Огонь (драма, занавесочная история)
18 сентября 2015 г., 00:19
— Встаньте, доктор Лектер.
Помедлив, Ганнибал встает, пытаясь предугадать действия агента Грэма. Уилл обходит его и придвигает кресло Ганнибала ближе к своему, заставляя Лектера отступить на два шага вбок и пропустить его. Профайлер поднимает на своего психиатра глаза и с совершенно непринужденным видом пододвигает и свое кресло. Так близко. Слишком близко.
Сев, он снова смотрит на Ганнибала, вскидывая брови в вопросительном: «Я что-то не так сделал?»
— Садитесь, Ганнибал, — с напором произносит Уилл, указывая рукой перед собой.
Доктор Лектер с удовлетворенной мысленной улыбкой — физическая могла сказать слишком много — садится с напряженно выпрямленной спиной. Уилл наклоняется к нему, почти нос к носу, и шепчет:
— Как вы относитесь к экспериментам, док?
Это тоже было слишком близко. Лектер почти физически ощущал, как его личное пространство раскалывается перед Уильямом, позволяя недозволенное. Он сглотнул и спокойно выдохнул, словно между ними не было этих близких миллиметров, словно личное пространство разделяло их огромной бетонной стеной, словно она не была жалкими железными прутьями, через которые с легкостью можно протянуть руки.
— Если вы имеете в виду экспериментальные терапии, то положительно, при условии, что они не вредят пациентам.
— Нет, я имел в виду не это, — говорит Уилл, соприкоснувшись кончиком носа с носом Лектера, медленно теряющего самообладание. — Я имел в виду опыт. Пробу... нового. Неизведанного.
— К примеру? — спрашивает Ганнибал, намеренно не отстраняясь. Пусть знает, что играть с огнем опасно. Пусть знает, что спичка уже зажжена, что вызов принят. Глупый-глупый Уилл, он даже не понимает, во что ввязывается.
— К примеру, поцелуй. — Огонь вспыхивает. — Соприкосновение губ. — Огонь охватывает щеки Уилла. — Приятное, горячее, — как огонь, охвативший кабинет. — Но этот момент перед поцелуем — еще большее, чем он сам. Ожидание приятнее ожидаемого. И я... не прочь это проверить.
Огонь охватывает их обоих. Они сгорают.
— Вряд ли я подойду вам для эксперимента такого рода, — недостаточно сдержанно отвечает Ганнибал на незаданный вопрос.
— Вы уже.
Уголок рта нервно дергается. Спустя долгое мгновение Ганнибал улыбается и подается чуть вперед, на пару миллиметров, едва коснувшись губами обветренных губ, и выдыхает, опаляя их горячим дыханием, косит взгляд, глядя на них.
— И как вам, мистер Грэм? — и поднимает взгляд на Уилла.
— Мне... — хочется большего, хочется влажно и сладко, на кресле и на столе, с Ганнибалом, с ним, под ним и над ним, — ...прекрасно, — выдает Уилл, прикрыв глаза.
— Этот эксперимент удовлетворил ваше... любопытство? — интересуется Лектер.
— Да. Вполне, — расслабленно проговаривает Грэм, сжав ладонь между ног. Еще как вполне, очень даже вполне.
Они не спешат отстраняться, особенно Уилл, готовый податься еще чуть-чуть вперед, чтобы это произошло, чтобы ему от близости снесло крышу. Сейчас она лишь осыпается черепицей, и этого мало, Боже, как мало, Уилл уже готов сделать этот шаг, но Ганнибал отстраняется и с едва заметным нетерпением говорит, приказывает:
— Закройте глаза.
Сглотнув, Уилл снимает очки и беспрекословно закрывает глаза. Багровая темнота не внушает доверия.
— Откройте рот.
Уилл медлит. Закусывает губу. Не понимает.
— Вы шутите?
— Это часть эксперимента.
Сомневаясь, но все-таки будучи уверенным в том, что лучше послушать Ганнибала, Уилл подчиняется, ожидая конфетки, лекарства или чего похуже. Ушей не коснулся звук разворачиваемого фантика или пластинки таблеток, Уилл немного успокоился, хотя все равно чувствовал себя глупо и неловко. Он раззадорил Лектера, раздразнил, и не стоило этого делать, как не стоит трясти костью перед бешеной собакой. Ганнибала нельзя назвать бешеным псом, его можно скорее назвать... механизмом, да, механизмом, имеющим два состояния. Включен-выключен, человек-животное, спокойствие-страсть, безумная, бездумная.
Носа снова касается нос, подрагивающий влажный язык задевает верхнюю губу, проводит по зубам, заползая глубже; Уилл сжимает пальцами подлокотники, желая податься вперед, ощутить поцелуй на губах, но Ганнибал, отстранившись, тянет:
— Не-ет. Без губ, Уилл. В этом весь эксперимент.
Уилл тянется руками к лицу доктора, но тот перехватывает и опускает их.
— И без рук, — добавляет он, прижимая запястья Грэма к подлокотникам.
Тот, стиснув зубы, снова сжимает их пальцами, зажмуривается, и, выдохнув сквозь зубы, вновь открывает рот, чуть высунув язык. Ганнибал был готов поклясться, что очаровательнее Уилла в данном «экспериментальном» плане он ничего не видел. Никого. Даже Алана, прекрасная роковая женщина, по сравнению с ним отходила на второй план. Как он прекрасен.
Это своеобразная месть — око за око, зуб за зуб, эксперимент за эксперимент. Уилл был слишком интересной личностью, чтобы упускать такой шанс. Он был настолько интересной личностью, что Ганнибал даже удивился ему. И интерес на этом только начинался, вспыхивал красным пламенем — а как далеко он сможет зайти?
Ганнибал осторожно касается языком языка, переплетает их, скользит, стараясь не задеть губами и не нарушить свое же поставленное правило — не распустить руки, не вплести пальцы в кудрявые волосы, не провести ладонью по щетине. Ради избежания соблазна он сжал пальцами запястья Грэма сильнее, приковывая себя к нему. А Уилл ерзал. Уилл стискивал ноги, но покладисто не сопротивлялся и не смыкал губ.
— Нормально? — шепчет Ганнибал Уиллу в губы.
— Сложно, — выдыхает Грэм. — Сложно сдержаться.
— В этом и цель эксперимента — узнать, как долго у тебя получится.
Уилл усмехается. Ну да, как же. Только у него. Ганнибал же не сжимает запястья Уилла, вцепившись в них, как в спасательный круг. И не смотрит вожделенно. И не хочет его нисколечко.
Не целует, сминая обветренные губы своими, нарушив свое правило.
Вовсе нет.
