Глубокий космос

Внутренние часы сработали без сбоев. Себастиан открыл глаза ровно в пять утра по стандартному времени, немного полежал, приводя мысли в порядок, а потом со вздохом сожаления выскользнул из-под горячей руки Криса. Последний повернулся на другой бок и всхрапнул – какой сюрприз. Натянув только мягкие штаны стандартной корабельной формы, Себастиан босиком прошлёпал к выходу, привычно взмывая к потолку за порогом каюты. Невесомость – милую причуду Криса – на время перелётов удавалось изгнать только из спальни и из кухни. И не то чтобы Крис сдался без борьбы. Себастиан до сих пор не может спокойно вспоминать их попытки заняться любовью без участия гравитации в процессе. Даже немного жаль, что такие отличные истории нельзя рассказать в баре. Но правило есть правило – ничего личного на публику. В первый раз, на который Крис его уговорил под предлогом необходимости «обжить» их собственный корабль, так ничего и не вышло. Но страдания Криса, который пытался одновременно удержать парящего и крутящегося вокруг всех осей сразу Себастиана и поймать летающий тюбик смазки, а потом совместить их с собой в нужной конфигурации, оказались настолько впечатляющими, что, отсмеявшись, Себастиан согласился на вторую попытку. Для второго раунда Крис предусмотрительно привязал Себастиана к койке, прежде чем изгнать из помещения старую добрую силу тяжести, но забыл воспользоваться кляпом. О чём и жалел следующие полчаса, слушая, как Себастиан комментирует его «заходы на посадку» в неповторимой манере их первого инструктора по пилотированию малых летательных аппаратов в условиях наличия атмосферы. В конце концов, Крис предложил Себастиану попробовать самому, раз такой умный, на что и получил резонный ответ, что он, Себастиан, тут и так неплохо лежит, да и вообще идея была не его. В итоге они достигли компромисса в вопросе использования гравитации, как и во всех других. Себастиан скользнул к своему рабочему месту, привычно цепляясь за ремни. Проверил параметры всех систем и полётные данные за двенадцать часов, запросил последние сводки подпространственных зондов и скорректировал курс, чтобы траектория промежуточного выхода не пересекалась со шлейфом заблудившейся кометы. Утренняя вахта была закончена. Путешествие на окраину галактики продолжалось уже шесть стандартных суток, впереди – ещё четырнадцать. Крис нынче как никогда постарался, чтобы их каникулы в дальнем космосе затянулись. Себастиан улыбнулся и сделал обратное сальто через спинку кресла пилота. Он тоже находил свои плюсы в невесомости, особенно после работы. Себастиан всегда был человеком расписаний, ценил распорядок дня, не позволяя себе расслабляться даже во время пребывания в подпространстве. Именно он настоял на введении стандартного галактического времени на корабле. Крис привычно подстраивался и давно уже не подтрунивал над маниакальной страстью Себастиана регулярно вставать в несусветную рань и контролировать идеально работающий искин. В вопросах безопасности Себастиан шуток не понимал. В конце концов, от этого зависела жизнь Криса. Выпорхнув из кабины, Себастиан на мгновение завис, прежде чем повернуть в сторону смотровой палубы. «Стеклянный фонарь» – роскошь, оставшаяся от прежних владельцев челнока, совершенно лишняя на рядовом транспортнике, который никогда не брал пассажиров. Крис и Себастиан дружно решили окно не демонтировать. Большую часть времени, правда, смотреть было совершенно не на что, разве что на собственное отражение на фоне абсолютной черноты. Зато после выхода из скачка или на орбите… Глубокий космос – именно ради него Себастиан покинул родную планету и поступил в Академию, чтобы найти самый лучший способ реализовать свою страсть к новым мирам и полётам. И обрести что-то ещё, пока неизвестное, но очень важное и жизненно необходимое. Видимо, вмешалась рука судьбы, иначе как объяснить, что всё так совпало? Когда Себастиан протиснулся в комнату 19V, с трудом вписав в проём нагруженную под завязку и опасно кренящуюся вправо гравиплатформу, его сосед уже обустраивался в новом жилище. И что-то в нём вызывало расположение с первого взгляда. То ли стоящие иглами зелёные волосы, то ли улыбка, с которой он поймал всё-таки свалившийся рюкзак. В тот первый вечер они быстренько поговорили обо всём на свете, пока распихивали вещи по шкафам и сверяли планы занятий, и обнаружили, что прекрасно подходят друг другу. Правда, самое главное Себастиан приберёг напоследок, невинно поинтересовавшись у вернувшегося из вибродуша Криса, любит ли он животных. Получив утвердительный ответ, Себастиан уснул совершенно счастливым. Впрочем, проснулся он под вопли Криса, обнаружившего в своей постели декоративного центаврианского щетинкового кабана. Бинки, наконец-то отошедший от «скачковой болезни», выбрался из контейнера и забрался к Крису под бок погреться. Оказалось, что до встречи с Себастианом Крис любил животных как-то абстрактно, но он быстро исправил ситуацию. «Ты же говорил, что любишь животных» – эту неосторожно сказанную фразу Себастиан цитировал Крису до самого выпуска, притаскивая в их комнату всё новых и новых питомцев, которым срочно требовался дом и забота. Крис был слишком добрым, чтобы отказаться. Добрый, щедрый, надёжный, основательный Крис. Когда они официально стали парой, Себастиану завидовала половина Академии. Пребывая в особо самокритичном настроении, Себастиан и сам себе завидовал, в чём даже как-то признался Крису, вызвав неуместное веселье. К счастью, приступы критичного отношения к себе у Себстиана случались крайне редко, зато для Криса подобное состояние было совершенно естественным и привычным. Поэтому Себастиану приходилось всё время подпихивать его, вытаскивать на свет из тёмного угла, в котором Крис рассчитывал спокойно отсидеться. Чётко осознавая сильные и слабые стороны их обоих, Себастиан никогда не сомневался, кому тут по плечу быть капитаном. Себастиан подплыл к смотровому окну и положил ладонь на преграду, отделяющую его от непроницаемой всепоглощающей пустоты. Эти мгновения бодрствования наедине с бескрайним космосом каждый раз заставляли его острее желать пробуждения Криса, тосковать по его живому теплу. Себастиан легко оттолкнулся от полимерного армированного стекла, непринуждённо исполнив фигуру высшего пилотажа, и завис под потолком, высматривая воображаемого противника. Иммельман – прозвище, которое дал ему Крис, от души хлопнув его по спине, после того первого раза, когда их выпустили из симпространства в реальность, доверив пилотировать настоящие атмосферники. Себастиан был не особо силён в истории Старой Земли, пришлось посмотреть в Галанете. Выросший на планете, где мелкие атмосферные суда были основной формой транспорта, Себастиан и правда неплохо летал. Уж точно лучше, чем уроженцы планетарных мегаполисов или орбитальных станций, которые видели внутриатмосферные гонки без правил только по головизорам. К моменту поступления в Академию желание покрасоваться на публику ещё не до конца покинуло Себастиана. И да, если уж быть до конца честным, во время того первого учебного полёта ему ужасно хотелось впечатлить Криса, который уже числился самым крутым новичком на отделении космолётчиков. После того раза, когда Бинки всё-таки сбежал из их комнаты и с визгом носился по корпусу, к Себастиану прочно приклеилось прозвище «Свинопас». Себастиан был бы не прочь сменить его на что-то более благозвучное, но Иммельман так и остался между ними двумя, по молчаливому соглашению приберегаемый для особых моментов. Уже тогда Крис не хотел делиться тем, что видел в Себастиане, с другими, будто знал, какое будущее их ждёт. «Иммельман», - шептал ему Крис между двумя десятками их первых поцелуев. «Иммельман», - сонный и взъерошенный Крис прервал поток его воспоминаний. Себастиан повернулся спиной к космической черноте, устремляясь навстречу Крису, их первому за день объятию, кофе, завтраку и ещё чему-нибудь. В конце концов, он честно заработал свой отдых после вахты, а до следующей оставалось целых одиннадцать с половиной стандартных часов.