Кофе

Занзас разливает кофе в найденные в настенном шкафу чашки. У Сквало болит раненое бедро, поэтому он сидит, стараясь лишний раз не дергаться. Занзаса чуть не подстрелили в плечо, и, хотя пуля прошла по касательной, Сквало ждет, что он прольет и обожжется. Может, тогда ему не придется это пить. В номере светло. Балкон выходит на какую-то площадь, Сквало по привычке проверил, смогут ли они, если понадобится, через него уйти. Второй этаж — проще простого. Занзас делает шумный глоток. Кофе Занзаса — редкое дерьмо. Он то слишком терпкий — значит, Занзас злится, — то слишком горький — значит, зверски устал; такой обычно бывает после его личных встреч с Тимотео. Настроение Занзаса можно определить по вкусу его кофе. Один раз Занзас решил добавить сахара, и потом Сквало смотрел на этот самый сахар, оставшийся на дне чашки. Немного хрустело на зубах. Он еще долго не мог перестать смеяться — пока не получил по башке. Сахар — ненависть. Тихая бессильная ярость. Занзас терпеть не может сладкое. Сквало любит, как пахнет кофе. Это что-то далекое, словно из детства, что удивительно: "детство" — совершенно чужое Сквало слово; словно из места, о котором без этого запаха не вспомнить никак. Он любит, как пахнет Занзас. Это всегда "сейчас". Это всегда близко и понятно, и это, черт возьми, невозможно забыть. Когда Занзас пахнет кофе, в голове у Сквало ни единой приличной и связной мысли. Занзас делает глоток. Сквало втягивает носом воздух — нарочито шумно. — Может, перевязать? — предлагает он. Занзас понимает не сразу, смотрит на свой бок. Во второй раз увернуться не вышло. Пулю они достали, перевязали кое-как — все равно скоро возвращаться, но Сквало отчего-то тревожно. Тот отмахивается: — Царапина. — Как скажешь, — говорит Сквало, а сам думает, что Занзас пиздит. Занзас делает глоток. Сквало ерзает на неудобном стуле, наплевав на боль в бедре. Его не покидает чувство, будто должно случиться что-то нехорошее. Он вспоминает про чашку. Кофе Занзаса — редчайшее дерьмо. Дорогие зерна, ужасный вкус. Зависит от настроения. Сегодня кофе горьковатый почти настолько, чтобы нравиться. Сквало допивает все одним глотком, ни на секунду не отводя от Занзаса взгляда, и больше не делает ничего. Даже не ухмыляется. Ждет. — Как всегда паршиво, — говорит Сквало громко. Ему хочется отобрать — выбросить к чертям — чашку Занзаса, хочется слизывать горькое — или терпкое, или сладкое — с его губ, трогать горячую кожу, избавляясь от одежды, трогать-трогать-трогать, стараясь не обжечься, и смотреть глаза в глаза. — Зачем тогда ты это пьешь, — замечает, прерывая его мысли, Занзас. — Зачем тогда ты это варишь, — передразнивает Сквало. Занзас выдерживает короткую паузу. — Чтобы ты, сукин сын, захлебнулся наконец. Сквало хмыкает. Чувство юмора у Занзаса то еще — попробуй пойми, где шутка, а где — нет. Вылизать горькие губы. Укусить за подбородок — здесь кожа у Занзаса на удивление сладкая. А потом — шрамы. Гладить их холодным протезом и пальцами живой руки. Глаза Занзаса от этого непременно потемнеют, он знает. — От меня ты так просто не отделаешься, босс. — Это я уже понял. — Хотя хотелось бы, а? — Прямо сейчас — да. Сквало все-таки ухмыляется. Встает — лучше бы медленно, бедро ведь, но не терпится, — подходит к Занзасу. Он был прав. Губы горьки на вкус, и Сквало едва не мычит от удовольствия, стоит Занзасу их разомкнуть. Занзас отвечает на поцелуй, давит Сквало на затылок, пока тот пытается забрать у него чашку, не разбив ее. Сквало оставляет на его подбородке видимый след и, заметив напускное недовольство, хохочет. Шрамы Занзаса темнеют, когда он добирается до них, — только бы бок не задеть, — как и глаза. От запаха Сквало ведет. Не очень сильно, и благодаря этому и здешним тонким стенам он слышит тяжелый стук ботинков откуда-то снизу, выкрики нескольких человек. Сквало отрывается от Занзаса, раздумывает недолго: меч в соседней комнате, пистолеты — на столе, балкон, второй этаж... Его раненое бедро. Бок и плечо Занзаса. В жопу, думает Сквало, придется сначала со всем разобраться. Зовет: — Эй, босс. Повеселимся? — Дождался, — кивает Занзас. Пистолеты он выхватывает раньше, чем распахивается дверь. И успевает выстрелить, прежде чем подоспевает Сквало — уже с мечом. Первый труп заваливается на стол. Чашка разбивается, недопитый кофе смешивается с кровью. Сквало весело орет Занзасу, перекрывая голосом шум: — За это надо отомстить! И вместо ответа до него доносится смех.