Ренридж

      Серые тучи затянули небо, слабый ветер слегка шевелил тонкие ветви облезлого дерева неподалеку да редкие заросли травы, что росли клоками по обочине дороги. Все окружающее давило своей унылостью на невысокого мужчину, стоявшего посреди дороги рядом с огромной телегой. Казалось, сама природа своим холодом и отсутствием хотя бы единственного лучика солнца прогоняла этого человека, но и сам Цицерон был бы рад уехать отсюда подальше, если бы не сломанное колесо его телеги. Вроде бы должно было радовать, что поломка случилась прямо около фермы, а не где-нибудь посреди леса в окружении диких зверей. Однако удручало ярое нежелание хозяина фермы помочь. Идея о том, чтобы попросить помощи в городе, что виднелся на горизонте всего в паре часов ходьбы, казалась немыслимой. Ведь придется, хоть и ненадолго, но оставить драгоценный груз. Нет, это стало бы немыслимым проступком. Даже жизнь самого Цицерона ничего не значила по сравнению с его грузом.       Положение все больше и больше казалось нелепым. Это уже начинало действовать на нервы. Раздражало все: отвалившееся колесо, этот глупый хозяин фермы, ненавистный холод Скайрима, эта дурацкая дорога, лошадь, что лениво щипала чахлый кустик голубого горноцвета. Даже этот мерзкий куст голубого горноцвета уже невероятно злил!       Имперец уже потерял счет времени, сколько уже он так стоит, но уловил еле слышные голоса чуть дальше по дороге. Слов было не разобрать, но слух уловил хриплый, простуженный мужской голос и высокий, звонкий голос – девчонка. Путники. Да! Они помогут! Они уговорят проклятого норда помочь! Или приведут помощь из города! Цицерон готов был плясать от радости, быстро позабыв свою злость на идиота с фермы, которого собирался убить вместе с его отвратительной женой.       Но вот наконец показались путники. Радость сошла на нет - они не понравились Цицерону. Мужчина имперец, привлекательный, молодой, лет двадцать-двадцать пять. Но одет не как обычный путешественник. О, этот герб на броне Цицерон всегда узнает. Рыцарь Колючки. Вооружен мечом. Да, мужчину он убьет в первую очередь. Слишком опасный. В правой руке рыцарь нес небольшой синий рюкзачок. Судя по расположению меча, то его мужчина будет доставать именно правой рукой. Значит, у Цицерона было преимущество. Но тут взгляд старого убийцы обратился на девчонку. Странная. Не нордка, слишком мелкая. Линии лица слишком мягкие для имперки, а светлая кожа явно не могла принадлежать редгардке. Но точно не бретонка. Это насторожило бы Цицерона больше всего, если бы не одежда этой девчонки. Он никак не мог понять из какого материала сделано ее одеяние. Судя по мягкой коже лица и рукам, не знавшим работы в поле, девчонка была дворянкой. Хотя мелькнула мысль, что она вообще никогда не выходила на солнце с таким оттенком кожи. Но странно, что у дворянки были так неровно обрезаны до плеч волосы.       - Прекрати меня оскорблять, я же твой спаситель… – устало простонал рыцарь. Судя по тону, уже не в первый раз.       - Не прекращу! Ты убийца! Ты убил Снежинку! – голос у девчонки срывался, она готова была расплакаться. Но вот акцент, с которым она говорила… Никогда Цицерон не слышал такого акцента. Мягкая речь, странные ударения, плохо проговариваемая «р». Цицерон с радостью бы держался от этой парочки подальше, но выбора больше не было. Они единственные, кто может помочь ему и Матери, а убить их он всегда успеет. Поэтому верный сын нацепил самую доброжелательную улыбку, на которую был только способен. До странной парочки оставалось всего пара метров и Цицерон уже хотел привлечь их внимание, как девчонка его заметила. Она быстро подлетела к шуту, опережая его намерения и сбивая с толку своим напором:       - Вам нужна помощь, месьё? – она заглянула в его глаза. О, Ситис, даже дыхание перехватило до чего ее большие карие глаза были невинны. Убить такую… все равно, что убить маленького беззащитного олененка. Да какой вред такая вообще может принести? Цицерон тряхнул головой, прогоняя странное наваждение. Будто что-то чужое закралось в голову. Восхищение, захлестнувшее с головой, сразу отступило, будто кто-то заставил испытать эти эмоции. Такие, как эта мелкая, легко могут втираться в доверие и запросто отравить или воткнуть нож в спину.       -Да! Нужна! Очень нужна! – начал свою песню шут. – Застрял! Застрял тут! Я вез свою мамочку. Ну, не ее. Ее труп! Она совсем мертвая. Я везу мамочку в новый дом. В новый склеп. Но… аггх! Колесо сломалось! Проклятущее колесо! Сломалось! У Лорея. На ферме. У него есть инструменты! Он может помочь! Но не хочет! Отказывается! Убеди Лорея починить мое колесо! А бедный Цицерон тебя наградит. Деньгами! Блестящими монетками!       Девчонка оказалась доверчивой и глуповатой, прониклась идеей помочь несчастному путнику. А вот рыцарю эта идея не понравилась. Цицерон заметил, как тот нахмурился. Шут уже приготовился выхватить кинжал и перерезать горло сначала рыцарю, а затем и девчонке, как последняя уже мчалась в сторону фермы. Молодой имперец лишь озадаченно похлопал глазами и побежал следом. Видимо, охраняет дворянку.       Через некоторое время эти двое вернулись. Рыцарь выглядел еще более замученным, а вот девчонка из заплаканной стала раздраженной.       - И зачем все это затевать если не можешь и слова нормально сказать, чтобы попросить отремонтировать телегу? Но до чего упрямый норд! Хоть инструменты дал… Но что вот с ними делать? – рыцарь потряс инструментами перед носом дворянки. Цицерон понял – он здесь застрял. Самому ему вряд ли починить, а эти двое наверняка ни разу в жизни не марали руки простой работой.       Тем временем пока Цицерон отрешенно думал о том, что подвел Мать, девчонка выхватила инструменты у своего спутника, буркнула «приподними» и дождавшись выполнения команды от рыцаря залезла под телегу.       - Тут ось бы еще укрепить – донеслось из-под телеги – Груз тяжеловат слишком для такой… кхм… такого сооружения… Вот ось скоро и треснет. Далеко ехать вам, Цицеrон?       Шут вздрогнул. Все-таки этот акцент слишком резал слух. Откуда он?       - Цицерону еще пять или шесть дней пути до нового дома мамочки! Но бедный Цицерон не доедет. А все проклятущее колесо! Девчонка тем временем вылезла из-под телеги и отряхнула руки, не обращая внимания на испачканные штаны и куртку. Рыцарь же не обращал никакого внимания на шута и хмуро наблюдал за тем, как его спутница стала копаться в ящике с инструментами.       - Это глупая затея – простужено пробасил молодой имперец. – Я вообще-то благородный Рыцарь Колючки сэр Калвус Сеньян и спас тебя от злобного снежного тролля! А вместо благодарности ты обращаешься со мной как с чернорабочим!       - Ты не спас меня. Ты убил Снежинку, - девчонка даже не обернулась, продолжая рыться в ящике. Голос был слишком спокойный и тихий – Мы жили с ней целых две с половиной недели и все было прекрасно, пока не заявился такой маньяк как ты. И если ты действительно такой благородный рыцарь, то поможешь мне помочь этому человеку, – она поднялась, найдя необходимый ей инструмент, - и больше ни слова о моей речи! Надоел!       Сэр Калвус Сеньян лишь сухо кивнул, выражая этим простым жестом свою готовность помогать. Цицерон не верил своему счастью. Наконец он покинет этот мерзкий Вайтран и доставит Мать в ее новый дом! Но состояние эйфории вскоре вновь улетучилось. Сеньян бесспорно оказывал хорошую помощь, обладая силой держать на весу время от времени тяжелую телегу, но вот мозгом был явно обделен. Так же как и возможностью держать язык за зубами. За эти несколько часов Калвус успел надоесть своим нескончаемым потоком комплиментов девчонке и самому себе, чтением стихов, сочинением поэмы о храбром рыцаре, что спас прекрасную деву от ужасного снежного тролля в два с половиной метра высотой. Через какое-то время тролль стал трехметровым, потом четырехметровым, а после «сама земля содрогалась от поступи сего кровожадного чудовища». Девчушка со стойкостью игнорировала «прекрасного спасителя», лишь изредка отдавая короткие приказы, когда требовалась помощь, иногда ворчливо добавляя в конце «imbécile». Но когда запас комплиментов иссяк, все известные Калвусу стихи были рассказаны, а поэма была закончена, Рыцарь Колючки вспомнил, что оказывается ничего не знает о своей спутнице. От прямых вопросов девочка уже не могла отвертеться. Цицерон заметил то, что она начала нервничать, запуская руку в волосы, взлохмачивая и пачкая их, или постоянно роняя предметы из рук. Все это сопровождалось «сколько лет прекрасной деве?» - «не скажу», «как зовут милую леди?» - «не скажу», «как вы оказались здесь?» - «не скажу», «почему?» - «не скажу». Но рыцарь на то и рыцарь, чтобы не сдаваться перед трудностями. И вот через какое-то время благородный сэр Калвус Сеньян все же получил ответ на свои вопросы: «отец говорил, что нельзя разговаривать с извращенцами». Не такой правды ждал рыцарь. Это заставило его замолчать надолго.       И вот уже к вечеру работа была закончена. На попытки Цицерона расплатиться деньгами, девчонка отмахнулась словами «а смысл?». Из-за наступившей темноты и опасений нарваться на диких животных или бандитов решено было остановиться около дороги, а утром разойтись своими путями. Пока рыцарь разводил костер, девчонка отправилась возвращать инструменты Лорею, задержавшись там слишком долго для такого простого дела. И правда, в руках у нее были медовые соты. Калвус тем временем уже оправился и вновь начал петь дифирамбы своему благородству. Девушка, не обращая на Сеньяна внимания, спокойно растопила медовые соты в походном казане с водой, что мужчины уже успели поставить на огонь в ее отсутствие, и добавила недавно сорванные вместе с цветками веточки чертополоха. Перемешав все это, отправила к смеси ягоды можжевельника с куста неподалеку. Алхимик значит? А рыцарь все болтал и болтал, не замечая действий спутницы. Цицерона забавляла эта ситуация, но он решил не мешать и понаблюдать, что будет дальше. Аккуратно и осторожно девушка налила свой отвар в кружку Калвуса и с опущенными глазами и легким румянцем на щеках подала молодому имперцу:       - Вот… я сделала это для вас… - ее голос дрожал, а румянец все больше усиливался. С довольной улыбкой ничего не подозревающий Рыцарь Колючки залпом выпил содержимое. Его обрадовало, что девушка прекратила сходить с ума и признала своим спасителем, пытаясь загладить свою вину этим напитком. Вот только то, что неопытный герой-любовник принял за девичье смущение и симпатию, Цицерон распознал как растерянность и неумение лгать. Ну кто предлагает жертве выпить яд? Это делают скрытно! Девчушке еще учиться и учиться. Зато зелье подействовало быстро – через пару мгновений глупо улыбаясь «жертва» упала на спину и громко захрапела.       Девочка легко подхватила синий рюкзачок и уходя, собираясь покинуть этот временный лагерь, оглянулась на шута:       - Вы это… не пейте, пожалуйста, – она указала на остатки отвара. – И до свидания, месьё…       - Стой! Ха-ха! – Цицерона рассмешила эта попытка отравления. Такая может пригодиться Братству. С такой безобидной внешностью из нее можно сделать прекрасного отравителя. – Садись на повозку. Цицерон подвезет маленькую девочку!       - Я взрослая - мне уже шестнадцать, - обижено буркнула «взрослая» девочка, но все же забираясь на козлы возницы. Когда случайно задев ящик с гробом, замерла и слегка нахмурилась в задумчивости. – Странно… такой теплый… наверное, нагрелся на солнце за день.

***

      Около полудня благородный Рыцарь Колючки сэр Калвус Сеньян проснулся в зарослях травы неподалеку от дороги. Все тело затекло и ныло от того, что ночь была проведена в доспехах, а сил не было даже нормально подняться. Но накатившие воспоминания вчерашнего дня, заставили сэра Калвуса сразу вскочить на ноги. Где?! Где его спасенная леди? Ни ее, ни чертового шута не было рядом. Как его?.. Це… или Рон? Сразу ему не понравился этот скоморох! Он и похитил беззащитную девушку!       - Держитесь прекрасная леди! Ваш Абё-Силь вас спасет! – Погрозив в небо кулаком рыцарь бросился на помощь «деве в беде». Правда, в противоположную от нужной сторону. imbécile [абёсиль] - слабоумный