Лишь ради твоей улыбки...

       И вновь пришлось вернуться в этот кабинет. Вновь эти тонкие шоколадные полосочки на стенах, что словно вьют клетку для всех зашедших в их пространство. Вот и сейчас что я, что, как мне кажется, парнишка, чувствовали себя словно птички в клетке. Я вновь расположился на своём кресле, отодвинув всю стопку бумаг куда-то в сторону да кое-как сдержав себя, дабы не выкинуть их в мусорное ведро.        Парнишка сидит напротив, осматривая глазами кабинет и, видимо, пытаясь представить, что будет дальше. Столкнувшись со мной взглядом, он едва слышно хихикает да улыбается. Опять же эта красивая улыбка… и что с того, что она красивая? Царапины на машине от неё не испарятся.        - Ну и? Что делать будем, господин Шадрин? – спрашиваю я, наклонившись чуть ближе.        - Я только на работу устроился… может, буду с зарплаты по сколько-нибудь там отдавать? Просто у меня только немного сбережений сейчас, но их же явно не хватит, - пожав плечами, отвечает парнишка. Он кажется каким-то слишком равнодушным, в тёмно-карих, почти что чёрных глазах не видно какого-то испуга или чего-то подобного. А сначала мне показалось, что ему как-то страшнее всё происходящее казалось. Ошибся, бывает. Только это как-то раздражало. Раздражать стал и тот факт, что Алексей, уставший, видимо, от воцарившейся в кабинете тишины, начал барабанить пальцами по столешнице из тёмного дуба, настукивая какие-то ритмы. Эти самые ритмы уже с какой-то болью отдавались в голове, от чего я потянулся к выдвижному ящичку, дабы достать таблеток. И именно тогда мне вновь попалась на глаза отодвинутая в сторону стопка не разобранных бумаг.        Точно, документы. Их было слишком много, а мне нужен был помощник, чтобы всё это разобрать. Вот, впрочем, и небольшой способ выручить больше деньжат с этого мальчугана за ремонт. Согласиться тот должен, никуда ведь не денется – платить ведь ему всё равно нужно. А я тут двух зайцев убить смогу. Конечно, если этот парнишка окажется ещё годным сотрудником, а не как Федосьев, которого уволили в прошлом месяце. Кажется, на место того самого Федосьева и пришла это ходячая неприятность.        - Есть одно предложение, - заговорил я, доставая из ящичка таблетки да вставая со стула. Вновь зыркнул на парнишку, дабы тот перестал использовать мой стол в виде барабанной установке, хотя тот то ли не понял сего, то ли просто сделал вид. – И хватит уже концерты здесь устраивать, а то разорву договор, и в метро ими на жизнь выпрашивать будешь! – рявкнул я, не выдержав.        Рука паренька замерла, зависнув в воздухе, от чего в кабинете вновь воцарилась тишина. Слышался лишь небольшой шум, доносившийся с улицы, мои шаги. Налив из кувшина стакан воды и выпив таблетку, я всё также остался на месте, вертя в руках стакан.        - Вон, видишь ту стопку бумаг? – спрашиваю я, кивнув в соответствующем направлении. Взгляд Шадрина перемещается туда же. Кивок, и он тут же оборачивается, удивлённо смотря на меня и пытаясь понять, что вообще я хочу предложить. И пока что его соединения в мозгу не дают возможности создать полную логическую цепочку, чтобы подойти к моей идее, хотя явно дают некоторые намёки, что видно по его лицу. Уже хорошо, куда-нибудь да пойдёт.        - У меня заместитель ушёл в отпуск, вот и скапливается огромная куча всяких документов, которые я не успеваю разбирать, - говорю я, пытаясь объяснить всю ситуацию как можно короче, но в то же время наиболее понятно для парнишки. – И я не знаю, чему там тебя учили в твоём этом институте, на какую точно ты пришёл должность. Если быть честным, то я не сильно-то вчитывался в договор о твоём приёме на работу. Но ты поможешь мне разобрать всё это, за что будет премия, которая пойдёт куда?.. Совершенно верно, на заделывание твоих же косяков. Ну, и это будет твоим своеобразным испытательным сроком. Я без помощника буду ещё четыре с половиной недели. Пройдёшь – поздравляю, про три месяца можешь забыть. Нет – можешь забыть о нашем офисе и топать в метро на заработок денег или в любое другое место. Ну, как? Согласен?        Вновь повисла тишина. Шадрин задумался. По крайней мере, лицо его выглядело задумчивым. Думать умеет – это радует. Только думал он не слишком долго, а вновь пожал плечами, мило улыбнулся да кивнул головой. Откуда столько лёгкости и непринуждённости? Кажется, это в недавнем студентике уже раздражало. Неужто он будет всегда так себя вести? Или же я сегодня устал настолько, что всё воспринимаю в штыки?        - Да, вполне, - отвечает Алексей. – Теперь я могу идти? На днях вы скажете, в какую кругленькую сумму мне обошёлся мой косяк.        Да он совсем обнаглел, кажется, этот парнишка. Сейчас хотел и свалить ещё куда подальше да как можно быстрее. Ну и пошла же нынче молодёжь, ничего не скажешь. Впрочем, я сам-то не такой уж старый. Сколько там? Тридцать два? Ну, да. А мыслю уже как семидесятилетний старичок с палочкой. Кажется, в отпуск мне надо было идти сначала, только теперь уже ничего не поделать. И вообще не гоже Царю холопов оставлять.        Не сказав ни слова, я открываю дверь, показывая, что парнишка может идти на все стороны. Тот, собственно, буквально тут же и смылся. Да и я надолго не задержался. Только, выйдя на улицу, заметил, что мотоцикл стоял на том же месте. Точно тот же мотоцикл, тот же шлем с жёлтыми полосками. Впрочем, чёрт его знает, может в туалет захотелось человеку.        Обойдя машину пару раз да посмотрев на сложность «увечий», я лишь вздохнул. Они были, в общем-то, не такими уж сильными, но раз уж есть, кому платить да повод заставить помочь разобрать все эти чёртовы бумаженции, то грех всем этим не воспользоваться. Только вот сейчас ехать в автосалоны не было никакого особого желания, да и пока доедешь, все они закроются… лучше уж к жёнушке домой. Тем более, что та уже явно заждалась.        Колеся по уже вечерней Москве, я умудрился даже каким-то чудом не попасть ни в одну пробку. Ну, да. Весь час-пик просидел в офисе, и потому теперь дороги более или менее рассосались, дав возможность двигаться спокойно.

***

       Лариса, милая девчушка с пучком пшеничных волос, уже давненько ждала любимого. Она и ужин приготовила, и дочурку поразвлекала, что та теперь просто валялась на диване да смотрела какие-то там мультики. Уже хотела было начать вызванивать муженька, только вспомнила потом, что у того уж несколько дней как нет помощника. Вполне возможно, что сидит в офисе, разгребая бумаги. Конечно, в прошлый раз устроила истерику, но тогда он совсем не заявился домой ночевать, а тут ещё вполне было ему время. И нужно же было любимому доверять, скандалов-то больше не хотелось.        - Как ты долго, - говорит она, слыша открывающуюся входную дверь да выходя навстречу мужу. Подходит, целуя того в нос, а потом нежно в губы – всегда так делает.        - Да мудачина один поцарапал дверь машины, разбирался, - с тяжёлым вздохом отвечает Андрей, устало смотря на девушку. Та удивлённо посмотрела, но не стала раздувать из мухи скандал, лишь сказав, что всё будет хорошо – не такая уж большая это проблема. Видно, что и так устал на работе, так что стоило оставить все эти разговоры на потом.        Из комнаты выглядывает маленькая мордашка, с улыбкой глядя на пришедшего домой отца. С радостным возгласом она бежит навстречу, попадая прямо в родные объятия… кажется, прекрасней ничего быть не может. Крепкая дружная семья – это же так чудесно.        Только тогда ещё никто даже не подозревал, что эту идиллию может разрушить недавний студентик юридического института… нет, никто. И даже, честно говоря, сам этот студентик.