Лишь ради твоей улыбки...

       - Доброе утро, Андрей Викторович, - говорит девушка, стоит мне зайти в приемную.        Все как всегда. Как всегда люди делают вид, что работают за исключением нескольких человечков, что, действительно, трудятся во благо компании. Впрочем, пока что мне все равно - сейчас нужно найти лишь одного человека, которого не видно на рабочем месте. Не был замечен и его шлем с желтыми полосами на парковке, как и сам мотоцикл. И не дай Бог он опаздывает, может ведь совершенно случайно быстренько вылететь, сам того не заметив. Вчера... вчера я был слишком уставший, сейчас же, стоило вновь увидеть эти злосчастные царапины, как захотелось его придушить. УК РФ такого, конечно, не одобрит, но отыграться на этом раздолбае хотелось. За все: за царапины, за такое расслабленное поведение вчера, словно бы и не так важно все это, а также за "побег". Ну и за сегодняшнее опоздание, конечно же, а опоздает он явно. Еще и на работу выйти не успел, а уже на иголочке у начальства - вот же человек.        - Этот Шадрин где? Опаздывает? - спрашиваю я, от чего Леночка удивленно оглядываясь по сторонам.        - Ну, я его не видела еще, - отвечает она.        Удивление вопроса о новоприбывшем в первый же день да в таком тоне вводит девушку в ступор - это видно и невооруженным взглядом. Ей бы явно хотелось каких-то объяснений такого моего поведения, что тоже легко читается в глаза - женское любопытство. Увы и ах, сегодня оно точно не будет удовлетворено.        - Как только появится, в кабинет ко мне его, - говорю я, направляясь к двери.        Все та же обстановка вновь встречает. Какой-то непонятный цветок в углу, чем-то напоминающий пальму, вновь всем своим видом пытается послать куда-то настолько далеко, что без великого русского мата и не скажешь. Тонкие шоколадные полосочки на стенах все также плетут клетку. На столе оставленная вчера в стороне папка бумаг, рядом с которой пустой стакан от воды да пачка таблеток. Все такое удручающее, но все же какое-то родное. Задернутая римская штора с рисунком морского побережья пытается нагленьким образом обмануть. Милое чувство - ты в шоколадной клетке возле морского побережья, прямо попугай какой-то.        Не слишком-то долго задумываясь, я прохожу к окну, поднимая штору. Солнечный свет резко врывается в комнату, делая клетку чуть больше, а пальму в углу более доброжелательной. Уже хорошо, уже это утро лучше. А стоит открыть окно, как тут же слышится щебетание каких-то моих сородичей. Только те птички не заперты нигде, а свободно летают по Московским улицам.        Захотелось кофе. Выйдя обратно в приёмную, я не успел ничего сказать, как в дверном проходе появился тот самый Шадрин. Всё та же красивая улыбка, за которую тот был заочно принят на работу. Немного взъерошенные волосы, рубашка в цветную клетку светлых оттенков, поверх которой накинута чёрная кожанка. Джинсы, что вообще считалось в офисе недопустимым; вероятно, от этого Леночка встала из-за стола, глубоко вздохнув. Вид какой-то у этого юноши был слишком уж расслабленным, словно пришёл он в гости к друзьям, а не на первый день работы. И всё больше и больше этот парнишка собой и своим поведением раздражал. Да ещё и стаканчик из Старбакса в руке. Так вот, почему он, значит, опоздал…        - Доброе утро всем, - заговорил он, улыбнувшись, кажется, ещё шире. – Охранник сказал, что меня просили прямо к шефу, и вот он я, пришёл, - и, сделав несколько шагов да поймав мой взгляд, добавил. – Нет, я не опоздал. На часах ровно девять.        - Принято приходить на работу несколько раньше, - заметил я, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия и хотя бы какого-то подобия равнодушия и расслабленности этого паренька.        - Зачем приходить раньше, если рабочий день ровно с девяти? – удивлённо вскинув вверх одну из бровей, спросил тот. Сделал глоток своего кофе.        Я кое-как сдержался, чтобы тут же не заставить секретаршу делать заявление о его увольнении. Вместо этого лишь открыл свою дверь да жестом попросил зайти. Леночке было поручено сделать кофе, и я вновь вернулся в свою шоколадную клетку.       - Вот документы. Их нужно помочь мне разобрать: что сразу на подпись, над чем подумать, что-то ещё как-то. Ты же у нас вроде бы как юрист, значит должен разбираться во всём этом, - заговорил я, пройдя к своему месту.        - А вы, надеюсь, не косынку в это время раскладывать будете?        Моя рука потянулась к вазе, стоящей неподалёку, но вовремя остановилась. Хотя желание швырнуть в него чем-нибудь появилось просто огромнейшее. Ох, и большую же ошибку-то я допустил, взяв «это» в помощнички. Он ведь ещё и неизвестно, какой специалист. Может, из тех, что в институте на последних партах сидели да бумажками всех закидывали. Очень даже, к слову, Алексей был похож на этот типаж людей. Но отказываться от своих слов было как минимум слишком рано – надо было бы хоть посмотреть, каков он в работе, а не только доверять своему шестому чувству.        - Нет, - отвечаю я, потерев переносицу. – У меня, как видишь, достаточно работы, не до косынки.        Пожав плечами, но ничего не ответив, юноша тянется через стол, хватая пару верхних документов. Перебазировавшись на диван, он начинает читать одну из бумаг, попивая свой кофе. Слишком раскован и раскрепощён. Возникает вопрос о том, читает ли он вообще, или лишь умело делает вид. Впрочем, отвлекать пока что Шадрина я не спешу, стараясь разобраться с наиболее важными бумагами в первую очередь. Решил уж как-то в первый день пустить всё на самотёк да посмотреть, чего наделает этот парнишка самостоятельно, пусть и подсказывало шестое чувство, что ничего толком он не сделает. Но он уверенно заявил, что всё будет просто отлично, и он справится, в то же время, стоило мне только было выйти из кабинета, как по возвращению его не было. Причём, возвращаться Алексей Сергеевич как-то не слишком уж спешил. Минутная стрелка уже сделала где-то пол оборота, а он и не дал о себе знать. И каково же было моё удивление, когда, проходя мимо кофейной, заметил я парнишку в окружении наших прекрасных дам (всё же и в Ларисе Ивановне, возглавляющей эту шайку, был некий шарм) и чайника с плюшками. Только, заглянув, я прошёл дальше. Новенький же что-то обсуждал настолько увлечённо, что меня даже не заметил. Впрочем, и ни одна из дам, кажется, тоже не обратила на шефа внимания. Уже и не замечают, обидно.        - Лен, напиши объявление о том, что завтра всех ждёт собрание, - отрезал я, проходя мимо приёмной да вновь возвращаясь в свой кабинет. Только что закончившаяся встреча со спонсорами прошла не так уж удачно, от чего настроение скатилось вниз. Конечно же, сейчас хотелось бы на кого-нибудь покричать, кого-нибудь обвинить во всех грехах. И распивающие чайки-кофейки подчинённые были первыми, кто мог попасть под кару Господню. Собрал бы их всех сейчас, только вот буквально минут через пять должен был закончиться рабочий день. Зато завтра начнём день с «веселья».        Шадрина в кабинете, конечно же, не оказалось. Возникало чувство того, что он попросту не работает. Впрочем, что удивительно, на столе лежали документы, но не в том хаотичном порядке, что были ещё утром и днём, а в трёх аккуратно сложенных стопочках, на каждом из которых было наклеено по розовому стикеру, явно стащенному из моего же ящичка. Неужто от него записочки? И что же это за послания такие? С неподдельным интересом я подошёл к ним.        «Внутриофисные, разбирайте сами. Хотя Борисова из своего отпуска не отгуляла 5 дней, а требует двухнедельный, хитрая морда»        «Можете смело подписывать. Хотя вы мне не поверите, пересмотрите, но всё равно всё подпишете. Я Ванга :D»        «Тут надо разобраться, завтра посмотрим. И я ушёл на полчаса раньше, ибо сделал всё, свидание у меня»        - Личная жизнь после шести, Шадрин, - заметил я, усмехнувшись.        В третьей стопке было, на удивление, не так уж много документов. Может, стикеры перепутал? Или заморочился так, что разобрался во всех документиках, оставив лишь совсем запущенные и неизвестные случаи? Что-то сомнительно это было.        Вздохнув, я взял одну из стопок, начав просматривать. А этот парёнек, действительно, Вангой оказался, ведь я просмотрел каждый документ и абсолютно все подписал. Сколько времени провёл за всем этим делом – неизвестно, но уходил уже, когда на улице было темно, а в офисе кроме охранников не осталось совершенно никого. Но не мог же я просто так взять и подписать всё это, не проверив? Нет, не доверял я этому Шадрину. Да и, к тому же, весь день он провёл за тем, что знакомился с коллективом, болтал, пил чаи-кофеи и многое-многое другое, но никак не сидел на своём рабочем месте и не пытался сделать выданную работу. Значит, вполне вероятно, что раскиданы документы были по считалочке или великой интуиции. Хотя в таком случае у парня просто невероятная эта самая интуиция, да и заполнено же было всё, мне стоило только поставить росписи. Странно оно всё.        Домой я вернулся уже, когда жена спала, обняв дочурку. Но, стоило загореться свету в коридоре, как она вышла. Тихо, чтобы малышка не проснулась и, прикрыв дверь, недовольно посмотрела на меня, скрестив руки на груди.        - Что ты сегодня поцарапал? – слышится тихий голос.        Смотрю на часы – двенадцатый час ночи. Ну, да, конечно. Теперь понятно всё её недовольство, и полное право имеет вроде бы как злиться. Только ведь я, действительно, разбирал все эти бумаги, а не был с какой-то блондинкой с пятым размером, который уже Лариса явно успела напридумывать.        - Я работал, - отвечаю. Тихо и серьёзно. Она же должна мне верить, да и нет на воротнике рубашки женской помады, духами женскими пахнуть не должно и абсолютно трезв.        - Опять? Хватит уже, Ермолов, - отвечает она, хмурясь. – Можешь идти дальше работать.        - Я серьёзно, Ларис. Проверял всю документацию за помощником. Он только на работу пришёл, юнец такой, надо было проверить же.        Но, кажется, все эти объяснения ей сейчас никак не требовались. Всем своим видом показав, что ночую я или в зале на диване, или хоть на этом коврике возле двери, или где ещё, она вновь скрылась в комнате. Спорить ночью не хотелось. Хотя бы из-за дочки – пусть та спит тихо-спокойно. Потому, глубоко вздохнув, я прошёл в гостиную да, упав на диван, уснул. Собственно, прямо в костюме и не доставая постельное, а вместо подушки используя большого плюшевого медведя. Хоть где-то пригодилась это пушистая розовая хрень, вечно только мешающаяся.