Две линии

30 недель — Давай просто забудем обо всём этом, окей? — Ничего больше и желать не могу, красавица, — он вздохнул с облегчением, прижимая её ещё ближе в тёплых объятиях. Его сердце снова затрепетало, когда он почувствовал второй, более сильный пинок из живота Эммы. — Ух ты, это было сильно, — засмеялась она в его плечо, глядя на него и двигая его руку туда, где движения можно было почувствовать лучше, — чувствуешь его? — Конечно, — он кивнул, целуя её в макушку, — он сильный. Прямо как его мама. — Ага, ну, я не одна у нас такой силач, — улыбнулась она, гладя его рукой свой живот. Киллиан без предупреждения обхватил её здоровой рукой сзади за плечи, а второй — под бедра, сгибая колени, и поднял её в воздух. Эмма от удивления взвизгнула и инстинктивно прижалась к нему сильнее. — Что за х… Киллиан! Стой, ты уронишь меня, — её глаза были расширены от страха, а голос дрожал в панике. Он не поднимал её на руки уже много месяцев. — Нет, не уроню, любовь моя. — Но я вешу гораздо больше, чем обычно, — запротестовала она, впиваясь ногтями в его шею как котенок, который сдуру забрался слишком высоко на дерево и цеплялся за ветви, чтобы не упасть. — Кил… Но пират продолжал её игнорировать, счастливо посмеиваясь, пока шёл с ней на руках в спальню. Эмма быстро расслабилась, почему-то удивляясь, как легко он поднял её. И хотя она сама чувствовала себя неловко в своём теле, его сильные руки всё равно могли удержать её, будто она и вовсе не набрала несколько лишних килограммов во время беременности. Она тихонько выдохнула, когда он мягко опустил её на покрывало и, наклонившись к ней, медленно поцеловал её в живот. — Если собираешься присоединиться ко мне, принеси из гостиной одеяла и подушки. — Сию секунду. Она заметила едва заметную довольную улыбку на его небритых щеках, когда их ребёнок снова толкнулся. И она впервые за эту неделю позволила себе полностью наслаждаться его вниманием. Не было ощущения, что им движет чувство вины. Только любовь. Трудно было поверить, что всё это — тот же самый человек, расчётливый манипулятор, флиртующий направо и налево пират, которого она знала год назад. Мужчина, который говорил, что их отношения «ничего не значат»? В памяти всплыл образ брюнетки с парковки, и лёгкое чувство беспокойства снова растеклось внутри. Часть его всегда будет тем Крюком из прошлого, но хотела ли она, чтобы он был кем-то другим? Но как бы ей ни хотелось перенаправить свои мысли в более приятное русло, ей пришлось встретиться с ним взглядом. —…так что насчёт этой Джордан?.. — она притянула его ближе к себе. Он испустил тихий смешок и вытянулся рядом с ней, опираясь на локти. — Я думал, что мы закрыли эту тему, — он протянул руку и убрал прядь белокурых волос с её лица так, будто эта беседа его совсем не волновала. — Я думала, что мы говорили про Нила и наш с ним разговор. — Ну, милая, я думал, это касалось всех наших грехов. — Грехов? — она почувствовала, что закипает снова. — Мы с Нилом просто говорили, хоть я и была в пижаме. И я вполне уверена, что это не считается изменой. Он — часть нашей жизни теперь, так что… — Эмма, — его волос был одновременно непреклонным и успокаивающим, а ладонь мяго легла на её щеку. — Я знаю, я сказала, что меня это не волнует, но гормоны заставляют меня думать об этом. И все эти разговоры про потрясающий секс… — Я сказал это, только чтобы разозлить тебя. — Так ты наврал? — скептически спросила Эмма, но продолжила, не дожидаясь ответа. — Я знаю, что тогда это ничего не значило, но сейчас я здоровенная бомба замедленного действия, с тонной ответственности вместо взрывчатки… и это тебя пугает. — Эмма, — его синие глаза, казалось, смотрели ей прямо в душу, — ответственность или нет, ребёнок или нет — никто не может сравниться с тобой. Эмма застонала и опустила руку на живот — который реально вырос за последний месяц — и медленно поднялась из кресла шерифа. Поскольку предыдущие полгода она работала, все проблемы, казалось, наваливались на неё с большей силой: усталость, боль в спине, раздражительность — всё это к седьмому месяцу вымотало её до ужаса. К тому же, ей казалось, что она набрала пару десятков лишних килограммов, и это уже после последнего осмотра у врача, который был совсем недавно. И почему ещё никто не создал никакой шкалы по оценке «ущерба» от беременности? Её ночные перекусы и сын, растущий со скоростью света, явно того требовали. — Может прекратишь пинать меня по мочевому? — пробормотала она своему упрямому ребёнку. — Ты весь в него, правда? У вас на двоих столько способов вывести меня из себя. — Ты о чём? — Дэвид с критичным беспокойством осмотрел дочь и уже поднялся, чтобы оказать ей всевозможную помощь. — Всё в порядке? Эмма засмеялась, закатывая глаза, и подняла вверх руки. — Всё хорошо, Дэвид. Я с этим вот молодым человеком говорила. Он серьёзно пытается свести счеты с моей спиной. — Ты знаешь, что можешь не работать вот так каждый день, Эмма, — он улыбнулся и откинулся на спинку своего кресла, — возьми перерыв. — Что? Ну нет, мне скучно дома. Чем мне ещё заниматься? Да и Киллиан не работает, а я не уверена, что выдержу 24 часа вместе с ним, — пошутила она. — Может он возьмёт твою работу? — Ты хочешь чтобы Крюк был шерифом? — она бросила на отца вопросительный взгляд. — В Сторибруке? — Ну, не совсем шерифом. Тут вообще-то тихо последнее время… ну, после смерти Коры… После того, как он притащил её сюда, — добавил он, не удержавшись. — Серьёзно? Каким-то образом беременность сделала светловолосого шерифа — руки в боки — намного более устрашающей, чем обычно. — Я это просто так сказал, — он поднял ладонь в знак примирения и рассмеялся. Эмма надолго замолчала, обдумывая предложение отца. Отпуск был бы явно кстати, да и она была уверена, что ее парень-пират с шилом в одном месте не откажется от возможности выбраться из квартиры ради какой-нибудь авантюры, пусть даже это и не сравнится с плаванием через семь морей. — Ты уверен, что хочешь дать Киллиану работу? — Только на несколько месяцев… Пока ты не сможешь вернуться к своим обязанностям. — И вы двое не поубиваете тут друг друга? — её выражение лица ясно отражало сомнение, когда она смотрела на Прекрасного. — Тут нельзя пить. — Пожалуйста, — Дэвид застонал, прикладывая ладонь ко лбу, будто от одного воспоминаний у него разболелась голова, — не напоминай мне о той ночи. — Почему это? — она с любопытством наклонила голову, направив на него полный подозрения и веселья взгляд. — Я… поклялся себе и своей жене сохранить в секрете то, что тогда произошло, — фыркнул он, качая головой, — и нет, мы не убьём друг друга, Эмма. Я думаю, мы любим одного и того же человека слишком сильно, чтобы сделать это. — Я подумаю над этим, — Эмма вернула ему улыбку: ей начинала нравиться идея с отпуском, — но пока у нас ещё куча дел, раз в Сторибруке не жалуют хранение документов на компьютере, — ответила она, закатывая глаза и раскладывая пачки бумаг на оба рабочих стола. Но она тут же была прервана телефонным звонком. — Алло? Да, это Эмма Свон. О боже, он в порядке? Где он? — Дэвид насторожился, прислушиваясь к разговору его дочери. После пары торопливых фраз, Эмма положила трубку, сжимая телефон сильнее, чем нужно. — Что случилось? — Генри в больнице. Мне надо идти.

***

— Черт возьми, Киллиан, — Эмма злилась, запихивая телефон обратно в карман, продолжая нарезать круги по белому больничному коридору. — Так и не ответил? — Дэвид задал очевидный вопрос, одной рукой обнимая жену за плечи. Она приехала вместе с Реджиной немногим раньше, однако та уже успела настоять на личной встрече с врачами и скрылась за дверями. — Да он никогда не отвечает, — пробормотала она себе под нос, не глядя на отца и заходя на новый круг. — Эмма, это всего лишь сломанная рука. Мы же не в Зачарованном лесу, с ним все будет нормально, — Мэри Маргарет попыталась успокоить дочь. — Но они сказали, что это серьезно, раз он в хирургии. Как вообще такое могло произойти? В школе за детьми не следят что ли? — В школе огромное количество детей, Эмма. Они играют, и такое случается. Но неугомонная блондинка только покачала головой и, снова достав телефон из кармана, начала вертеть его в руках. — Я могу съездить за ним, — предложил её отец, как будто читая её мысли. Услышав это, она резко остановилась, так и оставив ногу занесенной для следующего шага. Она была в полном замешательстве, не понимая, что это случилось с её отцом. Сначала он предлагает Киллиану работу, теперь хочет поехать за ним. Неужто он решил оставить эту отеческую ревность, или это всё просто такое проявление заботы? Эта идея даже немного поразила её. Она была частью этой семьи уже почти два года, но осознание того, что её любят и хотят о ней заботиться, всё ещё иногда приводило её в шок, особенно после стольких лет эмоциональной отчуждённости. — Дэвид, это необязательно… — Я думаю, он бы хотел быть здесь, Эмма. Если он не дома, то я найду его у бабушки или на корабле. Она наконец перестала шататься на одной ноге и повернулась к родителям с благодарной улыбкой. — Позвони мне, если не сможешь его найти. — Да он дома скорее всего, и искать-то не придётся, — сказала Снежка как можно увереннее, целуя на прощание мужа в щёку, — ну же, присядь, — улыбнулась она, обращаясь уже к дочери. — Не могу, я так больше нервничаю. — Да перестань же мельтешить, ты заставляешь меня нервничать, — тихо рассмеялась она, пытаясь разрядить обстановку. Следующие 20 минут Эмма провела разрываясь между своим желанием ходить туда-сюда и желанием матери — чтобы все сидели ручки-на-коленочках. Однако сидеть у неё получалось плохо: она проверила на жёсткость добрую половину стульев в зале ожидания, нагладила свой живот буквально до блеска и перелистала все буклеты, до которых могла дотянуться. По телевизору крутили какие-то бессмысленные ролики, которые постоянно повторялись, от чего минуты, казалось, тянулись бесконечно. — Эмма! Она повернулась и увидела, как Нил быстро идёт к ней с точно таким же обеспокоенным и испуганным выражением лица. Подойдя к ней, он без предупреждения привлёк её к себе, заключая в быстрые, но тёплые объятия. Он отстранился, но руки с её плеч не убрал. — Я приехал, как только смог. Он в порядке? — Они забрали его в хирургию. Реджина всё ещё общается с кем-то из врачей. — Хирургия? Черт, что произошло вообще? Мой начальник ничего не сказал мне, только то, что ему позвонили из больницы. — Я не знаю. Они сказали, что он хотел залезть на дерево в школе и сломал руку — серьёзно сломал, — она поморщилась, представляя в красках, насколько серьёзно. — Зачем он полез на дерево? За ними в школе не следят совсем? — Именно это я и сказала! — Эмма наконец отступила от него на шаг, бросая красноречивый взгляд на Мэри Маргарет а-ля «Я не сумасшедшая», и скрестила руки на груди, практически складывая их сверху на живот и возобновляя своё кружение. — С Генри всё будет хорошо, — повторила её мать терпеливо. Она, разумеется, волновалась за внука, но сейчас её куда больше тревожила Эмма. Заметив, что её спокойствие хоть немного, но распространилось на этих двоих, она продолжила, — Я же учитель. Я видела подобное много-много-много раз, Эмма. Они ведь дети, это нормально. Нил вздохнул и последовал за Эммой. — Эмма, притормози, она права. Давай, — он положил ей руку на плечо, мягко направляя её к стульям, — ну же, присядь. После вялого сопротивления ему удалось усадить её рядом с Мэри Маргарет, но Эмма сразу же поняла, что это было плохой идеей. Ей вдруг показалось, что все её страхи и волнения разом нахлынули на её растревоженное сознание, а нервы не могли найти себе выход. Нил присел на соседний стул и удивился, когда она наклонила голову почти к его плечу, он даже инстинктивно забросил свою руку на спинку её стула. — Эй, он же наш сын. Подумай, через сколько дерьма мы прошли и хоть бы хны, — он хохотнул, — а тут всего лишь сломанная рука. Эмма вспомнила, как часто Киллиан называл её сильной и говорил, что их ребёнок станет таким же. А сейчас Нил говорил то же самое о Генри, когда она уже была готова разрыдаться из-за травмы сына. Как, черт возьми, они умудрялись видеть в ней эту силу, если сама она это не чувствовала? Она свыклась с магией, с другими мирами, с бесконечными опасностями, но как только что-то угрожала её семье — пусть даже это сущие пустяки — её начинало накрывать эмоциями. — Спасибо, Нил, — пробормотала она. — Всё будет хорошо, Эм, — повторил он, слегка пододвигая руку, чтобы сжать её плечи. — Я в порядке, — она заставила свой голос звучать увереннее, чем было на самом деле, садясь ровнее. — Это нормально, если и не в порядке, — хмыкнул он. Но прежде чем она успела начать защищаться, Дэвид и Киллиан вошли в комнату. — Киллиан, — выдохнула Эмма, поднимаясь на максимальной скорости и едва ли не бегом бросаясь в его объятия. — Тише, душа моя, я здесь. — Я знаю, всё хорошо, — заверила она, хоть он и не спрашивал, и обняла его покрепче, прежде чем отпустить, — я рада, что ты здесь. — Конечно. Я был дома, почему не позвонила? — спросил он, бросая взгляд над её плечом туда, где сидел Нил, ёрзая и избегая зрительного контакта с ним. — Я звонила, ты, придурок, — фыркнула она и ткнула кулаком его в плечо. — Мне никогда не нравились эти штуки, — он улыбнулся и виновато потупил глаза, как пёс, который натворил какую-то шалость. Но он тут же опомнился, когда вспомнил, по какой причине он вообще оказался в больнице. Он потянул её за руку из комнаты, чтобы поговорить наедине. — Как парень? — Он всё ещё с врачами. Мне сказали, что он упал с дерева на перемене, — Эмма закатила глаза, борясь с раздражением из-за выходки сына, — хотя я никак не пойму, зачем ему вообще понадобилось на него лезть. — Ну, милая, разве не очевидно? — Очевидно что? — Что он пытался привлечь внимание, — его глаза были полны веселья и понимания, — чтобы впечатлить ту девчонку, Грейс, он же постоянно с ней. — Он залез на дерево и чуть не сломал себе шею, чтобы произвести впечатление на девочку? Ему же 12, Киллиан! — Самые сумасшедие вещи творятся во имя любви к женщинам, — рассмеялся он, обнимая её за талию, к тому же, ему почти 13 уже, любовь моя. Почти мужчина. Я был немногим старше, когда… — Только не говори «лишился девственности», — предупредила она. Она даже подумать не могла, что её сын в этом плане мог быть хоть чуточку похож на Киллиана. Ему же только 12! Да, они шутили по поводу его маленькой влюбленности в Грейс, когда он начал дружить с ней в этом году, но он же не думал о девочках в этом ключе, так ведь? — Вообще-то я хотел сказать, что встретил свою первую девушку, но… — он резко замолчал и фыркнул, когда получил по рёбрам. Эмма нахмурилась и снова закатила глаза, но позволила себе прильнут к нему за поддержкой, когда они медленно стали двигаться по коридору, — она была благодарна за возможность покинуть душную комнату ожидания. Она притихла, и Киллиан заметил, что она кусает губы, бросая тревожные взгляды на дверь в дальнем конце коридора, ведущие в отделение хирургии. — Не волнуйся за парня, Эмма. Он будет в порядке. Здесь, в Сторибруке, у вас есть все возможности современной медицины, не то что на моём корабле. И даже там, сколько травм и переломов было на нашем веку в Неверленде, и совсем немногие из них заканчивались смертью или ампутацией, а у нас ведь не было врачей. — Смертью или ампутацией? — она остановилась, вперив в него взгляд. — И это, по-твоему, должно помочь? Так вот ни черта не помогает! — Это же пиратский корабль, боже мой. Мы делали всё, что было в наших силах, — начал защищаться он, — я просто говорю, что Генри в хороших руках. Эмма вздохнула и зашагала дальше. — Я знаю, знаю. Я просто хочу его увидеть. Меня бесит это ожидание, никогда не была в этом хороша. — По крайней мере ты лучше Реджины. Думается мне, мы пропустили, как она вопила на врачей, чтобы они сделали все возможное и невозможное, — ухмыльнулся он. — Она тоже его мать, — заметила Эмма, слегка пожимая плечами, но даже улыбнулась, подумав, что уж кто-кто, а Реджина отреагировала на новость явно более эмоционально, чем она, даже на 7 месяце беременности. — А как поживает наш младший? — благоразумно сменил он тему. — Ребёнок? С ним всё хорошо. Пинается, как всегда, — рассмеялась она тихо, позволяя себе поговорить о чем-то ещё. — Я, кстати, думала над именами. Мне нравится Натаниэль. — Натаниэль, — Киллиан задумался на минутку и кивнул, — мне нравится. Хотя я тоже думал об этом, признаться честно. Эмма повернула к нему голову, заинтересовавшись. Странно, не он ли был так напуган идеей принятия таких больших и сложных решений? — Это же не будет какое-то дурацкое и несуразное сказочное имя, нет? — Всё зависит от того, что ты зовёшь «дурацким», — поддразнил он, но тут же стал выглядеть куда менее уверенным, — я подумал, мы могли бы назвать его Джеймс. — Эмма? Киллиан? — голос Мэри Маргарет прервал их, когда та высунула голову из комнаты ожидания, чтобы позвать их. — Доктор только что вернулся. Его выпустили из хирургии.