Лишь ради твоей улыбки...

       Документ, документ, ещё документ… как же они уже надоели, в конце концов. Вновь возникает чувство, что из-под этой кипы бумаг просто невозможно выбраться. А когда-то в детстве казалось, что быть начальником – это так легко и просто, совершенно нечего делать, лишь ходишь да с важным таким видом раздаёшь приказы подчинённым, подписываешь бумаги с самым невозмутимым лицом, пока секретарша Леночка держит твоё кофе. Вот разве что секретарша Леночка и осталась из детских-подростковых представлений. И эта самая Леночка была как раз словно из какого-то анекдота – и милая, и красивая, и последнюю пуговку на блузке застёгивать забывает. Да и, если уж на то пошло, то что таить греха – и в постель готова вполне прыгнуть. Говорит, правда, что не к каждому встречному-поперечному, но порой возникают очень даже большие сомнения по сему поводу.        - Вот, ещё бумаги, - вновь зайдя в кабинет и положив на стол немалую такую стопочку бумаг, говорит девушка. Вздохнув при виде всего этого, я откинул в сторону документ, что держал в руках да упорно пытался вникнуть в его суть последние минут так десять, да откатился на стуле назад. Нет, большего мой мозг выдержать не мог. Всегда хотя бы заместитель помогал с как минимум половиной этой рутины. А тут он ушёл в отпуск, и в последние пару дней толщина этих стопочек возросла. Слишком возросла. И, по крайней мере сегодня, мой мозг, кажется, не был готов работать дальше, пусть до конца рабочего дня и оставалось ещё чуть больше часа.        - Нет, вот убери пока что всё это куда подальше. Они же терпят немного, да? Потерпят, пока я помощника себе не найду?        Девушка немного мнётся, начав перебирать притащенные ею бумажки да что-то шепча себе под нос. Кажется, пыталась выяснить, что нужно было разобрать в самое ближайшее время, а что можно и оставить на потом, пока её начальник, развалившись на своём кресле, наблюдал за жирненькой чёрненькой мухой, залетевшей в кабинет через приоткрытое окно. Сиё занятие казалось мне куда интереснее: эта муха хотя бы действительно двигалась, а то буковки на белом фоне прыгали уже от собственных галлюцинаций, и это как-то удручало.        - Андрей Викторович, - наконец-то заговаривает секретарша, вытаскивая один из документов. – Вы должны посмотреть хотя бы это, а то человеку на работу выходить.        Вздохнув, я подъезжаю обратно к рабочему столу, приняв из девичьих идеально наманикюренных ручек скреплённые степлером несколько листов бумаги.        - Договор о приёме на работу Шадрина Алексея Сергеевича, значит? – просмотрев на него, спрашиваю я. Полностью читать нет совершенно никакого желания, но всё же хоть немного разобраться в том, что за чудик мог попасть ко мне в подчинение, стоило. – Кто такой этот Шадрин?        - Ну… - Леночка толком и не знает, видимо, что ответить, немного теряется. – Он только институт закончил, юридический. Приятный такой молодой человек… улыбка очень красивая, - на этих словах девушка едва слышно хихикает, понимая, видимо, что сказала не очень-то подходящую к делу глупость. – Я с ним не так много говорила, но впечатление произвёл приятное.        Конечно, лишь за «приятный молодой человек» и очень красивую улыбку принимать на работу человека было бы несколько глупо, но всё же за что там ещё можно принять студента? Опыт работы если и есть, то только в МакДональдсе за углом, а так… ну, окончил, и молодец. Чем-нибудь да сгодится. Нет – уволить никогда не поздно.        - Улыбка очень красивая, говоришь? Ну, за красивую улыбку можно и взять, - отвечаю я, находя место под свою роспись и ставя ту. – Печати сама проставишь, а я кофе пить, устал очень. Больше же ничего срочного нет?        - Нет, - отвечает она, приняв из моих рук подписанный договор. – Вам кофе сделать?        - Нет, я сам. Давненько не был в нашей кофейной, - и с этими словами, взяв со стола телефон, я вышел из кабинета. Наконец-то. Кажется, за последние несколько дней эти бежевые стены с шоколадными тонкими полосочками, выстраивающимися в одновременно достаточно простой и мудреный орнамент, стали моей личной тюрьмой. Личным Адом, а котёл даже разделить не с кем. Даже дома стал появляться только для того, чтобы поспать, и то не каждый день. Стоило разок заснуть на этом прекраснейшем диванчике в кабинете, как жёнушка стала рассказывать байки про любовницу. Убедить в том, что таковой и в помине нет, я так и не смог, а потому пришлось как-то ужиться временно с байками любимой да тащить охапку цветов.        - А арабика закончилась? – пошарившись по шкафчикам, спрашиваю я сидящий за небольшим столиком народ, что решил выглянуть на чаепитие (которое, впрочем, если не пить чаи целый день, разрешалось). Они о чём-то щебетали, обсуждая не то работу, не то то, кто с кем успел переспать, но тут же в три пары глаз оглянулись на мой вопрос.        - Да, вчера ещё, - вздохнув, отвечает полноватая рыжая женщина, Лариса Ивановна, бухгалтерша наша. В этом офисе уже даже и кофе попить нельзя, какой ужас… устало потерев переносицу, я беру со стола круассан, выходя из комнаты. Делать здесь больше всё равно нечего, чая как-то не хочется. Возвращаться обратно в приёмную чисто из-за того, чтобы приготовить себе кофе нет особого желания, вообще возвращаться туда сегодня больше не хочется. Пусть весь мир оставит меня в покое да забудет о существовании Ермолова хотя бы на этот несчастный час.        Сам того не заметив, выхожу в холл, примостив свой зад на одном из диванчиков да уткнувшись в телефон. Охранник бродит по холлу, и, завидев меня, выпрямляет спину, начиная всячески делать вид того, что упорно работает. Немного искоса поглядывает, чем я занимаюсь - любопытство это обыкновенное или же ещё что - неизвестно. Впрочем, мне не так и интересно. Вообще ничего не интересно, лишь бы этот день закончился поскорее.        Кто-то зашёл в офис, кто-то неизвестный. По крайней мере, лицо было у паренька какое-то незнакомое. Практически тут же появилась и Леночка. Лишь на мгновение взглянула на меня да направилась к гостю.        - Так, с завтрашнего дня можешь начинать работать, - говорит девушка, передавая какие-то бумаги. Вроде бы тот самый договор, что я только что подписал. Так вот он, этот… кажется, Шадрин. Милый мальчишка, что уж греха таить. И улыбка, действительно, красивая, не зря за неё принят был. Он благодарит девушку и уходит - всё довольно быстро. Простывает и след секретарши, вновь оставляя меня наедине с охранником.       Остаётся лишь дождаться окончания рабочего дня и благополучно так уйти. Конечно, если Царь уйдёт с работы раньше холопов, то ничего серьёзного не случится, но и домой, честно-то говоря, не очень-то хотелось. Вообще не знал уже, куда хотелось, только вот с жёнушкой сейчас был на небольшом испытательном сроке из-за своих ночёвок на любимом кожаном диванчике в любимом кабинетике, так что возвращаться после работы нужно было вовремя, и никак иначе. Именно поэтому, направившись к машине на парковке, я и планировал отправиться домой. Туда, собственно, и поехал, когда прямо перед выездом выскочил навстречу мотоцикл, пытающийся проехать в небольшой щели между машиной да стеной и, как следствие, поцарапав двери. Очень спешил? Ну, что ж, наспешился.        Резко остановившись, я чуть отъезжаю назад, кинув машину в первом же подходящем местечке. Благо, что на выезде есть камеры да можно посмотреть номер транспорта этого гонщика. Только вот и до охранников с видеоматериалами я так и не дошёл, заметив тот самый мотоцикл. Кажется, именно он влетел сейчас, и этот шлем с ярко-жёлтыми полосами. Да, повезло же. Подбежав к парнишке, как раз снимающему своё средство защиты, я хватаю его за рукав рубашки. Парень поворачивает голову, вызывая у меня невероятное удивление. Да это же тот самый студент с очень красивой улыбкой… да уж, приятное первое впечатление, что тут сказать…        - Шадрин? – спрашиваю я, решив всё же убедиться в своей правоте. Юноша удивляется ещё больше, но всё же кивает, на что я продолжаю. – Кажется, Алексей. Так вот, Лёшенька. Ты когда летаешь, на машины-то не смотришь, за ремонт которых платить будешь?        Парнишка тут же, кажется, понимает, о чём я говорю, нервно сглатывая. Да, только что окончивший университет да лишь получивший работу студент явно не готов к оплате ремонта чужих машин. Причём машин далеко не из разряда жигулей.        Именно так, собственно, мы и познакомились. Сразу с места в карьер, а дальше всё было ещё хуже…