Подростковые проблемы

Спалось мне, на удивление, хорошо. Разумеется, половину ночи я провёл в размышлениях, но и трёх часов хватило мне, чтобы выспаться. Я действительно много думал. О своей жизни. О Патрике. О Майки. Майки… Что-то с этим парнем не так. Он слишком… правильный. Слишком добрый. Он парадокс. Майки дружелюбный, но не стремится заводить друзей. У меня всегда были странные чувства по отношению к этому чуду. Уэй-младший мне нравился, в отличие от Джерарда. Для меня, кстати, тоже было неожиданно, что ноги повели меня к дому Уэев, а ещё меня поразило отношение Майки ко мне, который не только впустил меня в свой дом и разрешил поспать в своей кровати, но также морально поддержал меня. Мои полусонные размышления прерывает звук разбившегося стекла, и я вскакиваю с места, сонно озаряясь, пока не замечаю остолбеневшего Джерарда, стоящего у двери. Чещу голову и, нервно улыбаясь, начинаю: — Оу, Джерард… Эмм, доброе утро? Удивление старшего Уэя быстро трансформируется в злость, однако тут вмешивается тоже уже проснувшийся Майки: — Послушай, это не то, о чём ты… Джерард однако перебивает его: — Продолжим на кухне. Родители уже ушли. Оденьтесь, — бросив неодобрительный взгляд на меня, продолжает, — и спускайтесь. После его ухода мы коротко улыбаемся друг другу, и я отправляюсь в ванную комнату, предварительно захватив брошенную Майки рубашку.

***

За завтраком повисла неловкая тишина. Никто не смеет начать разговор. Джерард молча разрезает оладьи и бросает на меня уничтожительные взгляды, всем своим видом смахивая на плотоядную акулу, готовую напасть на жертву. Майки бесшумно ест, изредка осторожно поглядывая на брата, а я всеми силами пытаюсь удержать улыбку. Не знаю, почему мне хочется улыбаться перед явной смертью. Наверное, это из-за присутствия Майки. Первым не выдерживает Джерард. — Ну? — бросая в сторону вилку с ножом, требовательно начинает он. Я невинно улыбаюсь и говорю: — Я ночью пришёл, — да, не следовало этого произносить. — Вау! Действительно? Я думал, ты вчера весь день у нас провёл, а я этого не заметил! — саркастически шипит Джерард, всем своим видом показывая, что если я ещё раз скажу какую-то глупость, он порежет меня на мелкие кусочки кухонным ножом. Тут раздаётся тихий голос Майки: — Джи, не ори на него. Его Патрик бросил вчера, — Уэй-младший извиняюще смотрит на меня, и я, хоть и мне немного неприятно от воспоминаний вчерашней беседы с Патриком, всё равно киваю, слабо улыбаясь. — А наш дом был близок, вот он и зашёл. Джерарда, кажется, бросает в ступор. — Что? — он удивлённо таращится на меня, и я снова киваю, подтверждая слова его брата. — Не может быть, — категорично произносит Джерард. — Патрик любит тебя. — Ну, видимо, недостаточно, раз уж он решил порвать со мной, — вздыхаю я. Майки хлопает меня по плечу и, вставая, говорит: — Нам уже пора в школу. Не хочу опоздать на музыку.

***

Расставание всегда тяжело, особенно когда расстаёшься с человеком, которого по-настоящему любишь. Патрик был таким человеком для меня. Но после ночи в доме Уэев я не чувствую себя так же паршиво, как вчера, однако решаю нацепить на себя маску без эмоций, тем самым избегая долгих разговоров с людьми, которые меня сейчас ни капельки не волнуют. Разумеется, Росс не относится к их числу, поэтому когда Райан догоняет меня на пути к кабинету биологии, я терпеливо выслушиваю его гневную тираду в адрес «грёбаного неблагодарного мелкочленника Стампа, который всю свою жизнь только и умеет, что сосать члены и быть последним мудаком», как красноречиво выразился мой лучший друг. Хоть мы и больше не встречаемся, но неприятный осадок всё же есть, и я устало прошу его так не разговаривать. В ответ Райан таращится на меня: — Вентц, что с тобой? Этот жирный неудачник тебя… — Откуда ты, кстати, узнал об этом? — перебиваю его я, не желая снова выслушивать поток ругательств в сторону Патрика. — Уэй-старший только что проговорился. Так что приготовься к жалостливым взглядам в коридорах и кокетливым подмигиваниям со стороны молодых дам, которые только спали и видели, как ты расстаёшься с этим жирным лузером и прыгаешь к ним в постель! — Да мне всё равно, — безразлично пожимаю плечами и направляюсь в сторону кабинета. Чувствую, что Росс желает ещё что-то сказать, и у самой двери поворачиваюсь и бросаю ему, — Рай, просто дай мне время, хорошо? Он медленно кивает, и я захожу в класс.

***

— Ну, как проходит твой день? — заботливо спрашивает Майки, устало бросая сумку на парту. Мы находимся в каком-то пустом классе. Сейчас перемена, и практически все ученики находятся во дворе или в коридорах, так что можно немного расслабиться и спокойно поговорить. — Практически как обычно. Только болтаю меньше. Если честно — вообще не болтаю, — отвечаю я. Рядом с Майки мне уютно. Рядом с ним можно снять маску холода и безразличия, с ним можно спокойно поговорить. Пока он размышляет, что ответить, я бегло осматриваюсь. Кажется, тут проходят уроки литературы и английского языка. Взгляд натыкается на доску, на которой красуются фразы «Линдси Баллато — шлюха», «Айеро сосёт хуи» или просто неприличные слова без контекста. Ухмыляюсь. У кого вообще есть столько энергии и свободного времени, чтобы тратить их на такие идиотские вещи? — Ну, можешь заполнить этот пробел со мной, если хочешь, — осторожно предлагает Уэй, и я мгновенно оживаюсь. — Разумеется, хочу, Майки, — тёпло улыбаюсь я. Господи, какой же он милый. Хотя моё лицо тут же мрачнеет, стоит мне услышать его следующую фразу: — Так почему вы расстались? Нет, конечно, можем не обсуждать это, — поспешно добавляет он, замечая изменения выражения моего лица, — но я считаю, что тебе нужно до конца разобраться в этом, чтобы двигаться дальше. Я вздыхаю и задумываюсь. — Да тут разобраться особо не в чем. После той ссоры в библиотеке прошло пару часов. Мы гуляем в парке. — Прости, что наорал на тебя, — произносит Патрик. — Я был не в себе. Я улыбаюсь. — Всё в порядке, у тебя выдалась тяжёлая неделька, я понимаю. — Ты бы не выглядел таким подавленным вчера, если бы это была правда, — заметил Майки. Я люблю его. Прямо сейчас, стоя под этим слабым дождём, слушая гул машин вдалеке и не обращая внимания на лёгкий ноябрьский холод, я осознаю, что люблю его. Патрик усиленно над чем-то раздумывает, а я любуюсь им. Его пухлые щёки, красивые глаза. Возможно, это погода придала мне романтизм, но я действительно люблю его всем своим чёртовым сердцем. Его манера речи, сарказм при людях и неуверенность в купе с робкостью, когда мы одни. У меня возникает непреодолимое желание обнять и защитить его от всех опасностей нашего мира. Патрик бросает на меня взгляд, и моё лицо озаряется самой счастливой улыбкой, которую когда-либо видело человечество. — Это было… неожиданно, — сдержанно проговариваю я, пытаясь не вспоминать вчерашние события. Не получается. Мы гуляем молча уже пять минут, и я не чувствую дискомфорта. Патрик является одним из тех людей, с кеми приятно просто промолчать, медленно шагая по листьям, слушая их хрустящий звук. Дождь медленно усиливается, но мне плевать. Я нахожусь рядом с моим любимым человеком, и, даже если начнётся землетрясение, в Землю врежется огромный метеорит, или планеты встанут в один ряд, вызвав начало конца времён, я всё равно останусь рядом с ним — с моим Патриком. Он всё так же продолжает украдкой смотреть на меня и думать о чём-то, закусывая нижнюю губу. — Пит, — Майки смотрит на меня и робко улыбается, — расскажи мне. Тебе станет легче. И тогда я не выдерживаю. «Нам нужно расстаться» — слова, прозвучавшие как раскат грома посреди белого дня. Я не сразу понял смысл этих слов. Затем мне показалось, что Патрик шутит. Но, подняв взгляд и устремив в сторону его красивых глаз, я понял, что это не шутка. Я увидел в них горечь, боль… Нет. Я ошибся. Это было злорадство. Ненависть. Но никак не боль. Он не мог чувствовать её, проговаривая эти слова. Я стоял, смотря на него, лишённый чувств и эмоций. Я стоял, глядел и всё ждал, когда Патрик прекратит этот спектакль и снова поцелует меня. Но этого не случилось. И тогда я осознал, я осознал это. — Он ненавидит меня. Он не любит, никогда не любил. Он пользовался мной, играя на моих чувствах, — и тогда я, стоявший около парты Майки, падаю на пол и, обхватываю свои колени, разрыдаюсь. Я не услышал, что он говорит мне вслед. Возможно, даже ничего. Сейчас это уже не важно. Я поворачиваюсь и бегу. Не знаю куда, я просто бегу. Подальше от Патрика, подальше от мира с его жестокостями, подальше от всех. Я ненавижу их. Всех. Людей, которые любят причинять мне боль. Людей, которые пользуются мной. Хотя, нет. Это не их вина. Это всё я. Это я не умею влюбляться в правильных людей. Это я позволяю им причинять мне боль. Управлять мной, пользоваться моей популярностью. Я был слеп и не замечал ничего. Хотя, возможно, и замечал, но старался тут же забыть, кинуть подальше в дебри памяти и не думать об этом, думая, что так избавлюсь от проблем. Что же, я ошибся. Майки мгновенно оказывается рядом со мной, обнимает меня и шепчет: — Всё хорошо, Пит. Всё уже позади. Прости, прости меня, пожалуйста, — я, уткнувшись ему в плечо, продолжаю плакать, выплёскивая через слёзы всю ту боль и ненависть, которая накопилась у меня за эти два дня. Утром улыбаюсь, пребывая в положительном настроении, в школе надеваю маску безразличия, а сейчас рыдаю, как маленький ребёнок, у которого отобрали леденец. Наверное, у меня какое-то психическое расстройство. — Нет, ты был прав, — так же шепчу я, и, немного успокоившись, рассказываю ему обо всём. О наших отношениях, о ссоре в библиотеке и, конечно, о расставании. Мне это удаётся, на удивление, довольно легко. Я снова ощущаю ту привычную теплоту и лёгкость, исходящую от Майки, и мне безумно приятно просто сидеть так с ним в обнимку и рассказывать об одном из самых тяжёлых дней моей жизни, даже не беспокоясь, что в любой момент нас могут застать здесь. Майки слушал меня внимательно и в конце решил высказаться: — Мне никогда не нравился Патрик. Он всегда был каким-то… — Кретином? — подсказываю я. — Неискренним, — продолжает Майки, улыбаясь в ответ на мои слова, — но мне нравится ход твоих мыслей, — шутливо подмигивает он, пытаясь разрядить обстановку. Несколько минут мы снова сидим в тишине, пока он не подаёт голос: — Пошли, тебе надо умыться. Большая перемена скоро закончится. Я, соглашаясь с его словами, встаю, и мы вместе выходим из пустого класса. Уже умывшись, спускаемся на первый этаж и на лестнице встречаем Спенсера, который останавливает нас и, обращаясь к Майки, быстро говорит: — Сожалею о том, что случилось с твоим братом. Айеро и правда придурок, как многие уверяли. — Что? — Майки вопросительно смотрит на Смита. — Что случилось с Фрэнком и Джи? — Ты что, не слышал? — искренне удивляется Спенсер. — Они подрались, и Джерард сейчас в больничном крыл… Не дав тому договорить, Майки срывается со своего места, и мне ничего не остаётся делать, кроме как бежать вслед за ним.