Когда звёзды летят нам в руки

      Ровно пять секунд легкие Гарри отказывают ему в кислороде.       Он ведь почти поверил.       Три секунды хватает Луи на то, чтобы понять, чье имя только что прорвало броню и с грохотом разбилось о землю, сквозь которую он предпочел бы провалиться сам — вместе с будущим Оскаром за «лучший киноляп, идиот».       Две секунды, и Джулиан басит: — Остановите съемку!       Миг — и Ник выдыхает за Гарри.       Теперь руки кудрявого на плечах Луи кажутся последнему невыносимой ношей — чем-то вроде стальных цепей, каковые он яростно сбрасывает, не позволяя обделенному Брайану прийти в себя.       Слышится громкое: — Блять! — и он исчезает с площадки так же проворно, как сердце Гарри ухает точно в пятки.       Создаёт между операторской группой и собой неплохую дистанцию, вперед не смотрит, назад — не оборачивается. Пыхтит, водит ладонями по лицу — устало и сердито, спотыкаясь на ровном асфальте, не представляя мыслей Гарри по этому неловкому, мать его, поводу.       Джи досадливо почесывает макушку, кривя губами типа «ауч!» и «эмммм», но вовремя подбирает исполненные официозом слова: — Мы переснимем с другого ракурса этот момент, Томмо. — Пауза. — Томмо? — Я о-г-о-в-о-р-и-л-с-я, чувак, — обращаясь к Джи, Гарри, Нику или пытаясь вдолбить это самому себе. — Ладно? — Истерически взвизгнув, Луи оборачивается к Гарри за его спиной, который…       Блять, он улыбается. Он прячет красный нос в ладонях, меткими глазами нашаривая растерянный, потрепанный образ партнера и — улыбается. — Без проблем, Луи, — вмешивается в их информативный глазастый диалог режиссер. — Выпей воды и будь спокоен — никто не винит тебя за то, что ты слегка переиначил имя Брайана. Что!? — издевательски взирает он на ошалелого Луи, размахивающего руками. — Я же говорю — переснимем! Ты только с мыслями соберись, а то тут жарковато становится.       А потом Джи начинает предательски ржать, подхватываемый красноречиво-алыми щеками Гарри и потирающим кулаки Гримми.       Луи решает поддержать их хотя бы неуклюжим подобием смеха, не то Гарри не просто посеет сомнения в отношении к нему Луи (бога ради, он не желает вообще к нему относиться!), но и взрастит их, а потом еще и урожай соберет. Богатый. #       Луи не может поверить, что снова вселяется в эту шкуру: молвит фразу, заканчивающуюся исключительно на «Брайан», слышит сбитое дыхание над ухом (не желая знать — Брайана или Гарри), а потом ныряет в два бездонных озерца, орошая всё вокруг яркими зелеными каплями, и вспоминает — ему тридцать один без двух месяцев, а мальчику на десяток меньше, и трехдневная щетина идёт в колоссальном контрасте с молоденькой светлой кожей, упруго натянутой на щеки и подбородок.       Почти ребенок, которому однажды здорово не повезло повстречать на своем пути такое же дитя, запертое в клетке исхудалого мужика с дерьмовой работой и лишь двумя лучиками впридачу — Линн и Рей, чьи слезы кажутся отцу худшей в мире карой.       В глазах Брайана, помимо глубин, плещется отчетливое «Я не хочу быть причиной развала твоей семьи», но «Ты ни в чем не виноват, это давно должно было случиться» видится еще ярче, острее, звонче. Брайан прячет вмиг озябшие пальцы в карманы, а ветер начинает плясать в его кудрях, так и не позволяя сказать что-то важное.       За него кое-что говорит Майки. — Пойдем в тепло, озябшая пташка.       Он, несмотря на холод (внутри?), улыбается так тепло и обнадеживающе, что Брайан не может не засветиться в ответ и не встать со скамьи, протянув Майки руку — неужели за этот вечер в мальчике прибавилось сил? Неужели строки из его стихов оживают? — Я знаю одно местечко, — храбрится Брайан. — И горячий чай там абсолютно бесплатный. #       Джи как-то слишком долго держит руку Луи в своей на прощание, и глаза его зачем-то ослепляюще светятся. — Расслабься.       Кто-то другой осмеливается вмешаться в круговерть его мыслей своим хриплым: — До завтра!..       По его коже пускают дрожь, когда мягко улыбаются, намертво вплетая широкую ладонь в талию, что-то шепчут на ушко и вызывают очаровательный смех с нотками волнения.       Только улыбаются не Луи, и обнимают тоже не его.       А того, с кого начался этот маленький ад. — Хм, — замечает Луи, — — Прежде, чем ты решишь что-то сказать, — начинает Гримми, — сперва я выслушаю ответ Гарри на вопрос, куда мы пойдем сегодня вечером, а, может быть, завтра или через неделю, окей? И любит ли он итальянскую пасту или, возможно, он сторонник французской кухни? — его обращения отскакивают то к Луи, то к Гарри, затем — обратно, и к его карме прибавляется как минимум сотня, когда он жадно наблюдает за видоизменениями лица Томмо. — Так что пока ты не ляпнул никакой гадости, Гарри, ты решил, куда мы пойдем сегодняшним вечером?..       А теперь он на полном серьезе взирает на изумленного Гарри, потрясенного ситуацией: мол, хоть ты меня, кудрявый, не подведи. — Ты говорил что-то насчет завтрашнего вечера, правда?.. — извиняющимся тоном проговаривает он, а Гримшоу скрипит зубами, пытаясь не показать свою досаду перед Луи и стократную обиду перед Гарри. Он не видит лица Томмо, и слава богу. Оно бы ему не понравилось. — Что ж, — расправляет Ник спину. — Как скажешь, Гарри. Но я провожу тебя?       Стайлс кратко кивает, и Ник расслабляется. Луи хмурит брови и не может идентифицировать собственные ощущения. Гарри недодал Гримми чудный вечер, но пообещал уделить ему время завтра, но разве Луи не по фиг? В общем, клубком его мыслей играет какой-то дикий зверь с пушистым хвостом — всё как обычно.       Те двое постепенно удаляются, а Луи, наконец, отмирает и, глядя на обтянутую черным задницу Гарри (о, господи), бросает им вслед: — Даже не думал испортить ваше недоделанное свидание, парни! Упс.       Ник не прожигает его презрительным взглядом, нет! И Гарри абсолютно плевать на него — знаменитого, но одинокого, наедине со своим ядом и чем-то, распыляющим внутри паралитический газ: он не чувствует кончиков пальцев, когда проводит ими по озябшим плечам — эта майка на нем явно не по погоде, и вряд ли сегодняшней ночью его согреет салон авто и куртка с подкладом.       А тех двоих уже и след простыл. А Луи, кажется, показалось, как в самый последний миг кудряшки дрогнули, и зеленые глаза нашли его исполненный грусти облик.       Но Томлинсон не был бы собой, если б не обуяла его в следующую минуту невыразимая злость — на свои сентименты, на необъяснимую бурю внутри вопреки безразличию, которое он с успехом должен чувствовать при виде обернутой вокруг Гарри руки Ника, на свои косяки на площадке и большие глупости — в жизни, в его реальной жизни с миллионом в кармане и парой настоящих друзей за душой. Ни о каком душевном тепле не может быть и речи в его-то ситуации. Напротив утреннего омлета, которым не с кем поделиться. В просторной кровати, которой слишком много для него одного. Теперь.       Он хлюпает носом — не дай бог завтра его накроет болезненная волна — и, пренебрегая вязаным шарфом, выходит за дверь. В его холодильнике ждет банка пива — всё не так уж и плохо, если вам показалось иначе. #       Ник настроен чертовски решительно. Как и его герой, он отказывается оставлять кудрявого без присмотра, преследуя его на каждом шагу. Кажется, Гарри не слишком это напрягает.       Этой ночью Луи спал ужасно мало, и регулярные зависания этим рабочим утром являются для него чем-то естественным. Луиза выворачивает на него полтюбика тональной основы, чтобы как можно качественней скрыть сероватые мешки под глазами. Но чего ни одно средство точно не укроет, так это безликий взгляд, направленный куда-то сквозь собеседника.       Естественно, Джи подмечает любой нюанс своих подопечных, поэтому стремительно настигает Томмо за бесполезным пролистыванием сценария, касаясь его плеча: — Луи, всё нормально? — Разумеется, — он даже способен на почти что искреннюю улыбку, серьезно. — Уверен, что тебе не нужен отдых? Я мог бы дать тебе выходной прямо сейчас, — спокойно разъясняют ему. Но стоит только Луи взглянуть за Джулиана — туда, где Ник Гримшоу чуть ли не прыгает вокруг Гарри Стайлса с бубном в руке, стеная хвалебные песни — он понимает, что не смеет пропустить ни одного дня без наблюдения за этой романтичной картиной.       Он мысленно сплёвывает себе под ноги. — Уверен. # — Сцена 32, кадр 1, дубль 1.       Стоит Майки зайти на порог, на него набрасывается стойкий аромат мужского одеколона и краски. Он на мгновение прикрывает глаза и глубоко вдыхает концентрированный запах Брайана в его квартире, а мальчишка не замечает этого. Он спешит подобрать с пола несколько листов и карандаш, унести пустую кружку на кухню. Грязный след от нее глядит на хозяина с укоризной. — Ну, а это мой дом, — разводит руками Брайан, слегка улыбаясь. На самом деле, Майки абсолютно плевать на болезненно-желтые стены и площадь, едва ли превышающую размеры киоска на углу улицы; его взгляд привлекает единственная худенькая подушка на краю постели и вывернутый на полу чемодан вместо полноценного шкафа. Видно, как Брайан уменьшается в размерах, стыдясь своего положения. — Не нужно, — уверяют его без лишних слов. Брайан грустно усмехается.       Луи ловит себя на мысли, что да. Он упивается тем, что в кадре ему позволено глядеть на Гарри столько, сколь вздумается — изучать удивительно совершенные черты его лица, любоваться кудряшкой, то и дело срывающейся на лоб. Луи никогда не спорил, что Гарри красивый, ладно? Поначалу эта милость его бесила, но что он имеет теперь? Холодеющие внезапно пальцы и терпеливое «Луи, съемка продолжается» Джи.       Томлинсон встряхивает головой, будто так пропадёт вся его усталость, и отзывается тихим «простите». На Гарри он не смотрит. — Сцена 32, кадр 1, дубль 2.       Теперь на данном моменте Луи максимально сосредоточен. Он не придаёт большого значения всему, что происходит дальше — он делает всё на отточенном автомате: пустая болтовня двух до чертиков влюбленных друг в друга людей, явно не созданных быть счастливыми, зеленый чай на крохотной, и оттого уютной кухоньке, непрекращающийся обмен сине-зелеными взглядами — и Луи хочется выть, когда сцена заканчивается, и участливый, нежный и заботливый взгляд Гарри испаряется до безукоризненного хладнокровия. Не для Ника, конечно.       А потом у Луи открывается второе дыхание, когда свет приглушён, и они оба добираются по пожарной лестнице, укутанные в нечто вязаное (гибрид меж свитером и пледом), на крышу дома Брайана — «оттуда отчетливо видны редкие звезды, но их магия стоит выхваченных с крыши промозглых осенних минут». — Ты говоришь строчками из каких-то стихов?.. — Возможно.       Брайан улыбается тому факту, что Майки не знает слишком многого.       Небо затянуто иссиня-черным полотном, а на нем и вправду вышиты яркие серебристые звезды, и плечо Брайана смыкается с плечом Майки, и всё как будто бы встаёт на свои места. Майки улыбается, глядя на Брайана, кто улыбается, глядя на звезды. А звезды, конечно, наблюдают за Майки, и это тождество, разумеется, верно.       Пока Майки думает, о чем следует сейчас же сказать, а о чем — настойчиво промолчать, хрипотца Брайана предстает перед ним в своем лучшем обличье: — Я никогда не видел падающих звезд. — Ты не одинок в этом, — отвечают ему, всё так же не отрывая от мальчика глаз.       Луи слышит глубокий вздох, что похож на дуновение теплого ветерка. — Разве стоит печалиться об этом? — не в непонимании, а в чистом, искреннем интересе узнать всю подноготную этой хрупкой души… — Если это — единственное, что может дать хоть слабую надежду на счастье, то да — стоит.       Он говорит совсем как малыш. Морщинки у глаз Майки весело пляшут, когда он понимает — Брайан и есть малыш. Тот, кто наивно лелеет надежду на чудо в этом несправедливом мире.       И отчего-то Майки думает, что и ему отчаянно, теряя рассудок, хочется верить в это. — Ну, тогда, — теперь он поднимает взгляд на небо, испещренное маленькими надеждами его мальчика, — хей, где вы там?! Мы готовы ловить одну за другой, да, Брайан? — он ласково и легко посмеивается, не сразу замечая пристальный взгляд зеленых глаз на себе.       И тут-то у Луи по-настоящему перехватывает дыхание.       Он, кажется, всё понимает. Точнее, наступает на горло собственной гордости, усердно подавляет в себе гневные вспышки, не принимает никаких контраргументов и всё ещё пытается убедить свои лёгкие в том, что без кислорода не проживёшь, даже будучи влюблённым.       Влюблённым. Только чёрт его знает, в кого: Брайана Одли или… — Стоп, снято!