Скрытые порномотивы Лунтика

Кузя с глухим стоном открыл глаза и сразу же зажмурился из-за яркого света, который слепил его. Баба Капа завела кузнечика в непонятные кусты и оглушила, неожиданно для него. После этого Кузя потерял сознание и очнулся только сейчас. Он лежал на операционном столе с привязанными конечностями. Веревки позволяли двигать ими, но вырваться не получалось. В лицо бил слишком яркий свет лампы, и поначалу Кузя даже не замечал, что рядом с ним стоит еще кто-то. Это был Шнюк. Он улыбался своей гаденькой улыбочкой и внимательно разглядывал тело кузнечика. — Ну что, номер 422, как ты прознал про нашу базу? — его голос гулом разносился по комнате. — Какую базу? Отпустите меня! Я ничего не знаю! — Не надо кричать, номер 422, просто ответь на мои вопросы и тогда, я, может быть, тебя отпущу. — Я ничего не знаю! — снова закричал Кузя. Ему было действительно страшно. Голос слегка охрип, а сердце билось с сумасшедшей скоростью и казалось вот-вот выскочит из груди. — Советую еще раз подумать, прежде чем дашь от... — Отпустите меня! Я не виноват! Не знаю ничего! Кузя действительно не понимал, про какую базу говорит Шнюк. Да куда уж там, он даже не понял, что его допрашивает паук. — Ладно, номер 422, сам напросился. Шнюк взял со столика, который стоял рядом с ним, нож. Он едва заметно блестел в полутьме, а на огромной рукояти виднелись пятна крови. Шнюк еще не успел отмыть его после предыдущего допроса. Он покрутил его в руке и усмехнулся. Дыхание Кузи участилось. Кузнечик не знал, что же задумал паук, но от этой неизвестности становилось только страшнее. Шнюк же зря времени не терял, перевернул Кузю на живот. Веревки специально были закреплены так, что позволяли это сделать. Только теперь ноги и руки кузнечика были перекручены, и он был совсем обездвижен. — Пожалуйста, отпустите меня, — негромко сказал Кузя. — Нет, так ты навсегда усвоишь урок, если я сделаю это. — Не надо, — из его рта вырвался всхлип. Шнюк, не обращая внимания на мольбы, поднес рукоять ножа к анусу Кузи и слегка нажал на него. Кузя вздрогнул и начал кричать с новой силой. Только теперь до него дошло, что же от него хочет паук. Он начал вырываться, но только натирал кожу веревками, оставляя на ней красные следы. Шнюк надавил сильнее, но тугое колечко мышц только протестующе сжалось, не желая пропускать посторонний предмет. Тогда он решил пойти на крайние меры - со всей силой, на которую только способен, протолкнул сразу пол рукояти ножа. Кузя издал душераздирающий крик, до боли сжимая кулаки. Все, что находится ниже живота будто обожгло. Казалось, что на него просто вылили тазик кипятка. Шнюк зловеще засмеялся, вставляя рукоять до конца и наблюдая, как по ягодице потекла струйка крови...

***

Бонус

Мила сидела на листике одного цветка и смотрела в зеркальце. Она все не переставала восхищаться своей внешностью. За последние годы божья коровка заметно похудела и ее черты стали более угловатыми. Каштановые волосы она перестала заплетать и просто распускала их, позволяя струиться по спине. Мила уже не раз ловила на себе заинтересованные взгляды друзей и это тоже ей безумно нравилось. — Любуешься? Мила вздрогнула от неожиданности и выронила свое зеркальце, но благо Пчеленок очень ловкий и успел поймать его. Он с улыбкой на лице протянул зеркальце Миле и присел рядом. Пчеленок тоже очень изменился. Блондинистые волосы уложены, крылья немного выросли и стали только прекраснее, но глаза смотрели все так же дружелюбно. — И ничего я не любовалась, — пробормотала Мила, опуская взгляд. — Да ладно тебе, — Пчеленок слегка толкнул ее плечом. — Я серьезно не любовалась. — Хотя, если честно, есть на что посмотреть, — негромко ответил Пчеленок. Ему уже давно нравилась Мила. С самых ранних лет, когда она еще была полненькая и вечно плачущая девочка. — Правда? Мила тоже знала, что небезразлична Пчеленку и отчасти это было взаимно. Она не была уверенна, что это влюбленность или тем более любовь, скорее обычная симпатия. Но для Милы и это сейчас было в новинку. — Конечно, правда. Пчеленок слегка наклонился, и Мила замерла. Если он собирается поцеловать ее, то это будет впервые для божьей коровки. Она прикрыла глаза в ожидании этого прекрасного, изумительного момента, и Пчеленок накрыл ее губы своими.