Когда звёзды летят нам в руки

http://cs629125.vk.me/v629125727/29a8c/_n2uUPbFkBQ.jpg       На премьере фильма «Когда звёзды летят нам в руки» новая кино-звездочка Гарри Стайлс и хорошо известный широкой публике роскошный Луи Томлинсон появляются, уверенно переплетая руки в крепком замке.       Кудрявый настолько хорош собой, что светские дамы не перестают ахать при виде этого утонченного цветка в кармане идеально-черной рубахи, таких же пиджака и обтягивающих модельные ножки брюк; безупречно уложенных кудрей, что непослушанием отдельных прядей лишь подчеркивают истинное очарование этого ангела во плоти; его стати, непринужденной позы рядом с кумиром миллионов и миллиардов.       Во всём его облике нет ни капли пафоса или чего-то, обычно присущего новым вспышкам киномира, — глаза Гарри выражают восторг от того же восторга зрителей перед ним, от их же благоговения; правую руку начинает сводить судорогой уже на седьмой минуте раздачи автографов, и Луи, понимая, что на первый раз его новорожденной пташке достаточно, деликатно уводит его из-под крыла кумиров.       Обнаженные лодыжки Луи здорово отвлекают. Однако стоять бок о бок с любимым под тысячей взглядов людских и фото- приносит истинное удовольствие, пускай оно длится уже целую шестую минуту. Они такие ненасытные.       Дикий ажиотаж вызывает тот факт, что на огромной афише, стоящей через каждые три метра, виднеются лица не только влюбленных по фильму, но и в реальности. Эта незамысловатость буквально сводит зрителей с ума. http://cs629125.vk.me/v629125727/29c44/CLGl_0IRZcc.jpg       Они ужасно жаждут наконец-то насладиться проделанной Джи работой. И персонажами, разумеется. Актеры занимают свои места в первом ряду. С самого края видна высокая шевелюра Ника. Зои по правую руку от Луи в волнении треплет его по плечу.       Ее пробирает на почти истерический смех, когда ее героиня знатно проделывает знаменитую пощёчину бедному Майки. Луи с улыбкой на губах вспоминает этот миг, когда о Гарри он не знал и в помине. Но — надо же — последний получил сегодня с утра свой заслуженный минет, а потом еще долго краснел и что-то смущенно бормотал, переворачивая на сковороде аппетитные блинчики. Луи снова не сдерживает улыбки, только теперь она направлена исключительно влево.       Профессиональные фоторепортёры не упускают этот влюбленный взгляд, полный бескрайней нежности.       А потом происходит их внезапная встреча. А потом еще одна и вторая, и Судьба просто не оставляет им выбора. Эти эпизоды они снимали — подумать только! — почти три месяца назад, и за это время Гарри успел… поменяться. Как и сам Луи, впрочем. Его отвисшая прядь волос на лбу красноречиво об этом твердит. Кажется, сегодня от ежеминутных улыбок Томлинсону просто не спастись.       Зрители получают настоящий кайф от эмоций актёров, от истории, искусно сплётшейся вокруг них; высококлассное качество оборудования передаёт даже самые трепетные нотки в голосе, каждый тяжелый вздох, каждый мимолётный… стон.       О, да. Кажется, они уже добрались до той самой сцены. До их первой постели, до их первого и последнего раза после того разговора о звездах, кое-где горящих над крышей дома Брайана. Но никакие светила — ничто по сравнению с тем, как Гарри тут же смущается, начинает вошкаться на исключительно удобном кресле и, краснея, прятать взгляд, уткнувшись в плечо Луи. Томмо не может не заметить такие перемены в его парне, поэтому он успокаивающе дотрагивается тыльной стороной ладошки до щеки Гарри и шепчет на ушко: — Клянусь, никаких постельных сцен после нашей свадьбы.       Стайлс мгновенно поднимает глаза, наполненные… шоком? Бога ради, будто он и не предполагал о видах Луи на него. — Только если не вновь с тобой, м? — Пускай зрители запомнят нас именно по этой картине, ладно? — хрипит Гарри, подаваясь на еще одно ласковое прикосновение, отчего парень второстепенной роли, Лиам, кулачком по колену сообщает о том, что следует быть чуточку тише.       Но Гарри не может молчать. Просто невозможно не кричать от плещущихся через край эмоций рядом с Луи. С тем, кому он был самым преданным фанатом, и в самых смелых снах не предполагающим, что вот такое возможно! Черт возьми, да Гарри до сих пор не верит тому, что сегодняшним утром получил в постель не только завтрак. Луи потрясающе заботлив с ним.       Зрители заворожено смотрят на эту сцену любви под сокровенными переливами мелодии Адель. Эти слова, они… отражают целую историю, одну неземную любовь. Исподволь оборачиваясь, Гарри замечает в толпе многих женщин и мужчин-знаменитостей — таких же, как они. Тех, кто не боится своих чувств, которые их не скрывают, а ими гордятся.       Луи замечает отвлечение Гарри, а затем становится свидетелем его излишней чувствительности. — Утри нос, плакса. Плакать будем в конце.       И правда. Судьба не щадит никого, и прежде, чем нерушимая связь вновь протянулась между ними на единственный дюйм, проходит долгих три года. Брайан узнаёт в прелестной очаровашке дочь… — Майки?       Тогда на Луи наложили столько грима, чтобы он казался старше своих лет и несчастней, гораздо несчастней, что парень до сих пор отмахивается в отвращении от запаха косметических средств и материала, пошедшего на неотъемлемую часть любой драки. Тогда он пролил много крови, и, пожалуй, не только на сцене.       Но неуловимое когда-то счастье возвращается к ним, точно зазевавшийся на тысячу с лишним дней бумеранг: — Знаешь, от правды не убежать… — Как и от меня тебе никуда не деться.       Мужчина несмело притягивает мальчишку ближе к себе, нелепо поджимая губы, и… молчит. — Кажется… — кряхтение выдает душевный шторм Брайана, что выше девяти баллов по шкале Бофорта, — кажется, моя звезда падает прямо сейчас…       Это не вышло, как тогда, впервые, с прерывающей речь то ли икотой, то ли безумием, и Гарри на экране произносит слова предельно ясно и четко, уверенно и с нужной интонацией. Каким чертовски прекрасным актером он стал за всё это время! Дядя гордится им. В который раз за весь этот срок.       Но он слышит звенящее Майки: — Она уже у тебя в ладони.       И поцелуй. Тот самый, за который Гарри, кажется, продал целую душу четверть года назад, а Луи — искренне ненавидел всем сердцем.       Но во второй, настоящий раз, этот поцелуй был наполнен сходной с восьмым чудом света окрылённостью и чудом — как первый снег в декабре, как хруст осенних листьев под каблуком ботинок от Gucci или кед от Vans: всё это совсем, совсем неважно, когда целуют так, словно ты — единственное, что держит в этом мире, будто всё, что так преданно хранит и пуще ока оберегает человек, заключено — в тебе.       Нюанс в том, что это история, где границы между игрой и жизнью размыты столичным дождем.       И лишь зрителям, оглушительно аплодирующим на перечисленных на экране ролях, суждено решать — верить или не верить в то, что они видят.       Но в жизни этих двоих всегда предпочтительней — первое.

~ the end ~