Ангел с цельнометаллическими крыльями

Теперь же я вспомнила, что мир необъятен и что перед теми, кто отважится выйти на его простор, чтобы искать среди опасностей подлинное знание жизни, открывается широкое поле для надежд, страхов, радостей и волнений. Ш.Бронте «Джейн Эйр»

Капитан Роджерс ловит её утром в воскресенье, возле лотка с мороженым, неподалёку от Центрального парка, где Симмонс совершала свой утренний променад. После того, как Бобби Морс с боем вытащила её из застенков «Гидры», Джемма съехала с той памятной квартиры, заплатив хозяйке неустойку за диван и тостер. В ней же остались осколки её сердца, под кухонным столом прозрачной сладкой карамелью, раздавленной в крошки тяжелыми подошвами. Его она забирать не стала ― не нужно ей такое, предавшее её меньше, чем за сутки, пусть себе лежит… Стив покупает ей вафельный рожок и себе заодно, ухмыляется, наверняка, вспоминает, как мало в далёком детстве ел мороженое, неизбежным следствием были насморк и температура, да и нищета тоже — бывало за счастье подобрать на дороге пару центов. Сейчас же ешь, сколько влезет, но уже и не хочется. У капитана с командой Коулсона назначено совместное задание на завтра, они бредут вдоль аллеи, и голуби лениво разлетаются у них из под ног, едва не задевая крыльями светлый капитанский ёжик. На Джемме голубая юбка, любимые оксфорды и гладко собранная на затылке ракушка, они оба словно потеряны во времени, пропахшие нафталином из бабушкиных сундуков, музейный экспонат и благочестивая английская леди, странная парочка в сердце мегаполиса. ― Наташа помогает ему освоиться, почему-то чаще по ночам и в каких-то странных барах, я как-то сходил с ними… не знаю, чем это ему поможет, ― Стив прикрывает глаза ладонью и качает головой, будто в красках представил их сумасшедшие выходки, Баки жадно навёрстывал упущенное, впитывал новое, а для Стива это будущее, за которое они оба бились на смерть, осталось где-то на периферии, — «ЩИТа» нет, «Гидра» есть, а эти двое словно созданы для этого хаоса! ― он машет руками, негодует, а Джемма ощущает лёгкий укол ревности. — Вы потеряли надежду? ― она через силу улыбается и легонько толкает его в плечо, — вы же символ Америки! Коулсон был бы разочарован. Они оба смеются, искренне, свободно, впервые за долгое время, Стиву хочется потрепать её по макушке или щёлкнуть по носу, как маленькую, он и впрямь годится ей в дедушки, если уж быть точным в цифрах, но он держит руки по швам и себя держит надлежащим образом, как и подобает символу ― серьёзно, собранно, монументально. ― Спасибо тебе за Баки, Джемма, — вдруг произносит капитан, шёпотом в воцарившуюся благостную тишину, в хрупкое доброе доверие между ними, и Симмонс поднимает на него удивлённый взгляд. — Он вернулся другим от тебя… Симмонс отворачивается от Стива и рассматривает рыжие верхушки клёнов, притворяясь, что слёзы на глазах от яркого дневного света, а солдат не хочет подходить к ней близко, прячась за спиной толпы — глазам больно от сияния её крыльев.