Не впускай меня в свой мир никогда

Я сглатываю несколько раз, но меня продолжает тошнить, кровь приливает к ушам, а сердце беспорядочно колотится. Может, я не создана для запутанных отношений и нескончаемого потока лжи в них. Знаю, я поступаю плохо. Но ничего не могу с собой поделать. Я потеряла сама себя в своих же чувствах. Папа был прав. Парни уничтожают мозг у девочек. Либо так, либо все свои сносно соображающие мозговые клетки я поубивала чем - то другим. А остались только глупые, которые не прочь зажаться в машине с посторонним парнем. Как только закрывается дверь за Квоном, по закону подлости, тут же раздается телефонный звонок. Чхве последнее время звонит мне не вовремя, как мне кажется. Нет желания отвечать, но все равно поднимаю трубку. - Привет, малыш. У тебя все нормально? - Ты же только недавно со мной разговаривал! Все хорошо, Таби. Прерывисто вздохнув, боясь, что он услышит истерику в моем голосе, я продолжаю. - А почему ты спрашиваешь? - Сам не знаю. Просто на миг показалось, что у тебя грустный голос, вот и перезвонил, - его тепло и забота окутывают меня даже через расстояние. Я борюсь с наворачивающимися на глаза слезами. Не хочу разрыдаться прямо сейчас, от того щемящего чувства в душе, что возникло после его слов. - Серьезно? - В своем собственном голосе я безошибочно угадываю тщательно изображаемое удивление. - Ну…почти! На самом деле я очень соскучился. Так соскучился, что просто слышать твой голос -услада для моих усталых ушей.- Он мило лопочет еще какие -то нежности, а я, тяжело дыша, обдумываю, что мне сказать. Сделав пару глубоких, успокаивающих вздохов, я перебиваю парня одной лишь фразой: - Нам нужно поговорить. Чхве, оборванный на полуслове, шумно выдыхает, глубоко пряча свое внезапно возникшее беспокойство. Он, наверное, думает, что я ничего не понимаю. Но фальшивая улыбка в его голосе, призванная для того, чтобы отвлечь меня, делает мне еще больнее. Как и то решение, которое я собираюсь принять. - Ты заставляешь меня беспокоиться, родная! Если ты хочешь поговорить о походе к моим родителям, то я только за! Если ты боишься, то ничего страшного. Я стискиваю зубы, сильно, до скрипа. И это он называет «ничего страшного». Мне хочется кричать. Хочется выдергивать себе волосы, биться головой о стену. Таби, но почему ты такой хороший? В порыве охвативших меня чувств, я ударяюсь лбом о стену. Не сильно, но достаточно ощутимо. За всю жизнь. За всю свою гребанную жизнь не один человек не делал для меня того, что делает он. Чхве Сын Хен. Судя по тяжести, возникшей в груди, подозреваю, что я дура. Самая большая неудачница, которая не ценит ничего, что следовало бы. - Хорошо, судя по твоему затянувшемуся молчанию, ты еще не готова к встрече с ними. В следующий раз ты лучше справишься со своими эмоциями, Кэтти. Ведь ты у меня умница. Закусив губу, я киваю. Хоть он не видит, но понимает меня без слов. - Тебе получше? «Нет». -Спасибо, Таби… Это все, на что я сейчас способна. - За что? - я не знаю, что ответить, но в в трубке раздается посторонний мужской голос, и я слышу, как Сын Хен спрашивает кого-то. - Уже пора? Вернувшись к разговору со мной, он произносит: - Мне нужно бежать. У нас сегодня внеочередная репетиция. - Ладно. - Поговорим позже. Звонок сброшен, но я продолжаю держать трубку у уха. Медленно сползаю по стене вниз, утыкаясь носом в свои же колени. Мне ничуть не лучше. Совершенно. Вообще-то, мне стало даже хуже. Ком в горле растет, а я уже не борюсь со слезами. Таби безоговорочно мне верит, как и все остальные. Как отец, Соль. Но не Квон. Он знает, что я лгу. Ему, себе. Он читает меня, как открытую книгу с огромными буквами. И меня это раздражает. Разве он не понимает, что для меня он, как бомба замедленного действия? Я же не смогу стать лучше. Я становлюсь насквозь прогнившей тварью, играющих на чувствах других. Это начало конца? Проходит достаточно времени, прежде чем я добираюсь до своей ванной комнаты, мне становится безразлично все, ведь никто не видит мое заплаканное лицо, да и я не покажу его никому. Я знаю, что могу позвонить подруге, но она сразу же начнет проводить допрос во всех деталях, а сегодня у меня нет желания выслушивать подобное. Так что, утешить меня приходит только лежащая в холодильнике бутылка дорогого вина, да плитка моего любимого молочного шоколада, так любезнокогда-то подаренная мне Сынри. Все для саможаления и самобичевания готово, так что я только переодеваюсь в любимые старые шорты и растянутую майку, завязываю волосы в неряшливый хвост и забираюсь под одеяло, уставившись на телефон, оставленный на полу. Подумываю, не выкинуть ли его, но здравый смысл подсказывает мне всего лишь выключить ни в чем ни повинный аппарат. Когда я приканчиваю бутылку, вспоминаю, что в холодильнике меня ждут еще две. Хорошее вино всегда в цене, ну и в моем холодильнике. С недавних пор алкоголь мой друг. Мы с ним стали не слишком близки, но в достаточно хороших отношениях. Сегодня я решила, что мне нужно забыться. А помощь моего друга в этом будет как нельзя кстати. Всего за двадцать минут от второй бутылки остается лишь одна треть. Я решаю отправиться за добавкой, но тут кто-то стучит в дверь. Игнорирую стук. Все, с кем я хотела бы поговорить, сейчас находятся далеко. Я едва не кричу «Уходи!», но тогда этот человек поймет, что я дома. Вот так, храня молчание и перекатывая ножку бокала между пальцев, я терпеливо жду, когда назойливый посетитель уйдет. Вот только стук не прекращается. Все продолжается, и продолжается, и продолжается, пока я не убеждаю себя в том, что за дверью стоит Таби, освободившийся со своей внеплановой тренировки своих вокальных данных. Или что они там репетируют? Танцы? Вот в них он мастер. С улыбкой вспоминаю наши с ним причудливые танцульки, когда мы дурачились. Он просто бог таких танцев. Со стоном я скатываюсь с кровати и нетвердой походкой, с бутылкой в руке, иду к двери, чтобы ее открыть.