глазками он, наконец успокаиваясь, и хватает прыгающую по столу и жутко громко квакающую лягушку в ладошки, прежде чем протянуть её парню. — Я Луи Уильям Томлинсон, а ты? — произносит он, закидывая третью лягушку в рот. Кудрявый мальчик напротив, кажется, лишён дара речи, дрожащими руками держа лягушку в ладошке, боясь даже взглянуть на неё. Луи вздыхает, забирает шоколад и запихивает вместе с другими тремя во внутренний карман самого маленького чемоданчика. Зеленоглазый вздыхает, более-менее успокаиваясь. — Гарри Эдвард Стайлс. Луи хихикает. — Смешная фамилия. * Гарри странный и  (по крайней мере, так кажется Луи) немного забавный. Он говорит о каких-то супергероях, не может правильно произнести имя «Джеймс», ломает одну из фигурок бразильской сборной по квиддичу из коллекции Луи и всё время дрожит от шума в коридоре. Луи думает, что к вечеру у него будет жутко болеть живот, потому что так много он не смеялся никогда, но Гарри забавный. У него в сумке контейнер с земляникой и черникой и они с удовольствием уплетают ягоды, пачкая пальцы и губы синей краской. Они выглядят до смешного нелепо, и Луи смеётся. (Ему правда стоит перестать это делать) — На какой факультет ты хочешь попасть? — спрашивает Луи, облизывая пальцы. Он уже давно понял, что мальчик маггл (ради бога, какой чистокровный волшебник боится шоколадных лягушек и отказывается их есть?!), но всё-таки он должен знать хоть что-то о Хогвартсе. И ожидания Луи не подводятся. — Эм, Равенкло? — немного уверенно произносит Гарри и чуть хмурится. — Моя сестра учится там и я, ну, хотел бы, чтобы она была рядом? — У тебя есть сестра, которая учится в Хогвартсе? — искренне удивляется Луи, и Гарри кивает. — Единственная сестра, она старше меня на четыре года и, да, она тоже учится в Хогвартсе. Хочет стать старостой факультета, — Луи не успевает что-либо ответить, как в дверь стучатся. Гарри, вновь чуть дрожа от звука, всё-таки открывает дверь (пусть и очень медленно, по мнению Луи) и начинает сиять улыбкой, явно храбрея. — Найлер! — кричит он, притягивая парня в объятия. — Где ты пропадал? — Эм, я увидел на вокзале жабу, — краснея, признаётся он, бросая неуверенные взгляды на Луи. — И побежал за ней. И да, эм, кстати, она вновь сбежала? … — то ли спрашивая, то ли утверждая, произносит парень, и Луи хихикает, думая, что он тоже забавный. Имея недюжинный набор смелости и бесстрашия, он отталкивает Гарри в сторону и протягивает парню руку. — Луи Уильям Томлинсон! — Найл Джеймс Хоран, я дружу с Гарри. На какой факультет ты хочешь попасть? - Луи, сверкая глазами и выпячивая грудь вперёд, гордо произносит: — Гриффиндор! Найл начинает сиять ярче и произносит, заваливаясь на сиденье и забывая закрыть за собой дверь: — Я тоже, приятель! В коридоре слышится визг, а затем мимо проскакивает жаба. Булькая, Найл срывается с места, приправляя всё визгами. — Кэнди, вот ты где! * Луи совершенно точно и стопроцентно не волнуется. Хм, подумаешь, что сейчас они выйдут в обеденный зал (он просто огромный, к искреннему восхищению Луи), на него наденут шляпу и затем решится судьба всей его жизни (и он точно ничего не драматизирует, нет). И да, он точно не волнуется, стоя в этой малюсенькой комнатке, а его коленки, конечно же, не подкашиваются (ну, только, может быть, чуть-чуть. В общем, не так уж это и важно). Он не волнуется. Он в ужасе. Боже, он сейчас упадёт в обморок и задохнётся, потому что, чёрт, если он не попадёт на Гриффиндор, все планы на его жизнь рухнут (и опять же, он не драматизирует!). Ведь он так мечтал оказаться бесстрашным. В комнату входит профессор Макгонагалл, и ладошки Луи потеют. Его тошнит. Гарри солнечно улыбается ему с другого конца комнаты, а затем пробирается сквозь толпу ближе, не слушая речь, и хватает его за руку. — Всё будет хорошо. Я уверен, — солнечно улыбается кудрявый. Луи, почему-то, верит. * Они входят в зал, крепко держа друг друга за руку, чтобы не потеряться в этой толпе (а ещё, возможно, чтобы оказать друг другу моральную поддержку) и улыбаясь. Профессор в алфавитном порядке произносит фамилии и толпа постепенно уменьшается в размерах. Теперь, в ужасе смотря на него, Гарри одними губами шепчет, что: — Сейчас. Буду. Я, — впрочем, это не оказывается нужным, потому что тут же на весь зал раздаётся чёткое «Мистер Стайлс», а затем Гарри рядышком разжимает их ладошки. Он на ватных ногах тащится к табуретке, садится на неё и тут же большая шляпа закрывает заинтересованные взгляды учеников вокруг. Впрочем, Гарри всё равно крепко зажмуривается, ожидая вердикта. — Гриффиндор, — чавкает, наконец, шляпа, и по залу разносятся аплодисменты. О нет, только не это. Гарри в ужасе. * Луи попадает на Гриффиндор (слава, чёрт возьми, богу) , Найл, на, чёрт возьми, Слизерин, и тот противный парень, что врезал ему прямо в глаз — тоже. Гарри и Найл думают, что это конец света, потому что, чёрт, Найл даже не чистокровный. Он по-лу-кров-ка. — Всё будет хорошо, — Луи крепко сжимает руку кудрявого и смотрит прямо в глаза. — Я обещаю. * И, ладно, Луи ни за что бы не подумал, что в школе может быть так весело. Хотя, ладно, так уж и быть, сначала всё просто ужасно. Когда они, наконец, попадают в спальню Гриффиндора после праздничного ужина, все просто валятся с ног от сытости и усталости. Луи разве что успевает переодеться в пижаму и запихать чемодан под кровать — потом он засыпает мёртвым сном, под приглушённое стрекотание кузнечиков за окном. Гарри же падает на кровать, сворачивается в клубочек и плачет, бормоча что-то вроде «тупой», «идиот» и «глупый» (если честно, в плохих словах Луи разбирается не так уж и хорошо, как это кажется на первый взгляд). В любом случае, Луи просыпается, когда луна в полной мере засверкала за окном, а все в комнате спали (Луи был очень рад, что занял в двухэтажной кровати низ, потому что он, возможно, немного боится высоты. На самом деле, много). И ему, возможно, стоило хотя бы узнать имена соседей, но он сделает это завтра. Неважно. Луи слышит рыдания с соседней кровати и, потирая глаза кулаками, он сползает, ступая босыми ногами по голому полу. Тут же всхлипы с соседней кровати прекращаются, но Луи не глуп и уж тем более не так прост. — Земляничка? — шепчет он, и всхлип с соседней кровати раздаётся вновь. Луи садится рядом и притягивает парня к себе. Пусть ему всего одиннадцать (вообще-то, в канун Рождества будет уже двенадцать), ему не раз приходилось успокаивать младших сестрёнок, поэтому он знает, как с этим справляться. — Хэй, земляничка, иди сюда, — Луи улыбается и Гарри, вытирая слёзы со щёк рукавами, прижимается к груди Луи. — Гриффиндор не означает, что ты идиот, ладно? Это крутой факультет, и я всегда буду рядом, чтобы тебе помочь, ага? Всё будет отлично. Гарри кивает и шмыгает носом, чуть успокаиваясь. Луи улыбается и обнимает Гарри крепче. А потом они засыпают в объятьях друг друга, прячась под одеялом от надоедливого света Луны. * И, да, вернёмся к теме, Луи никогда бы не подумал, что в школе действительно может быть весело. Но, тем не менее, им было правда весело. Почти все уроки в расписании у него и Гарри совпадали, что, хоть и не радовало учителей, было счастьем для них двоих. Найл был напуган попаданием в Слизерин не меньше Гарри, попавшего в Гриффиндор, но он сдружился с тем самым парнем, Лиамом. Сколько бы Луи это не злило, и сколько бы он недовольно не ворчал под нос, он оказался хорошим парнем. Так что да, с Лиамом и Найлом они встречались на зельеварении, астрономии и полётах на мётлах. Им преподавали только обязательные предметы, но они любили поболтать и посмеяться, что вечно приводило их к бедам. Именно так они оказались на отработке со старостой Равенкло. — Ай, Стайлс, что ты творишь? — визжит Луи, пытаясь увернуться от метлы, которая так и норовит сбить его с ног. Гарри захлопывает рот рукой и пытается снять заклинание, но ничего не выходит. — Я убью тебя, земляничка, клянусь, — верещит он, носясь по коридору, пытаясь избежать ударов, в то время как Гарри судорожно пытается снять действие заклинания. Тут, наконец, их замечает ненавистный староста и, достав палочку из кармана, а затем прошептав что-то себе под нос, заставляет метлу, наконец, упасть. Джеймс Флетчер смотрит строго, но всё же чуть улыбается. — Минус десять очков Гриффиндору! — тут же грудь Гарри и Луи надувается от недовольства, а сами они задыхаются от ругательств. — Так не честно, Джем! — кричит Гарри и, ладно, Луи хихикает. Чуть-чуть. Потому что, ну, сколько бы они не тренировались в гостиной Гриффиндора по вечерам все эти месяцы, вместо «Джеймс» у него всё равно выходит «Джем». Так что да, Луи хихикает, но никто не в праве его судить. Тут в другом конце коридора появляется ещё одна равенкловка, и Гарри, узнавший в ней сестру, улыбается. — Джемма! — Гарри? — искренне удивлённо и рассеяно произносит девушка и выпускает руку ещё одного равенкловца из своей. Мальчик опускает голову. — Что ты тут делаешь? — Я, возможно, добавил в зелье от фурункулов порошок мандрагоры вместо растёртых иголок дикобраза? — смущённо улыбаясь, произносит он и опускает голову вниз. Джемма раскрывает свой рот от удивления. — Мама знает? Тут же глаза Гарри распахиваются от ужаса. — Не говори ей! Джемма, нет, не говори ей! — девушка улыбается, подмигивает, говорит что-то вроде «Будешь должен, братишка» и уходит, оставляя здесь смутно знакомого мальчика. Да, определённо Луи точно его где-то видел. Гарри выдыхает, уже забывая о конфликте со старостой, вновь накладывает на метлу заклинание и подбегает к тёмноволосому. Луи бежит следом. — За что попал? — Я, возможно, написал не слишком приличное слово в одном из коридоров Хогвартса, — пародируя Гарри, хихикает мальчик, а Луи и следом за ним. Гарри хмурится и произносит: — А мама знает? * Мальчика зовут Зейн, он с Равенкло и ходит с ними на зельеварение, историю магии, полёты на мётлах и астрономию. И он довольно хорошо летает, к мимолётной зависти осознаёт Луи. Впрочем, оказывается, он ещё и хорошо рисует, шутит и хочет попасть в великобританскую команду по квиддичу. Луи думает, что этот парень милый, а ещё, ну, они точно подружатся, потому что даже у него не хватило смелости писать нехорошие слова на стенах Хогвартса. И, да, они определённо подружатся. Поэтому Луи стаскивает у него шарфик факультета, завязывает его себе на шею и громко хихикает, изображая равенкловца. Заклинание уборки у кудрявого получается всё лучше и лучше, по крайней мере, так кажется Луи (ну, хотя бы потому, что теперь метла не бегает за ним, желая хорошенько вмазать), поэтому они бездельничают. Зейн не злится, он тоже хихикает, а потом забирает шарфик из рук Луи и протягивает его Гарри, чтобы и тот примерил. Гарри улыбается и завязывает узелок потуже. — Когда-то я тоже хотел носить шарфик и галстук Равенкло, — хихикает он, пряча волшебную палочку в кармашке мантии. Зейн удивлённо приподнимает брови. — Правда? — Гарри кивает и оборачивается к Луи, который мягко смотрит на своего лучшего друга. — И почему же ты передумал? Гарри пожимает плечами, и Томлинсон притягивает парня к себе. — Ну, с Лу в Гриффиндоре даже веселей. — О, земляничка, какой ты сентиментальный! — наигранно вздыхает парень, но всё же чуть-чуть краснеет. * И, ладно, Луи стопроцентно ненавидит эту жизнь, потому что вся его семья уезжает на Рождество к троюродной тётушке, а он не собирается праздновать свой двенадцатый день рождения, слушая возгласы о том, как он похорошел и вырос. Неа. И именно поэтому он остаётся на Рождество в Хогвартсе, а это значит, что ему придётся праздновать свой день рождения в компании учителей и некоторых ненавистных слизеринцев. Он ненавидит эту жизнь. * — Хэй, Лу? — неуверенно произносит Гарри, заглядывая в полупустую спальню. Томлинсон отвлекается от ненавистной домашней работы по травологии, но не может ничего изменить, поэтому раздражённо вздыхает и поворачивается к другу. — Да, земляничка? — Может, ты захочешь на рождественские каникулы поехать ко мне в гости? Мои родители приглашают, просто скромный рождественский ужин и, ну, обычные маггловские развлечения. Я пойму, если ты не захочешь, — он закусывает губу, ожидая ответа. Луи же сияет. — Гарри, ты шутишь? Я с удовольствием поеду к тебе в гости, мне нужно лишь спросить у мамы разрешения, — кудрявый, наконец, выдыхает, и на его лице расцветает улыбка. Луи подскакивает с пола и подлетает к нему, захватывая в объятия. — Ты самый лучший друг на свете! И, если честно, Гарри не против иметь такое звание. * Луи готов поспорить, что учителя ненавидят их пятерых. Хотя бы потому, что они вечно отвлекаются и отвлекают других, но, хэй, через неделю Рождество, у всех жутко праздничное настроение, а первокурсников не пускают в Хогсмид. Луи возмущён и разочарован. — Мистер Томлинсон, — говорит, уставший от вечных упрёков и замечаний, преподаватель. — Когда окончилась первая магическая война? Вот чёрт, он не успел прочитать нужный параграф, так как был занят на поле для квиддича — они с Зейном пытались освоить несколько трюков на школьных мётлах. И теперь он попал. Профессор Макгонагалл точно вызовет его к себе в кабинет, а так же уведомит обо всём родителям. И ему не разрешат поехать к Гарри на каникулы. Чёрт, Луи попал! — Тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, — шепчет ему на ухо Гарри, делая вид, что уж очень увлечён, строча что-то на пергаменте. Ох, Луи уверен: его друзья самые лучшие на всём белом свете. — Тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, профессор, — повторяет Луи, ярко улыбаясь. Профессор хмыкает. — Молодец, Томлинсон, а я-то уж было подумал, что ты никогда не готовишься к моим занятиям. Пятнадцать очков Гриффиндору. И если Луи уж очень доволен ими двумя, то никто не должен знать об этом. * Луи хоть и не самый наблюдательный друг из всех возможных, но не заметить взгляды Зейна, направленные на слизеринца, невозможно. Луи думает, что сможет издеваться над ним вечно. Ха-ха. — Малик, могу ли я у тебя поинтересоваться, почему ты так пялишься на Лиама? — хихикает Луи, закрывая свой рот ладошкой. Зейн тут же оборачивается к другу и краснеет. Да, чёрт возьми, он краснеет. Луи думает, что это как выиграть в лотерею. — Я не пялюсь на него. Луи качает головой. — Неа, как раз-таки пялишься, — вновь хихикает он и поворачивается к Гарри, записывающему почти все слова учителя. — А наш Зейн влюбился! — Ни в кого я не влюбился! — возмущается он, заставляя Найла и Лиама с соседней парты повернуться. Луи вновь хихикает, не обращая внимания на возмущённые взгляды профессора Макгонагалл. — Как скажешь, друг, как скажешь. * И, ладно, оказывается, что маггловские каникулы — это безумно весело. Джемма, старшая сестра Гарри, пригласила в гости какого-то парня с Равенкло, который, как и Луи, собирался оставаться в Хогвартсе на время каникул, поэтому в доме Стайлсов было довольно шумно. Энн, мама Гарри и Джеммы, приготовила курицу с картофелем и клюквенным сиропом, пудинг и имбирное печенье. Луи обожает имбирное печенье, поэтому пришлось цокать каждый раз, когда он тянул свою руку к подносу, так и не доев картофель. Они болтали об учёбе, Джемма говорила о том, что после окончания школы хочет стать целительницей в больнице магических болезней и травм Святого Мунго, родители предлагали завтра сходить на главную площадь Лондона, к рождественскому дереву, и покататься с горок на ледянках. Луи, если честно, не совсем понял, что это такое, но с удовольствием согласился. Он уснул около полуночи, когда разноцветные фонарики за окном и на ёлке светили ярче всего. * Гарри подарил ему коллекционную карточку с Альбусом Дамблдором, которую он искал со своего девятилетия. Коллекционную рождественскую карточку! Луи не ожидал этого, он правда не ожидал, но, чёрт, он даже знать не хочет, сколько шоколадных лягушек пришлось съесть Гарри, чтобы найти эту карточку. У него самый лучший друг на свете. Определённо самый лучший. * У Гарри день рождения первого февраля, и они с Зейном, Найлом и Лиамом (при помощи почти безголового Ника, разумеется) устраивают вечеринку-сюрприз в одном из пустых залов Хогвартса. Луи, думает, что готов смотреть на улыбку парня всю свою жизнь. Ха-ха. (Просто Гарри улыбается широко и ярко, и Луи собой гордится. Больше, чем это следует) * За экзамены по основным предметам Луи получает все «выше ожидаемого», и, что ж, это вполне неплохой результат, учитывая тот факт, что весь год он бездельничал (ну, относительно весь год) и занимался ерундой. Гарри окончил год почти на все «превосходно», и Зейн, вроде как, тоже. Луи ими гордится. И даже если он кидает чуть ненавистные взгляды на Лиама, потому что у того лишь три «выше ожидаемого» из восьми предметов, то никто не должен об этом знать. По дороге домой Найл вновь теряет свою жабу, но не то чтобы кто-то удивлён. * И, ладно, каникулы были неплохими. То есть да, он наконец-то встретился со своей семьёй и, пускай, он почти каждый день посылал сестрёнкам и маме с отчимом письма, но, да, увидеться с ними — это крайне здорово. Они с девочками пытаются вырастить цветы с помощью магии, что выходит не слишком-то и хорошо, но они правда пытаются, поэтому мама, хитро улыбаясь, шепчет под нос заклинание. Никто не замечает, так что всё хорошо. Они едут на матч сборной по квиддичу и берут с собой Гарри, а потом родители рассказывают Лотти, Физзи и Луи, что у них будут ещё две сестрёнки. Все счастливы и пьют сливочное пиво из фляжек. Луи покупает новую фигурку из команды сборной по квиддичу, взамен той, что сломал Гарри, встречает Лиама на местах, двумя рядами выше, и они рассказывают о каникулах. Всё проходит здорово, потрясающе и весело. Когда, наконец, приходит время собираться в школу, они все впятером сталкиваются на косой аллее, в магазине сладостей и берут по самому большому яблоку в карамели, которое только могут найти. Каникулы проходят потрясающе, да, но Луи скучает по школе, по вечно раздражающим учителям, по старосте факультета, по Ханне с Хаффлпаффа, и по сладким пёрышкам, которые, в качестве презента, приносила сестра Гарри после похода в Хогсмид. Это уже второй курс и, вау, Луи до сих пор не натворил чего бы то ни было, за что его могли бы исключить. Кажется, Джоанна им горда, поэтому, когда всё семейство провожает его обратно на платформе в школу девять и три четверти, она отдаёт ему в руки переноску с мистером Пимом, под обещание следить за ним. Луи невероятно счастлив.