Когда звёзды летят нам в руки

      У Майки — сын и трехлетняя дочка, неверная жена и Брайан, убеждающий, что всё наладится — после того, как обращает на парня таинственный взгляд и наматывает колечки кудрей на длинные пальцы: теперь уже точно ничего не наладится.       У Брайана — неоплаченные счета с позапрошлого месяца и тонны недописанных стихов в блокноте, однокомнатная квартира на краю улицы и — безудержное желание любить. Греть и согревать. Опьянять и задыхаться.       Он не может не думать о нем. Об их трех (не)случайных встречах, бессмысленных разговорах, выпитых чашках латте одна за другой. Он не может махнуть рукой на то, что его немыслимо тянет к Майки — большому ребенку, оказавшемуся в таком вот дерьме.       А еще он очень хочет познакомиться с его дочкой. — Лакс, милая, тебе нужно только держать Луи за руку и мило улыбаться, ладненько? — интересуется Джи у дочери Луизы, на что та уверенно кивает толковой головкой. — Отлично, детка. Парни, по местам!       Это совместная прогулка по утреннему парку посреди прохлады, меховых воротничков и спрятанных в перчатки озябших пальцев. Маленькая девочка несмело пожимает руку Брайана, а ямочки на его щеках мигают так ярко, когда он улыбается крохе, что внутри Майки что-то переворачивается (и, кажется, это Луи). День снова начат не с той ноги. Если блюсти логику до конца, парень определенно грохнулся на пол с неустойчивого матраца.       Там, по идее, Брайан думает, что малышка слишком похожа на мать, а Майки совершает необдуманные поступки, позволяя дочери кататься на шее нового друга, ну как же, и визжать от удовольствия вверх тормашками, только от всей этой картины Луи хочется визжать больше, чем трехлетней девчонке, потому что невозможно быть настолько… Гарри.       Нет, слушайте, он не питает к нему симпатий. Он искренне желает его избегать. Он жаждет не попадать с ним в один кадр, не обедать за одним столом, не касаться его образа в мыслях ежедневно, но у него ни черта не выходит, потому что они оба связаны по рукам и ногам.       После… после того неловкого случая… всё пошло несколько иначе. Шерсть Луи больше не встаёт дыбом при виде прекрасной игры Стайлса, и за кадром они не разговаривают в 100 % случаев — только от этого ему не легче.       Ему становится чуть веселее, когда на площадке появляется Ник.       О, Гримшоу всегда отличался энтузиазмом и шилом там, где обычно оно наблюдается. Весельчак, плут и просто хороший знакомый. Возможно, потому, что еще ни разу не переступал Луи красную дорожку, ха. Просто теперь Луи есть, с кем обсудить какую-нибудь ерунду. До тех пор, пока Гримми не замечает ГАРРИ, конечно. — Везде этот Гарри, — рвёт задницу Луи, направляясь в туалет. Позади он оставляет малую часть их труппы и двух новых знакомых. — Хей, привет, — Ник учтив, а Гарри моргает пару-тройку секунд, прежде чем осознать, что за руку с ним здоровается ни кто иной, как Ник Гримшоу, известный радио-ведущий, имеющий собственную линейку одежды и играющий в эпизодах то тут, то там.       Постойте-ка. Гарри посчастливится побывать с ним на одной площадке?! — Ох, привет, — он светится, точно рождественская ель, а Гримми слегка уносит, когда он в полной мере вкушает глазами представленное перед ним зрелище. — Я Гарри. — Я Ник, — обнажает «я Ник» отбеленные зубы, и Гарри кажется, что они подружатся. И что у них точно не будет того, что у него с Томлинсоном. А у него с Томлинсоном полнейшее ничего, так что — черт, он запутался. Кажется, пора отпустить руку Ника. Или это он всё ещё держится? — Очень рад, я слушаю ваши эфиры иногда, — невпопад признаётся Гарри, а затем густо краснеет, когда Ник по-доброму смеется. — Иногда? Я весьма польщён, парень. И, ну, давай-ка на «ты», мне не сорок пять, в конце концов… — А сколько тебе? — усмехается Томмо — ходячая язва, что вернулась из уборной и теперь вальяжно расхаживает по павильону. Ник нехотя отрывается от Гарри, с любопытством глядя на Луи. — Так это не ты пялил моего бывшего вечером по случаю моего двадцатипятилетия?!       Гарри кажется, что Луи поперхнулся. — Постой, — не унимается Ник, — а на церемонии… — Я понял, чувак, — улыбается Луи, но Гарри снова кажется, будто кое-кто в этой комнате хочет прикончить кое-кого.       Кстати, что он знает об отношениях этих парней? Только то, что они пересекались несколько раз на каких-то безбашенных вечеринках, видел фото — две пьяные клуши, шатающиеся по самым престижным клубам Вегаса. Что там еще?.. Да, точно, где-то Гарри читал, что Луи — всё по той же пьяни — как-то не слишком лестно выразился о Гримми, но об этом на удивление все легко и быстро забыли.       Гарри с грустной улыбкой вспоминает те годы своего фангерлинга, когда только узнал о существовании Луи Томлинсона, начинающего и подающего надежды актера.       Когда он не упускал ни одно интервью с ним и жутко бесился, когда видео на «YouTube» не показывали из-за нарушения авторских прав.       Когда с восхищением смотрел на фото юного героя, затем — на уже щетинистого, подкачанного и потому чертовски сексуального Луи Уильяма Томлинсона, звезды «Двух ночей» и «Грязного танго»; когда мечтал о случайной встрече где-нибудь в супермаркете (эй, многим фанатам везло именно так), когда представление о фото с кумиром и обязательном автографе сносило кудрявую голову в край…       Он всё ещё помнит, как Луи Томлинсон был для него кем-то особенным.       Сейчас же — они по разным углам, будто по разным жизням, ни взгляда в сторону друг друга, ни слова. Гарри становится тошно оттого, что его мечта теперь… запылилась? Или просто взяла — и плавно, словно не желая ударять по чувствительным точкам, исчезла. — И как тебя занесло в этот грязный мир шоу-бизнеса, Гарри? — мельком интересуется Ник, вырастая из земли напротив парня с батончиком мюсли в руках. Он умудряется жевать и улыбаться во все тридцать два. Что выходит, собственно, отменно.       Гарри не хочет вспоминать тот момент, поэтому поворачивает чуть влево со словами: — Обычная… случайность. Мне просто чертовски повезло, — пожимает плечами, чувствуя затылком, как кто-то пытается подпалить его взглядом. — О, — многозначительно кивает Гримми, — и как тебе играется вместе с Томмо? Небось, сбылся первый пунктик в списке желаний, м? — Как же, — смеется Гарри. — Непременно первый, — и улыбка плавно переходит в грусть. — Играть с Луи — большая честь для меня, я думаю, — он опускает взгляд в пол. По крайней мере, он говорит правду. — К тому же такую… непростую роль вместе с ним, да? — кажется, Ник что-то затевает. Гарри рассеянно улыбается. — Разумеется, я знал, на что иду. Но это меня ни капли не смущает. — Хей, на дворе двадцать первый век, это уже давненько никого не смущает. — Ну… — Гарри представляет, что ему придется пережить в конце сценария, и его щеки алеют, — не скажи. У меня совсем нет опыта в этом, и… — И ты краснеешь, как девчонка, на пикантных моментах, ага? — Гримшоу подергивает бровями и… Да он издевается?! Гарри фыркает. — Мы пока не дошли до таких уж пикантных моментов, в общем-то… — Ники, не смущай парня.       Это просто наваждение какое-то!       Луи, каким-то образом оказавшийся рядом именно в эту секунду, словно старого друга, обхватывает Гарри рукой за плечи и, светящийся самой яркой звездой галактики, говорит вот эти самые слова. — Ники, не смущай парня.       Гарри кажется, что взгляд Ника дробит здесь всё на кусочки. Но, снова по велению какого-то, блин, волшебства, Гарри заметно расслабляется в руках Луи, не смея повернуть лицо на него, дабы не быть к нему… настолько близко. Дыхание к дыханию. Нет-нет-нет. Вместо этого он благодарно угукает.       Ник доедает мюсли со словами: — А ты что это, в няньки ему заделался, Томмо? — А, по-моему, это ты играешь его няньку, да?       Ох, точно. Как же он мог забыть.       Нику в фильме отведена маленькая, но значимая роль. Роль старшего сводного братца — горячо любящего Гарри, но ужасно ненавидящего искажённых людей. Что, конечно, полностью противопоставлено действительности.       (Гарри смотрел ролик каминга Ника три года назад, поэтому… У них тут гейский, но не слишком любовный, треугольник, а рука Луи всё ещё покоится на его плечах, и это — ох. Гарри срочно нужна валерьянка.) — Ну-ка, мистер, — как бы обиженно спохватывается Ник, — если вы возглавляете список лучших актеров современности, это не значит, что можете целиться в какого-то лучшего радио-ведущего обидными словечками.       Свободной рукой Луи легонько даёт ему кулачком в грудь. — Больше так не буду, мам. — Ага. — Побереги нервишки с ним, чувак, — обращается Гримми к Гарри, что находится на грани обморока. От Луи так восхитительно пахнет! — Умгмугм… Ээ, обязательно, — соглашается Гарри.       Он и без Гримми знал, что рядом с Луи ему потребуется достаточно нервной провизии.       Рука Луи резко освобождает мальчика. — Да уж, Гарри, намотай на ус, — как-то уж слишком язвительно проговаривает Луи и так же резко, как и появился, исчезает. Гарри срочно нужно время опомниться. — Как-то он не слишком приветлив с тобой, — тихонько замечает Гримми, на что Гарри почти неслышно вздыхает. — Ну, мы еще не совсем ладно сработались, — признаётся. — О, — говорит Гримми. «О» - это типа… — Точно, как же я не подумал. Он бесится, ага? Бесится, что играет с… Нет, слушай, ты прекрасно входишь в образ, я имею в виду, ты ведь не профессионал, верно?.. — Эй, я всё понимаю, — уверяет Гарри. — И да, наверное… он всё ещё не смирился с этим.       «Со мной».       Вдруг… очень вдруг!... Ник тянется к Гарри и слегка обнимает того за талию. — Всё наладится, Гарри, поверь. Этот коротышка не только тебе горазд доставлять проблемы. — Но… он не доставляет мне проблем, совсем нет! — оправдывается Гарри, принимая объятия — теплые и сухие. — Просто… думаю, на его месте вёл бы себя так же.       Ник отползает на снова весьма приличное расстояние и жалостливо качает головой. — Ты слишком прекрасен, чтобы вести себя так же, Гарри.       Слишком… что?       Но Ник совсем не смущается. Наоборот — замечая реакцию Гарри, начинает хихикать. — Брось, Гарри! Совсем не претендую на твою отменную мордашку. Хотя…       Гарри = томат.       Ник почти ржёт. — Хей, Гарри, к чему же такая скромность?.. Ты что, не знаешь? — Чег-го?.. — Что каждый здесь считает тебя поистине очаровательным, м? — Надеюсь, это не только потому, что Джи — мой родственник. — Ну, это совсем уж детский сад. Конечно, нет. Всем нравишься именно ты — такой, каков есть. И, знаешь, я начинаю их понимать… — Он снова ослепляет Гарри улыбкой, и Стайлс сдаётся.       Давно он не ощущал себя настолько… в своей тарелке. — С… с-спасибо, — улыбается он мягко, скрывая смущенный взгляд под тенью ресниц.       Черт, Ник. Вот же черт. Слишком очаровательно. — Не благодари, парень, — Ник переминается с одной длинной ноги на другую. — Лучше скажи — как насчёт кофе в одном милом местечке?       А он скорострел, однако.       А Гарри сдаётся. Снова.