Ain't Nobody Goin' Home

По лагерю прокатилась волна гепатита, и в Снафу неожиданно проснулся ипохондрик. Юджин никогда не видел, чтобы его так волновала собственная жизнь, или жизнь кого-то ещё. Он отказывался верить ежедневным осмотрам у Дока, не расставался с карманным зеркалом, в котором пытался увидеть на своём лице первые признаки болезни в перерывах между занятиями по боевой подготовке. — Сдохнуть на койке в тылу, что может быть дебильнее, а? — повторял он из раза в раз, привлекая к себе внимание всех вокруг. – Выжить в дерьме Глостера и Пелелиу, и сдохнуть на сраном Павуву в окружении крабов и крыс. — Не думаю, что ты умрёшь от желтухи, если она вообще у тебя появится, — не уставал отвечать ему Юджин, удивляясь собственному равнодушию к эпидемии. Иногда его сменял Бёрджин. Снафу безжалостно играл на его нервах своими стенаниями, не давал сосредоточиться, отдохнуть, побыть наедине с собой, изводил вопросами о симптомах. В один день Юджин увидел поверх страниц библии, как терпение их сержанта кончилось. Он мог бы просто приказать Снафу заткнуться и отвалить, он мог выгнать его в наряд, но вместо этого спокойно спросил: — Соскучился по палате с решётками? Снафу отшатнулся от Бёрджина, ничего не сказав. Сила сказанных слов была для него подобна удару кулаком по лицу и необъяснима для Юджина. Словно шутка двух друзей, которую никто больше не понимал, давняя, старая история, пережитая вместе. Только Снафу нельзя было назвать другом Бёрджина или кого бы то ни было ещё, только вместе они пережили лишь мыс Глостер, о котором они никогда не говорили ни между собой, ни в компании других ветеранов, насколько Юджин знал. Он тревожно наблюдал за тем, как Снафу, взбудораженный словами Бёрджина, пытался переварить их, и у него не получалось – он нетвёрдой походкой пошёл к выходу из палатки, споткнулся где-то у кромки света, и тихо процедил сквозь зубы пару ласковых неизвестно кому перед тем, как уйти. — Что это было? — спросил Юджин, уже не делая вид, что погружён в чтение. — Да чёрт его знает. — Я про то, что ты ему сказал. — А ты разве не знаешь? — Бёрджин вскинул свои орлиные брови. — Не знаю что? — А-а-а, да неважно, — он отмахнулся и уставился на листок бумаги с начатым письмом, ясно дав понять: этот разговор окончен, причём навсегда. Юджин снова отчётливо увидел линию отчуждения, которую едва ли размыло временем. Бёрджин и Снафу в любом случае знали больше него, видели больше него, сражались дольше – это было невозможно исправить, ему не давали ничего с этим сделать. Это была тайна, маленький и тяжёлый секрет, которым никто не хотел делиться; слишком ценный, слишком страшный. Юджина и жалели, и по-прежнему не доверяли ему, а он так хотел разобраться со всем, что произошло до него, особенно теперь. Он отчётливо видел, что Снафу никак не мог прийти в себя. Он даже потерял интерес к новичкам: не свистел им вслед, как обычно свистели симпатичным медсёстрам, не говорил, что они все погибнут при высадке на новый остров и даже не придирался к тому, как они чистили баки из-под машинного масла – сам он сидел на одном из таких, перевёрнутом дном вверх, и смотрел на себя в зеркало, даже не отреагировав на то, как Юджин окликнул его по дороге в медпункт. Беспокойство и интерес заставили Юджина допрашивать Дока, который весь был в делах и заботах, как и остальные немногочисленные врачи на острове. — О, Следжихаммер, — поприветствовал его Кэс, распечатывая ящик с медикаментами. — Всё хорошо? — Да, я просто спросить хотел… — Юджин замялся, не зная, как сформулировать мысль максимально точно и осторожно, чтобы снова не нарваться на стену. — Стандартный набор такой: тошнота, тёмная моча, жёлтые белки глаз и кожа, — рассеянно ответил Док, осматривая стеклянные пузырьки на предмет повреждения. — Нет-нет, я хотел узнать кое-что о мысе Глостер. — О, прости. Что именно? — Снафу был ранен там? — Вроде нет, а что? — Бёрджин сказал, что Снафу лежал в госпитале. Кэс поставил треснувшую склянку на стол и с подозрением посмотрел на Юджина, который вдруг очень сильно захотел провалиться под землю, или отмотать время назад и пройти мимо медпункта. — Вэл не наврал, — серьёзно произнёс Док и кивнул. Юджин ожидал продолжения, лихорадочно обдумывая те крохи информации, которые ему удалось достать. Его поразила догадка, которую очень тяжело было озвучить. — Снафу… - он замялся, ёжась от взгляда Дока. — Хотел убить себя? — Нет, боже, нет, — Док тут же сбросил маску серьёзности, покачал головой с усмешкой и вернулся к осмотру лекарств. — Тогда что с ним случилось? — Просто Мэрриэл на Глостере стал тем, кого мы сейчас зовём Снафу. Там мы все стали теми, кем являемся сейчас, но в нём… мне кажется, в нём всё это засело сильнее, понимаешь? Юджин начинал раздражаться, явно понимая лишь то, что его снова обводили вокруг пальца, пытались запутать, отвлечь внимание, уйти от прямого ответа. — Кажется, — произнёс он мрачно. Как будто Кэсу было не плевать, понимал он или нет, что значит «всё это», что значит, Мэрриэл стал Снафу – то ли же, что Сид стал рядовым Сидни Филлипсом, то ли же, что сам Юджин стал Следжихаммером. — А теперь извини, дела зовут, — Док виновато улыбнулся, отчего шрам по правую сторону от носа пошёл волной, спешно подхватил ящик с целыми пузырьками и прошёл мимо Юджина. Сбежал. Это явно был какой-то заговор. Закрытое общество «Два чёртовых блица», в двери которого Юджин тщетно начал стучаться, пройдя лишь один. — Замечательно, — сказал он сам себе. Шагая назад в палатку, Юджин заметил, что Снафу куда-то пропал со своего поста и новички драили баки без всякого присмотра. Он решил понаблюдать за ними, и сам не понял, как дружелюбно разговорился с одним из них – орегонцем по фамилии Уэстбрук. Снафу вернулся и выпал снегом над их тёплым разговором. — И кто из вас будет за девочку? — в общем дружелюбном тоне спросил он и свесил бессильную руку на плечо Юджина. Солнечный блик от зеркала скользнул по его лицу, оцарапав глаза. — А, бля, это ж ясно как день, Джи-и-инни. Мерзкая сладость его голоса пробиралась липкими пальцами в грудную клетку в поисках чего-то. Юджин не понимал, за что ему всё это. Он вздёрнул подбородок и стиснул зубы, молясь, чтобы Снафу больше ничего не ляпнул, чтобы в его дурную голову больше ничего не взбрело. Уэстбрук оторвался от бака и выпрямился во весь рост, аккуратно стерев пот со лба внешней стороной чернеющей от масла ладони, за его спиной уставшие от тяжёлой и монотонной работы рядовые перебрасывались неловкими улыбками. Для Снафу их не существовало. Он похлопал напрягшегося Юджина по спине и с блуждающей улыбкой поплёлся дальше по коралловой дороге, шаркая ботинками как ни в чём не бывало. — Странный парень, — заметил Уэстбрук. — Ты даже не представляешь, насколько, — Юджин выдохнул и снова расслабился, радуясь чему-то, до конца не осознанному. — Старайтесь лучше – есть вероятность, что потом в этих баках на передовую поедет вода. Ему было необычайно легко делиться мелочами войны с новичками; по крайней мере, не надо было кровью и потом добиваться их уважения и внимания. Даже маленькие истории вызывали у них неподдельный, приятный Юджину интерес. Они все были хорошими ребятами – такой он сделал вывод – и не стоили ни единой насмешки со стороны ветеранов, которые ещё не побросали свои подтрунивания несмотря на то, что понемногу начали узнавать имена новых товарищей. Вернувшись в палатку, Юджин застал Снафу за привычным делом – пристальным разглядыванием своего отражения. Зеркало в его руках едва заметно тряслось, и сам он выглядел жалко – таял от своей тревоги и надуманных страхов, едва державших его на пределе. От злобного задора, брошенного к ногам новичков, не осталось и следа. Спрашивать, что это было за представление полчаса назад, Юджин не решался - чтобы не нарваться на очередную едкую издёвку. — Эй, Следжи, — Снафу подозвал его к себе, встав с койки. — Мои глаза. Посмотри, жёлтые? — Я и отсюда вижу, что белые. — Нихуя ты не видишь, Следжи. Иди сюда. Бёрджин куда-то запропастился и не мог прийти Юджину на помощь; ему пришлось послушаться и подойти ближе. После всего, что он узнал за день, это было не так уж и просто. Чтобы было лучше видно, Снафу запрокинул голову – он был чуть ниже Юджина. Он стоял на свету; из глаз с лопнувшими сосудами исчезла глухая илистая серость, вместо неё заиграли морские стеклянные блики и холодный ужас, идущий из глубины. Солнце было безжалостно честно. — Ты здоров, — повторил Юджин, стараясь звучать как можно убедительнее – сам он уже едва ли верил в то, что говорил, хотя, казалось бы, фраза, повторённая тысячи раз, должна была в итоге стать правдой. Он почувствовал на своём локте пальцы Снафу, которые не дали отойти в сторону. — Нет. Смотри внимательней, Следжихаммер: если я ещё не подох, то точно умираю. Нет смысла врать мне. Снафу было так приятно считать себя обречённым; он выбрал самый странный способ защиты из всех возможных. Отчего – очередной вопрос в бесконечном списке Юджина, где-то между «Каким был Мэрриэл Шелтон до того, как стать Снафу?» и «Почему он не пишет ответных писем семье?». В самый конец добавилась ещё парочка – как не смотреть в его больные глаза, как вырваться из его цепкой хватки, что сказать, чтобы он успокоился хоть ненадолго, как удержаться на плаву самому и удержать того, кто изо всех сил тянулся ко дну. И, главное, зачем. Он шёл вслепую по минному полю, откуда-то со стороны наблюдая за тем, как его рот говорил: - Хватит. Если ты не прекратишь, то всё повторится. - Что повторится? – пальцы Снафу скользнули по его руке, отпуская. - Ты знаешь лучше меня.

***

- Джи-и, Джи-и, Джи-и-и-и, – тягуче и монотонно повторял Снафу, присев рядом с койкой Юджина. Тот упорно молчал, глупо делая вид, что цепляется за последние минуты спокойствия перед началом очередного дня. Будто Снафу мог сдаться так просто. - Джи-и-и-и-и-и. - Что? – раздражённо спросил Юджин, распахнув глаза. Снафу приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, но передумал; вместо этого протянул ему своё зеркало, всё в белёсых отпечатках пальцев. В зеркальной поверхности отразилась жёлтая кожа.