Когда звёзды летят нам в руки

      Нахальный журналист пробирается на съемочную площадку самого Джулиана Баннета, и ирландский оттенок его яркого, вездесущего голоса разносится по всему периметру. — Пару слов о предстоящей премьере, сир! — Мы тут пытаемся работать! — Бога ради, это же Хоран! Самая настоящая заноза в заднице. — Я всё слышал, Томми, — орёт Найл, принимая Луи в объятия, громко хохоча. — Как дела, дружище? — Актуальный вопрос, бро: я слышал, у твоего партнера случились какие-то неполадки…       Луи хватает парня за шкирку и уводит в дальний угол комнаты. — Видишь того, кудрявенького? — Не понял, вот эту куколку? — Она самая. Племяшка Джи.       Найл оценивающе присвистывает. — Не могу вспомнить, когда тебя перестали привлекать такие симпатяги, а? — Чувак, ты в курсе, что его первая и последняя роль была в школьном спектакле?! И то, что его кастинг продлился от силы пару минут, в это ты веришь? — Слушай, он явно не достоин тебя и твоей кармы. Ты это хотел услышать? — Ты самый бездушный человек на планете, Найлер.       От этого заявления звание Хорана как «лучшего друга» слегка накренилось. — Брось, Томми. Разве Джи когда-то тебя подводил?       Если задуматься, то — — Эй-эй, я не имею в виду случая, когда он швырнул в тебя банановой кожурой потому, что ты упрямо не желал рыдать в кадре! — За ту душераздирающую сцену меня наградили в итоге… — Вот видишь. Он — мастер своего дела, — улыбается друг, хлопая Луи по плечу. — А еще мастер делать сюрпризы, — чертыхается. — Ладно, ты свободен. — За подобные грубости я припишу тебе роман с Зои однажды, — не унимается Хоран. — Совсем не хочется портить ее репутацию невесты, приятель. — Тогда, может, вон тот цветочек подойдет на эту роль? — он указывает взглядом на усердно изучающего сценарий Гарри и не успевает отразить жестокий удар ледяного взгляда друга. — Довольно с него ролей, Найл, — звучит следом. — Полегче, Томми! И не только со мной, ладно? Пообещай, что не покусаешь мальчика прежде, чем он окажется с тобой в одном кадре! — Придурок.       Нельзя утверждать, что он уходит по-английски, ведь его «прощай» прозвучало, хоть и несколько иначе. Найл уже привык. #       Вспышка храбрости на площадке мгновенно тухнет при попадании во взрывоопасное пространство глубоких синих глаз, и Гарри думает: зачем это всё? — эти камеры и эти роли, не к месту гордый взгляд Зои и косящийся исподволь с тумбочки сок, если Луи Томлинсон теперь его ненавидит.       Он по-прежнему искрометно прекрасен в эпизодах, где Гарри не участвует, но стоит глазу камеры посторониться, как лицо актера приобретает зеленоватый оттенок.       Отчуждение. Пожалуй, только так и стоит обозвать характер отношения Луи к мальчику, который поцеловал его, — отчуждение.       Ладно, возможно, Зои поработает над этим? Она (уже) так нравится Гарри, что он готов ежедневно таскать для нее упаковки разноцветных соломинок под сок, лишь бы она чаще вот так восхитительно улыбалась.       Сегодня ощущение, будто Луи на съемках как минимум драмы с элементами насилия и неизбежностью апокалипсиса в финале.       Олли в плеере так кстати советует Гарри прячься, выдержи давление*, но ни того, ни другого он себе не позволяет.       Зои становится для парня мамочкой, родной кузиной и спутником жизни буквально за считанные часы: она в восторге от решения Джи, она очарована каждым элементом образа Гарри — кудряшками, улыбкой, ямочками, которые так скоро обнаруживаются на этом милейшем лице. И только Луи демонстрирует покерфэйсы всякий раз, когда подруга косится в его сторону с лицом «посмотри, какой он котёночек».       Но у него есть работа, так что пусть хоть с сотню Гарри Стайлсов встанут на его пути, он продолжит вершить свое главное дело!       Настырная Зои принимается обрабатывать друга: возьми себя в руки, звезда всея Голливуда, катастрофа тебя миновала и ты еще замолвишь словечко за талант племяшки, но Луи корчится, словно в агонии, от этого абсурда и оставляет Зои в одиночестве.       Та меняет место дислокации: чуткая, она напоминает, что Томлинсон тот еще засранец, а Гарри усмехается — «Википедия» об этом тактично промолчала.       Зои всё понимает и слегка обнимает мальчика за плечи. Гарри безмолвно благодарен за это, но сторонний наблюдатель только перенимает у него нарастающее в груди давление, и — да — парень из чужого плеера прав, и Луи обречён справляться с ним в одиночку. #       На обеденном перерыве Стайлс усердно учит свой текст, Луи кутается в шерстяной свитер, покуривая в приоткрытое окно. Ему не за тридцать, как его герою, — чуть меньше, но чего-то по-настоящему стоящего у него не было, так что да. Гарри говорил так уверенно про свои две недели (в постели с каким-то нахалом, по велению сценария), что назревает вопрос. Небрежный и слишком острый. — Так у тебя есть парень?       Гарри не сразу замечает, что обращаются к нему. — О твоей личной жизни я знаю больше, чем о собственной, — шутит Стайлс, но это и правда. «Гугл-поиск» редко его подводит. Томлинсон многозначительно поднимает брови, ему хочется хорошенько встряхнуть этого парня за шкирку. — Прессе выгодно, чтобы девчонок вокруг меня было как можно больше. — Девчонок? — Он окончательно отрывается от сценария. — Ты смотришься гармоничней с парнями, Луи.       Тот прыскает со смеху. — Непременно учту мнение эксперта в этих делах. — Ты не будешь против, если я скажу, что знаю о твоей интрижке с Лотнером? Возможно, я спас тебя от неловких моментов рядом с ним, в некотором плане.       Да этот парень стрекочет нечто невообразимое! — Я не энциклопедия, но как долго ты меня изучаешь? — ставит Луи капкан.       Этот вопрос застает Гарри врасплох. Не подумайте, он не фанатик, просто… он занят текстом, а не выдумыванием достойной лжи. — О, можешь не отвечать, — щёлк! Добыча в его руках.       Гарри — болван. Слишком предсказуемый болван. Или болван, потому что слишком предсказуем, Гарри не может сказать наверняка. — С тех пор, как ты ступил на большую сцену, Луи Томлинсон, — шепчет он, как только актер покидает поле его зрения. Желание снова стать носильщиком сока нарастает где-то внутри, хоть его знакомство с этой вакансией и дня не протянуло.       Ты знаешь, что ты вызываешь это сияние? Я так ждал встречи с тобой**, вторит он чужому голосу, понимая всё же, что свет, идущий изнутри, преломляется о знакомый, но такой чужой облик.