Взломаем Средиземье?

      — Куда идем мы с Пятачком, большой-большой секрет! — немелодично, но весьма довольно голосил Дез.       — Да умолкни, несчастный! — цыкнул на друга Альтаир.       — Не умолкну! Мне скучно!       — Что, и в засаде ты тоже поёшь?       — Ты не сравнивай! Эцио, знаешь песню "А ну, развеем тишину"?       — А то! Она моя любимая! Споём?       — А ну, развеем тишину,       Споём, как пели в старину.       Пусть ветер воет на луну       И меркнет небосвод       Пусть ветер воет, ливень льёт,       Я всё равно пойду вперёд.       А чтоб укрыться от невзгод,       А ну, во флягу загляну! — дуэтом весьма благозвучно исполнили друзья. Хоббиты восхищённо зааплодировали. Коннор появился на ветке дерева, шутливо бросил Эцио цветочек и снова исчез. Певец довольно заколол украшение за воротник и стал выглядеть, как романтик-любовник. Дез и Эцио только раскрыли рты для следующего куплета, как...       — Да заткнитесь, придурки! — рявкнул, не выдержав, на веселящихся ассасинов Бродяжник.       Оба юноши показали зануде языки и захихикали. Боевой отряд уже шёл по лесной тропинке.       Выход из Бри получился просто эпичнейшим — четыре первоклассных воина и профессиональный Следопыт вели четырех, вполне обычных на вид хоббитов! Мало у кого была такая охрана! Какие только слухи не ходили вокруг них, даже не хочется их пересказывать! Теперь же друзья вполне счастливо и спокойно топали по тропинке в сторону Заверти. Так им сказал Бродяжник. В общем, поход получался простой и лёгкий — Коннор, счастливый, словно выгулянный пёс, носился по лесу туда-сюда, Альтаир с удовольствием шушукался со Странником. Дезмонд и Эцио, вместе которым всегда было трудно дать более шести лет, пели, тренировались, страдали фигнёй и в целом наслаждались жизнью. Они даже подбили серьёзного, но умеющего изредка расслабляться Странника, и они спели трио, крайне довольные друг другом "На огонь летит в ночи мотылёк". Альтаир только головой качал, наблюдая за беспечностью своих спутников. Но на подходе к Заверти настроение само самой исчезало, словно лёд на солнце. Уже и Коннор не нарезал круги по обожаемому им лесу, и Бродяжник хмурился всё сильнее, Эцио не порывался подзуживать серьёзного и ответственного араба... Про хоббитов и говорить нечего — сбиваясь в кучку посреди Великанов, они едва слышным шёпотом переговаривались, боясь лишним звуком и вздохом привлечь ненужное внимание. Бродяжник провёл приятелей к холму.       — Это Заверть, — с тихой, но светлой грустью сказал он, — оплот защиты древних людей.       Вздохнув, он оставил хоббитов под охраной троицы ассасинов и ушёл вместе с Радунхагейду на разведку. Вечерело. Сэм хотел развести огонь, что бы погреться и приготовить ужин, но убийцы, проявив неожиданную солидарность, запретили. Мгла приближалась. Приятели, словно спасаясь от этой чернильной темноты, поднимались всё выше и выше, пока не выбрались на абсолютно ровный пятачок на вершине холма. И... Из теней выступило пять фигур. Выступило? Нет, скорее тени несколько оформились, превращаясь в нечто запредельно жуткое.       — Эй, а ну, пшли прочь, урроды! — рыкнул Эцио. — Порублю!       Свистящий хохот был ему ответом.       — Ну нарвались! — вдруг согласился с потомком Альтаир, утончённо быстрым движением выхватывая клинок. Дезмонд крикнул орлом и следом за родственниками вступил в бой. О, если назгулы думали здесь встретить беззащитных жертв, они жестоко просчитались! Ассасины сражались, как безумные, крутясь, парируя, рубя, коля и режа. А когда в бой вмешался упавший откуда-то сверху Коннор и в круг ворвался с факелом в одной руке и мечом в другой Бродяжник, назгулы поняли — хоббитов им не отдадут. Так просто ассасинов не взять!