Эта ночь

В эту ночь Чарли Далтон не мог уснуть. Взбудораженный после спектакля он болтался по коридорам в поисках такого же неспящего собеседника, с которым можно было бы поупражняться в остроумии и красноречии, заведомо зная, кто проиграет в этом раунде. Он проматывал в своей голове мини представление и ухмылялся сам себе. На душе стало еще лучше, и он принялся пританцовывать с невидимой партнершей. В мыслях сразу всплыл образ красивой блондинки, одной из тех, кого он привел в пещеру, и тут же улыбка слезала с его лица, принимая неприязненный вид. Зря он это сделал, не должен был посвящать этих девиц в их тайное общество, ведь это было только между ними - сильная, связующая, даже какая-то магическая связь. Уже собираясь поворачивать обратно, он увидел приоткрытую дверь в комнату Нила и Тодда. Коварство Чарли не могло упустить такого шанса, и он намеревался по-крупному спугнуть Тодда, этого кроткого, вечно стесняющегося мальчишку. Но несмотря на его чрезмерную замкнутость, он нравился Далтону, в нем был стержень, может им был его талант, который мистер Киттинг старательно раскрывал, кто знает. Натянув капюшон, он с грацией и плавностью балерины просочился внутрь комнаты и опешил. На кровати Тодда сидел Нил. В одной мокрой футболке от снега, продрогший, трясущийся, он держался руками за голову и раскачивался из стороны в сторону. Эта картина навсегда запечатлится в памяти Чарли. Его друг, его Нил, он всегда улыбался, всегда! А этого сломленного человека он видел впервые. Первым чувством было так же незаметно исчезнуть, вторым - броситься к нему, оторвать его руки от головы и встряхнуть, попытаться вернуть. Он  надеялся, что когда тот поднимет голову, он будет улыбаться, как прежде, как всегда. Он не совершил ни того ни другого: Нил, наконец, заметил его. — Чарли? — он смотрел на него красными глазами. Чарли не мог отвести от них взгляд. — Я думал, ты дома, с родителями, — опустив капюшон, медленно и осторожно протянул он. — А я и был. Ты не видел Тодда? Я его искал, — голос его был отрешенным и  дрожавшим. В груди что-то кольнуло. Создавалось ощущение, что Тодд был его единственным спасением, его островом. И это задевало, собственные выдумки причиняли дискомфорт. Язык вертелся съязвить по этому поводу, но вовремя одумался, понимая, что обстановка совсем к этому не располагала. — Нуванда за него. Что стряслось, приятель? — он сдвинулся со своего места и сел напротив него. — Я держал его пистолет в руках… он уже был у моего виска, и я почти спустил курок. Представляешь, Чарли? Я был готов, я был так уверен в этом, Чарли. В это было невозможно поверить, но он верил. Голос и лицо Нила говорили сами за себя. На него словно вылили ведро ледяной воды. Пробил озноб. Он просто представил на миг, невольно, сам того не желая ни за что на свете, что его друга могло бы не быть вот в этот самый момент. Чарли даже не задумался о причине такого поступка друга. Важно лишь было, что Нил был готов пойти на это. Глаза стали влажными. Один порыв и он уже опустился на колени перед другом, хватая того за руки. Он пытался придать голосу твердости, что с трудом, но получилось: — Нил, Нил, посмотри на меня. Никогда отныне не думай об этом, не допускай даже мысли. Ты самый лучший человек, которого я знаю, и слышишь, никогда больше не будь таким дураком, Нил! Никогда! — как ни старался, но голос срывается, слова уже ему не помощник. И он просто притянул Нила к себе, так, что тот уткнулся носом ему в плечо и начал судорожно дышать, стараясь сдержать, рвущиеся наружу слезы, хотя сам Чарли их уже не скрывал и только крепче прижимал друга. *** — Господи, он ненавидит то, чем я занимаюсь, то что люблю и к чему лежит моя душа. Будто я не его сын, а подчиненный на работе. Он делает это, потому что и меня ненавидит. — Не говори этого, Нил, он любит тебя, все родители любят своих детей, но не все принимают их сущность. — Разве это не хуже, чем сама ненависть? Он расписал поминутно всю мою жизнь, каждый вздох и каждое слово. Я просто представил это, как я просыпаюсь и попадаю в этот отцовский мир, словно не я главный герой своей жизни, а он. А каждую ночь мне будут сниться театр, кулисы, аплодисменты и восторг зрителей, и это будет худшим кошмаром для меня. — Нет, нет, нет, Нил, это не будет твоим кошмаром! Я знаю, что сделать, чтобы это стало твоей жизнью, где ты будешь ее творцом, — Чарли с горящими глазами эмоционально и заразительно принялся раскрывать свой план Нилу, который уже пришел в себя и слабо улыбался, смотря на привычного Далтона, готового броситься в новую авантюру. — Сбежим! — Только ты мог предложить такое, Далтон. — Зови меня Нувандой, — и он хитро прищурился. — Я серьезно. Бросим это место, этот город. К черту все, будем свободными ото всех. — Это невозможно, у каждого из нас есть обязательства, родители, которые никогда не позволят… — Ты не слышишь меня! Мы и собираемся сбежать от этих обязательств, станем теми, кем хотим быть на самом деле! Ты поступишь на актерское мастерство, станешь великим актером, я тоже найду себе какое-нибудь дело по душе, стану свободным художником! Ты и я. — А как же ребята? — Они поймут, они же друзья, они всегда будут за тебя. Кто захочет, пойдет с нами. — Это звучит так безумно… — Лови момент, помнишь, Нил? Будем действовать спонтанно и все получится, — он вскочил с места и направился к выходу. — Прямо сейчас. Ты готов? Он протянул руку к Нилу и ждал. В эту ночь Чарли Далтон не спал. И он нашел себе собеседника, и скорее всего уже на всю жизнь. В эту ночь Нил Перри не выстрелил. И он нашел свой остров, из-за которого будет теперь держаться на плаву. Нил делает шаг.