Народный кандидат

       - Эй, да послушай же ты меня, идиот упрямый! - в мускулистую спину, покрытую синяками и длинными царапинами, летит вскрытая коробка с зубной пастой. Вся реакция на растекающуюся по лопатке белую суспензию с мелкими цветными вкраплениями - новый клуб дыма "с той стороны" вечно растрепанной черной шевелюры, добавляющий в жаркую и влажную атмосферу хижины еще полбалла по шкале невыносимости. Затем "помеченный" пастой встает и раскидывает руки, расправляя плечи и потягиваясь, и тянется открыть окно, только чтобы получить уже более чувствительный шлепок по затылку смуглой женской рукой.        - Дубина дымящая! Не открывай окно! Знаешь, как тебя прозвали в деревне, труба ты заводская? "Ходячий пожар"! На прошлой неделе у вдовы Кумара и вправду загорелся амбар - так никто и ухом не повел, пока бедная девушка не побежала звать на помощь и не потащила сама первое ведро с водой! Еще не хватало, чтоб ты меня ославил!       Жилистая рука медленно сползает с наличника, а желвак на щеке даже со спины выдает широкую и совершенно непочтительную улыбку, вызывая нервный женский смех, почти мгновенно переходящий в кашель и плевки - несчастная поперхнулась, прервав смешком процедуру утренней гигиены. Когда она поднимает голову от рукомойника, слышен скрип закрывающейся двери. С тоской взглянув на забытую и презренную владельцем майку, хозяйка хижины садится на кровать и устало заматывается в одеяло с головой.        - Вот дурак, - бормочет она себе под нос. - Никого ведь не послушает, как всегда. "Духовный лидер", тоже мне... Как муху прихлопнут! Они только и ждут, чтоб ты высунулся!

***

       - Босс! Босс, подожди! - нагоняет идущего по грязному проулку курящего мужчина с автоматом на ремне, бьющим по спине при каждом шаге.        - Чего тебе, Судипта? - останавливается окликнутый.        - Босс... - со слезами на глазах автоматчик падает на колени в грязь. - Не ходи туда. Не ходи, умоляю! Вся деревня боится за тебя. Разве с ними можно договориться? Разве они вообще станут тебя слушать? Это овцы, овцы в железных клетках, забывшие, что такое разум, свобода и честность с самими собой! Они не увидят твоего света, но посчитают тебя волком, пришедшим, чтобы сожрать их, и убьют, не дав произнести и слова! Не губи себя, не оставляй нас!        - Послушай, Судипта, - присаживается на корточки объект убеждения, - еще недавно мы звали их "братьями" и "соратниками". Многие из них погибли за общее дело, пожертвовав своими жизнями ради нашего будущего. И теперь ты так просто готов бросить их жизни псам Сивиллы в пасть, оставив без погребения и лишив достойной реинкарнации? Хочешь, чтобы все, чьи жены и дети еще не осушили слезы на своих щеках, прокляли нас вечно вращаться в колесе Сансары, не находя упокоения из-за бремени наших грехов и несовершенств? - говорящий сжимает кулаки. - Чем тогда мы, бросающие наших союзников на произвол судьбы, лучше тех, кого ты назвал "овцами в железных клетках"? Тем, что знаем, на какой грех мы идем, и совершаем его с полным осознанием своей подлости, безразличия и желания спасти свою шкуру?       По мере того, как град вопросов переходит в шквал обвинений, стоящий на коленях в грязи человек сжимается в комочек все больше, как бы пытаясь спрятаться от холода режущих его слов. Внезапно он распрямляется и хватает собеседника за плечи.        - Тем, что у нас есть ты, босс, - кривая дрожащая ухмылка прорезает лицо, заставив пересохшие и покрытые солью свежих слез губы треснуть в нескольких местах. - Ты укажешь нам путь. Ты спасешь нас.        - Я уже достаточно пробыл здесь, чтобы вы могли понять: мне нечего вам принести, кроме слов наших предков, очевидных мыслей и жертвы собственной жизни, - отвечая, курящий встает, удерживая руки своего собеседника на плечах. Распрямившись, автоматчик неожиданно обнимает собеседника.        - Тогда позволь нам сопровождать тебя. Я уже собрал эскорт. Пять грузовиков с вооруженными людьми. Если Сивилла решит пожрать тебя, мы их удержим и дадим тебе время уйти. Я лично отбирал каждого - все они сироты, чьи родители погибли в гражданской войне, сражаясь на стороне Сэма против хунты, а потом и против самого председателя Ханя, который своей лживой отставкой сейчас надеется заманить тебя в ловушку. Каждый из ребят готов пожертвовать ради босса жизнью, и не одной. Поговори со старостой, госпожой Бактияр. Она полностью одобрила наш план.       Из приоткрытого от неожиданности рта тлеющая сигарета падает прямо на смуглую кожу плеча. Автоматчик дергается и шипит, лишь чтобы обнять потом своего "босса" еще крепче, заливая слезами рубашку. Тот смахивает сигарету и улыбается, обнимая плачущего крепкими руками.        - Будет тебе, Судипта. Я категорически против того, чтобы кто-нибудь еще пострадал из-за меня. А с госпожой Бактияр я обещаю тебе перед отъездом поговорить. Надеюсь, - улыбка становится шире, - её речь в этот раз будет аргументированнее, чем сегодня утром.        - Утром? - непонимающе поднимает заплаканное лицо автоматчик. Сейчас, под утренним светом солнца, сквозь смытую слезами грязь и ранние морщины отчетливо видна растоптанная юность революционера - как и то, что старости он счастливо избегнет, умерев гораздо раньше.        - Не бери в голову, - ерошит ему волосы собеседник. - Я быстро соберусь и поговорю с госпожой Бактияр. А ты собери свой отряд, - кто знает, может, тебе и удастся меня переубедить?.. - подмигивает он уже сверкающим вдалеке пяткам автоматчика. Убедившись, что парень находится вне пределов слышимости, он устало вздыхает и продолжает месить ногами грязь в сторону своей хижины.

***

       - ...и с чего ты взял вообще, что они примут твои условия? - хлопок по деревянному столу громче пистолетного выстрела заставляет брюнета вздрогнуть. - Ты будешь уже у них в руках, им ничего не стоит убить тебя и объявить Сопротивление успешно обезглавленным в результате масштабной антитеррористической операции, на которую они и спишут все потери личного состава в результате инцидента с подделкой результатов психического сканирования! Убьют одним выстрелом двух зайцев, и у мятежников по всей стране падет дух!        - Пойми, революция, в любом случае, окончена. Мы победили, - невзирая на вздрогнувшее тело, взгляд все также непоколебим. - Мы добились демократических выборов. Да, пока побеждает председатель, но, в любом случае, сейчас наша задача - минимизировать жертвы, на которые пойдет ради утверждения своей власти новый режим. Если я добьюсь официальной трансляции, где признаю гражданской войну успешно завершенной, во-первых, страна будет более едина, во-вторых, боевые столкновения прекратятся. Прекратятся жертвы. Те, кто сейчас обеспечивают Ханю победу своим неучастием в выборах и их бойкотированием с оружием в руках, могут обеспечить провал его компании, если скооперируются и проголосуют за другого кандидата. Ты знаешь, про кого я.        - Шаддасаттва не добьется победы на выборах, его слишком мало знают. Народ будет голосовать за стабильность, а не за очередную смену власти, потому что привык, что новый глава нации - всегда новый диктатор, топящий страну в крови, - ногти прорезают глубокие борозды в нелакированном дереве столешницы. - А тебя просто расстреляют в одном из застенков приспешники Сивиллы, без суда, следствия и лишних свидетелей, даже без оценки психопаспорта Доминатором. Ты их Враг Номер Один, тебя никто не допустит к широкому вещанию ни при каких обстоятельствах.        - Сивилла всегда принимает наиболее оптимальное решение. Оптимальным решением в данной ситуации будет принять мои условия для минимизации жертв и скорейшего восстановления мира в стране, - собеседник поднимается, явно глухой к дальнейшим доводам. - Пожалуйста, обеспечь сохранность жизней жителей деревни. Этот парнишка, Судипта, заявил мне, что ты одобрила сбор отряда для моей защиты. Если я поеду не один - это будет выглядеть не как парламентерство, а лишь новая организованная атака, и всем планам конец. Не допусти, чтобы за мной кто-то последовал, если хочешь сохранить мою жизнь, как и жизни всех, кто уехал бы за мной. - Дверь закрывается, заставляя женщину бессильно вцепиться в собственные волосы и яростно застучать ногами по полу.        - Какой ты... Упрямый... Болван! - вырванная шикарная прядь остается намотанной на палец и прическа распадается, открывая из-за вуали волос взгляду испуганную властную женщину, внезапно упустившую из рук все нити управления жизнью. - Еще и врать мне вздумал. Как будто всем не очевидно, чего ты добиваешься, - шепчет она.       Приведя себя в порядок, женщина выходит из хижины следом на утоптанную импровизированную площадь и сильным ударом в гонг привлекает внимание обступивших мужчину плотным кольцом жителей деревни. Убедившись, что она завладела взглядами и мыслями всех, она начинает свою речь:        - Вы все, слушайте! На Просветителя снизошло озарение, как спасти наших сражающихся с Системой "Сивилла" отцов, мужей и братьев от крайне вероятной, если не неминуемой, гибели! Он отправляется в паломничество к вратам Шамбалы, чтобы убедить ту часть наших противников, что еще является живой и мыслящей, сложить оружие и позволить нации вновь объединиться!       Недовольный гул почти заглушил последнюю фразу, вынудив старосту вновь ударить в гонг.        - Не сомневайтесь в духовной мощи нашего Просветителя! Он бросил диктатору вызов и вынудил его спуститься с пьедестала и раскаяться в своих грехах! Не сомневайтесь в его физической силе, ибо он разрушил больше машин Сивиллы, чем любой взвод ветеранов! Не сомневайтесь в его словах, ибо кто, как ни он, дал нации новый стимул для объединения и надежду на светлое будущее? Как верные ученики, не смейте противоречить своему Учителю, но попытайтесь осознать его мотивы, стимулы и уверенность, и через то придите к спокойствию и вере! Не перечьте ему и отпустите в священный поход, чтобы вернуть нам мир... - на последней фразе голос старосты дрогнул и она вернулась в хижину, рывком захлопнув за собой дверь. Все взгляды вновь обратились к брюнету.        - Вы все слышали госпожу Бахтияр! И ты, Судипта, и ты, Таснима, и ты, Назмул! Да ради Будды, дайте же пройти! - смеясь, брюнет прорывался к машине сквозь хлюпающую носами, а кое-где и откровенно рыдающую толпу пытающихся прикоснуться к нему. Наконец люди расступились и тот, не дожидаясь нового приступа горя, рывком запихнулся в автомобиль и закрыл за собой дверь.        - До скорого свидания! Неми, Четан, чтобы к моему возвращению умели читать! Я люблю вас! - махал он рукой из окна толпе, видимой сквозь зеркало заднего вида. - Вы даже не представляете, как, - тихо добавил он, отъехав на пару километров и взглянув в пыльное верхнее зеркало, рассекшее сетью мелких трещин его взгляд.

***

       - Удивительно то, что ты сумел добраться так далеко, гнусь. Неужели сканеры оттенка ломались по всему пути твоего следования, а? - в круге света от единственной в помещении тусклой лампы с абажуром офицер в форме военных сил Союза Юго-Восточной Азии с полковничьими нашивками стягивает мешок с головы прикованного к столу брюнета, бессознательно покусывающего губу за неимением сигареты.        - Согласно моим данным, в указанном районе поимки все сканеры находятся в работоспособном состоянии, - безучастно мелодичным голосом отозвался Доминатор, заставив офицера попытаться комично отшатнуться от собственного бедра.        - Сканеры и не могли меня засечь. Мой психопаспорт больше не регистрируется системой, - поднял голову брюнет. - Сивилла, выслушаешь меня наедине? У меня есть к тебе интересное предложение.        - Ты к кому обращаешься, урод!.. - офицер наносит узнику резкий удар в висок, заставляя голову мотнуться в сторону, и неожиданно вскрикивает и падает, схватившись за скованную судорогой от произвольно выстрелившего из кобуры Доминатора ступню.        - Полковник, Ваш оттенок психопаспорта резко потемнел, - также безмятежно обращается оружие к шипящему от ярости и боли носителю. - Не будете ли Вы так любезны спуститься в медпункт и пройти профилактический осмотр? В данной ситуации я в высшей степени рекомендую Вам оставить табельное оружие внутри камеры, так как, при текущем психологическом состоянии, Ваша авторизация будет отменена в связи со сменой Вашего статуса на "представляющий опасность для общества".       Одарив пылающим бешенством взглядом окровавленного брюнета, умудрившегося улыбнуться, даже почти потеряв сознание, офицер выкладывает на стол Доминатор дулом к допрашиваемому вне зоны его досягаемости и уползает из круга тусклого света и зоны видимости, перебирая коленями, в сторону лестницы.        - Я знаю, что вы захватили многих из Сопротивления живыми в последних нескольких операциях для установления моего местонахождения, - заторможенно продолжает скованный, едва пыхтение офицера утихает вдали. - Я требую полной амнистии для всех политических заключенных и обвиняемых в пособничестве революции, а также снятия статуса "военного преступника" со всех, дезертировавших из регулярных войск правительства председателя Ханя.        - Очень смелое предложение, даже для лидера революции, - бесстрастно отмечает система. - Впрочем, вероятно, у тебя должно быть, что предложить нам взамен.        - Да, - поднимает тот все еще мутные после удара глаза на Доминатор, - я публично и без давления признаю наше поражение в гражданской войне, многословно раскаюсь в напрасных сомнениях в лидере нации, призову все революционные силы сложить оружие и прекратить боевые действия, и приму на себя всю ответственность за организацию мятежа. Разумеется, моя последующая публичная казнь, - ухмылка появляется на лице заключенного, - в это предложение включена априори.       Несколько секунд проходят в молчании и беспрерывном мигании лампочек на Доминаторе, ручка которого не видна в темноте, пока большая часть вычислительных мощностей Сивиллы прорабатывает все возможные варианты будущего развития событий, возникающие после предложения. Наконец процесс обработки данных завершается.        - К сожалению, - скованный мужчина устало прикрывает глаза, - мы не признаем ценность подобного предложения...        - Ну что ж. Разрешите хоть закурить перед казнью, - хмыкает узник, перебивая механической голос, но неожиданно замирает.        - ...однако у нас есть контрпредложение, при согласии на выполнение которого мы осуществим все вышеназванные условия, вдобавок снимем с тебя все обвинения.