Самое балконное лето

— Мне холодно… Принесешь плед? - Сфинкс поежился – он не любил, когда ночной ветер укрывал его прохладой поверх тонкой одежды, протыкая кожу до костей невидимыми иголками. Слепой кивнул, протекая в щель между косяком и дверью. Половицы кабинета откликнулись едва слышным скрипом под невесомыми босыми ногами. Ночь только начиналась. Самая короткая в году, всегда бессонная для Сфинкса и Слепого. Это была их маленькая традиция, тайный ритуал – проводить ее вдвоем на балконе, пока не наступит рассвет, чтобы тихо вернуться в комнату и проспать до обеда, сопя в легкие летние одеяла. Сфинкс улыбнулся одними уголками губ, вспоминая, как Слепой заметил, что они делают это уже третий год, не замечая, как сама дата неизменно притягивает их в это место. Теперь это осознанная традиция, к которой у них всегда готов чай и плед, до поры лежащие на столе директора. Слепой прикрыл за собой дверь и накинул на плечи Сфинкса одеяло, еще теплое от прогретого комнатного воздуха. Сел рядом, облокотившись спиной о стену, успевшую остыть. Сфинкс заерзал, пытаясь сдвинуть одеяло, а Слепой, едва угадав движения, укрыл друга, как только позволяла ветхая казенная ткань. Сфинкс подумал, что они могли бы быть идеальной парой и после выпуска, но ничего не сказал вслух, выпустив из себя только вздох. — Да, - подтвердил Слепой. — Что – да? – опешил Сфинкс, сомневаясь, смог ли оставить мысль не озвученной. — Я тоже так думаю. Слепой часто говорил Сфинксу, что тот громко думает. Маленькая вещь, от которой у стаи перехватывало дух, Сфинкса только забавляла. Он понимал, что их взаимопонимание выточено годами в одной комнате и часами наедине. Но что важнее, и оба знали это – Лось. Он разглядел схожесть душ, сводя их в тот день, даря самую надежную защиту ото всего во внешнем мире. Они были побегом друг друга, уютным местом, одним миром на двоих. Родственные души, сплетенные корни которых уходили далеко за Изнанку, до самого Леса. — Сегодня звездопад должен быть, - прошептал Слепой в самое ухо, - расскажи мне, что ты видишь? Внутри Сфинкса вышло из берегов море тепла, взволнованное сжимающей сердце просьбой. Так происходило каждый раз. Внутренняя волна ударила в ребра, и безрукий, повинуясь течению, уткнулся носом в щеку парня. Губы оставили теплое дыхание на холодной коже, коротко согрели уголки длинных губ, собрав с них немного воздуха, чтобы набраться сил говорить о том, что Слепой никогда не поймет до конца. — Небо чистое, облаков почти нет. А те, что есть – темно-серые, резко выделяются на густом синем фоне. Небо кажется вязким и глубоким. Не как море, а как смола. Будто дотронешься, и уже не вытащишь руку, завязнешь. А звезды пока что не падают. Мерцают, как светлячки, приманивают таких, как мы с тобой, завязнуть по самую шею, чтобы точно не выбрались. Слепой…. Две звезды одновременно сорвались со своих мест, быстрее времени пролетев расстояние до Расчесок. Сфинкс смотрел на замершее небо широко распахнутыми глазами, вбирая все пространство, чтобы не пропустить еще один шанс. Загадать желание на первые упавшие звезды он не успел. — Я загадал, - Слепой улыбнулся, догадавшись о причине удивленного молчания. — Значит, я эти отдал тебе. Загадаю на следующую… Серая туча вуалью спала с Луны, чтобы подернуть сидящих на балконе под одеялом серебряной паутинкой. Сфинкс посмотрел на Слепого, будто видит его глаза первый раз. — Я никогда не замечал. Слепой, я никогда не понимал этого, но знаешь, что? Если бы ты только мог это видеть. У тебя в глазах – Луна! Честное слово, они – как две Луны! С темными кратерами и топленым молоком. Я никогда не видел… — Не ты один слепой, - усмехнулся Слепой. – В Доме считают, что у меня в глазах – мышиные спинки. — Им эти самые мыши мозги прогрызли до состояния дырявого сыра. У некоторых там еще и плесень произрастает полным ходом. Там Луна. Слепой повернулся своими лунами к Сфинксу, поглощая внешний свет внутренним. Приблизив лицо и замерев на секунду, чтобы уловить чужое дыхание, целует Сфинкса. В поцелуе нет благодарности или обязательств, только чистота Лунного света. Его пальцы очерчивают скулу Сфинкса, и тот теснее прижимается к Слепому. Они касаются друг друга не торопясь, будто осознавая каждый момент, впитывая в себя каждое ощущение, отдавая все, что другой был в состоянии принять. — Ты всегда рассказываешь мне о том, что видишь, - Слепой прервался, отстраняясь. – Сегодня я хочу, чтобы ты почувствовал, как я вижу. Доверишься мне? Сфинкс доверял ему. Всем, что у него было, и всем, чего у него отняли. Он был готов доверить Слепому свою жизнь до последнего вздоха, даже если он будет отдан ради него. — Хорошо. Слепой чуть привстал, вынимая из заднего кармана бандану Черного. В черепах и грязи, она казалась неуместной между ними. Он сложил ее жгутом и завязал Сфинксу глаза, оставляя в темноте. — Ты хотя бы говори, что делаешь… — Ты чувствуешь себя уязвимым и беззащитным? — Да. Мне это непривычно. — Оно того стоит, потерпи. Сфинкс с трепетом терпел поцелуи Слепого, оставлявшие влажные и колючие следы от зубов, а пальцы под футболкой воспринимались острее, чем когда бы то ни было. Сфинкс на выдохе не сдержал голос. – Потому что без зрения обостряются все остальные ощущения. – Объяснил Слепой, проводя ладонью по поясу. По звуку металла Сфинкс понял, что Слепой расправляется с его старой пряжкой в виде черепа на джинсах, и дрожь выгнула его. — Слепой, что ты… Он не договорил, потому что намерения Слепого сжали его в плотное кольцо из пальцев. Сфинкс не мог ни возражать, ни сопротивляться. Да и не хотелось, если честно. Он подавался вперед в такт движениям, чувствуя то, что никогда еще не ощущал. Смущение и неловкость захлестнула волна чего-то, что Сфинкс не мог описать. Снова и снова он забывал вдыхать, когда новый стон оставлял его легкие без воздуха. Пальцы Слепого были слишком чувственными и быстрыми, слишком умелыми и теплыми. Он знал наперед, что Сфинксу понравится в следующую секунду, лаская так, будто для них не было другого способа рассказать о своих чувствах. — Ты слишком отзывчивый, - Слепой улыбался, Сфинкс слышал это, - долго не продержишься. Безрукий не мог ответить. Он всем телом откликался на прикосновения, которых никогда не ощущал. Казалось, это могло продолжаться вечно, но Слепой был прав. Гортанно застонав, Сфинкс прогнулся и обмяк, упав лбом на плечо Слепого, ловя прохладный воздух покрасневшими губами. Слепой прислонился к нему щекой и ждал. Когда Сфинкс зашевелился, он снял с него повязку и вытер липкую жидкость со своих рук, потом обтер самого Сфинкса. — Как ты? — Я… ты… — Я показал тебе, что я чувствую. Потому что ты показываешь мне, что ты видишь. И потому что мне хотелось сделать это для тебя. — Тебе не было противно? Я испачкал тебя… — Мне понравилось, - он едва заметно улыбнулся. – И тебе тоже. Сфинксу понравилось. Он был глазами Слепого, а Слепой – его руками. Он поцеловал Слепого, показывая ему еще одну вещь. Они – не части друг друга. Они – одно.