my little poor kookie

Дорога длинная, выматывающая, и слава Богу, что Сеул дожди обошли стороной; на подъезде к городу Юнги уже набирает приличную скорость, чтобы скорее отвезти Чонгука к себе в общежитие. Старший достает телефон и звонит родителям, сообщает, что брат у него в целости и сохранности, побудет с ним еще чуть-чуть. Донсэн смотрит благодарно и отворачивается к окну, приклеиваясь носом к стеклу. Машина стоит на светофоре уже гребаную вечность, но младшему, кажется, все равно. Несмотря на все угнетающие мысли, он не может не разглядывать гигантские баннеры и рекламные щиты, чьи неоновые огни манят к себе людей, словно мотыльков. - Хен, - Чонгук мнется и как-то еще сильнее вжимается в кресло сиденья. - Можно кое о чем попросить? - Да, конечно, - старший из братьев обеспокоенно смотрит на младшего, сжимая крепче руль в руках. - Проси о чем пожелаешь. - Я... Я давно хотел с тобой прогуляться по набережной реки Хан. - Конечно, - Юнги выдыхает и нервно улыбается брату, перестраиваясь в другой ряд. - Конечно, прямо сейчас туда и поедем. Гук стихает, бросив тихое "спасибо" себе под нос, будто бы боясь хена, но тот неимоверно рад, что братику все еще что-то интересно. Больше всего он боялся того, что Чонгук закроется в себе после всего того, что с ним произошло. Боялся, что он перестанет быть собой прежним и никогда в себя не придет. Но несмотря на все страхи и переживания, его донсэн все еще чего-то хочет; он все еще имеет вкус к жизни и не боится пробовать новое на ощупь. И раз уж так, то теперь ему кажется, что все не так уж и страшно, а о том видео можно раз и навсегда забыть, вычеркнуть из памяти. Ублюдков он найдет позже, один, не ввязывая в это Чонгука. А сейчас нужно было позаботиться о том, чтобы донсэн отвлекся от тех событий. - Вау, - выдыхает младший, любуясь огнями вечернего города. Они стоят у причала, облокотившись о железные перила, холодящие руки. - Тут даже круче, чем я себе это представлял. - Я рад, что тебе нравится. - Ты часто тут бываешь? - Когда выдается свободное время, я иногда прихожу сюда, чтобы полежать на траве или поиграть в баскетбол с ребятами. - Я бы тоже хотел с тобой это делать каждый день. - И я. Невероятная, абсолютная нежность разливается в груди у Юнги. Большое, теплое чувство, словно домашний кот, греет сердце и душу, заставляя по-идиотски улыбаться. Ощущение, будто Гукки снова пять и он просится к нему в кровать, потому что приснился кошмар. Ощущение, будто Юнги снова защищает маленького братика от злой собаки, закрывая его собой. Ощущение, будто они снова в медовом детстве, где самым страшным было поранить коленки и получить нагоняй от матери за порванные штанишки. Старший не в силах сдерживать свои эмоции и всю ту свою огромную любовь, которую он испытывает, обнимает Чонгука сзади, притягивая к себе. Бережно, совсем осторожно, будто бы боясь разбить, но в то же время так крепко и так всецело, казалось бы, стараясь стать одним целым. У младшего сердце обрывается, бухаясь куда-то в пятки. По коже ошалелые мурашки, а дыхание на секунду сбивается. Как долго он мечтал, чтобы Юнги хоть раз его обнял вот так, как раньше в детстве, со спины, уткнувшись острым подбородком в плечо и ... Вот оно. Он кладет свою руку поверх руки хена, пальцами ощущая острые костяшки и серебряное кольцо на указательном пальце, подаренной их матерью ему на День Рождения. Дыхание Юнги щекочет ухо, хочется смеяться. Чонгук чувствует себя самым счастливым на свете человеком. Но только на один жалкий, короткий миг, потому что память ему "услужливо" подсовывает воспоминания прошедшей ночи, когда чужие руки гладили его, царапали, причиняли боль. Он никак не может забыть это, пока треклятая видеозапись негативом проявляется под сырыми веками. - Чонгуки, - голос у хена мягкий и теплый, успокаивающий. Совсем близко, над левым ухом. - Хочешь мороженое? - Клубничное? - И с шоколадной глазурью. Чонгук, наконец, улыбается впервые за все это время, что был рядом с братом и у того на душе расцветают вишни. Взяв донсэна за руку, он уводит его за собой, что-то весело рассказывая про кафе, в котором он часто бывает. Юнги обещает ему самое вкусное мороженое на свете, и Гук ему охотно верит, отвечая ему своей улыбкой снова и снова, потому что видеть воодушевленное лицо хена было просто потрясающе.

***

- Хен? В комнате темно и только свет старенького телевизора освещал ее, заливая голубоватым светом. Сейчас по местному каналу крутили какую-то старую комедию, после которой обещали показать диснеевские мультфильмы. - Хен, это ты? - Привет, Тэхенни. - Привет, Намджун.