Абонент временно недоступен +13

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Волчонок

Основные персонажи:
Лидия Мартин
Пэйринг:
Банши
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Мистика, Философия, Ужасы, Songfic
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«До дрожи» от Соломенный веник
Описание:
"... перезвоните, пожалуйста, позже. Или оставьте ваш предсмертный вопль после сигнала".

Посвящение:
Моему бро, RfL2.
Своей больной психике немножк.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Всё пиздец, ребята. Всё пиздец.

А слова и немного вдохновения из песни: Halsey – Gasoline.

P.S. (ну как же я и без видюшки) http://www.youtube.com/watch?v=NLrY3bYc88c
P.P.S. ООС или не ООС, вот в чём вопрос.
27 сентября 2015, 02:38
- Алло?

В трубке, казалось бы, шли длинные гудки, размеренным ритмом оповещая абонента: наберите номер, позвоните близким и друзьям, скажите, как вы их любите, как скучаете по ним.

Но Лидия слышит на том конце голоса отнюдь не тех, кому хочется сказать «Привет». Ледяной холод пронизывает пальцы, телефонная трубка на ощупь становится тяжёлым куском бетона, приросшим к уху. Шёпот, отдающий эхом, проходящий через среднее ухо во внутреннее, а дальше по нервам - прямиком в мозг. Шёпот, вибрирующий на запястьях, протекающий по венам вместе с эритроцитами и тромбоцитами. Шёпот, закрадывающийся в глазницы вместе с чудовищным зудом, заставляющим моргать так часто, что уже и не понятно – перед тобой реальность?

- Алло, кто это?

Она знает, что класть трубку нельзя, да и не может. Всем своим хрупким тельцем рыжая врастает в пол, дырявя взглядом дизайнерскую обувь. Шмотки, подруги, тупые люди вокруг. А в голове, а в голове у банши…

Шёпот.

Все эти люди вокруг – мертвы? Невидящими глазами освещают пустынный холл Дома Эхо, бродя туда-сюда в стиле самых лучших фильмов про зомби. Изуродованные, отчаявшиеся, истерзанные и обречённые.

Снуют меж стен и потолков, заставляя кожу покрываться морозным инеем, превращая несчастную девушку в статую.

Эта статуя стоит здесь давно, наблюдает за безумцами и гениями, заточёнными в оковы собственного разума. Они так страдают. Так хотят… твоей теплоты, нежное создание.

- Помоги мне.

- Чем… чем я могу тебе помочь? – боязно спрашивает та у трубки.

Прядь с другого уха, не тронутого проклятым телефоном, легко слетает, словно её сдул кто-то, но ведь позади… никого и нет. Или есть? Что ты слышишь, Лидия, что ты слышишь?

А шёпот отвечает всё так же. Грустно, завывающе.

- Алло-алло. Помоги мне, помоги… мне. Помоги мне.

И воет. Стонет, заставляя слёзы наворачиваться на глаза.

- Алло, Лидия? Лидия?

Банши по своей природе - хладные трупы, от которых осталась только измученная душа, по ночам воющая о тех, кто присоединился к ней. Они ходят меж мёртвых и живых, балансируют на грани миров. Упадёшь – и никто про тебя не вспомнит.

Возможно, не укус Питера пробудил нечто в её генетическом коде. Она думала об этом долго и много в перерывах между подступающим к горлу психозом и слезами горечи от потери близких сердцу людей.

Одна из теорий: Скотт Маккол мёртв. Он умер ещё тогда, в лесу, растерзанный на части неведомым зверьём или маньяком, которого так и не смогли поймать. А Лидия видит лишь бесконечные страдания его души, которая никак не может покинуть место своего убийства. Ведь именно так на неё стали смотреть окружающие: будто её друзья уже давно не жильцы или вообще не существуют (существов_али?). Не в её голове, конечно, там ведь настоящий рассадник трупов.

Мартин и сама вполне себе могла быть трупом, да только мёртвых не колышет смерть, им нет дела вообще ни до чего. Душа, конечно, может страдать или находиться в неизбежном блаженстве, только знать этого тоже не дано, пока, собственно, не протянешь ноги. Зато в мертвечине есть свои плюсы – лежишь себе на столе с биркой на большом пальце и не думаешь о всяких смертельных опасностях, грозящих твоим родным и близким.

- Вы… вы ещё там? Алло?

Безумие банши не в том, что нельзя предугадать, кто умрёт следующим, а в…

… едином мире с загробным.

Кто жив? Кто мёртв?

Галлюцинация? Реальность?

Человек?..

Или труп. Не такая уж и большая разница, чей. Трупы, они, знаете, мертвы. Им всё равно, как они умерли или кем они умерли. Отрубили голову, вспороли живот, намотали кишки на шею, проломили черепушку, вырвали сердце и так далее.

Есть много причин не любить мёртвых и смерть как феномен.

А что делать, когда от твоей собственной тени несёт смрадом, а под ухом гремит костями?

- Помоги мне, помоги мне… Ли-ди-я.

Она не знала. Очень хотела, но не знала.

Как подсказывает практика, и сами банши живут не очень долго. Непрожитые годы прямо пропорциональны количеству трупов, плюс небольшая погрешность от стресса и убитых нервных клеток. Но что-то подсказывает Мартин – её срок уже давно истёк.

Даже если тело свежего мертвяка не нашли, внутри что-то выскрёбывает на рёбрах ещё одну чёрточку. Тик-так, тик-так. Кто-то умер, кто-то снова сдох! Почему тебе не смешно, Лидия?

- Чем я могу тебе… тебе помочь, чем? Просто скажи мне! – терпение рыжеволосой подходит к концу. Как и время посещений.

Духи или призраки, называйте как угодно, не особо сговорчивы. Они любят пугать смертных и не очень, овладевать их телами, выпивать жизненную силу или склонять к самоубийству – это самое лучшее. То ли им скучно, то ли жажда мести за несправедливую собственную кончину гложет, опять же, Лидия не знает. Да и ей всё равно. Меньше знаешь – крепче спишь.

Только Лидия почти не спит. Во снах, в том мире, каждый пытается ухватить её за руку или за шею: нужно вырваться любым способом. Вот только банши не проводник. Банши – телефон.

Глухой телефон.

- О-бер-ни-и-и-ись, - звучит голос одновременно с другого конца трубки и со спины, звуковой спиралью растягивая гласные до воя, настолько скрипучего и отвратительного, что все внутренности непроизвольно сжимаются, а по голове бегает стая пауков, спускаясь на плечи и свивая гнёзда из паутины под одеждой.

Жаль, никто не смог дать Лидии совет, самый главный, когда ты… оказался в подобной ситуации. Принимай к сведенью слова усопших, но никогда не потакай их просьбам.

Никогда, потому что…

- ЭТИ ГОЛОСА НЕ ОСТАВЯТ МЕНЯ В ПОКОЕ.



Скрипучий крик продирает кожу на ушах и затылке, скрючивая лопатки и пальцы до онемения.

Девушка оборачивается и видит саму себя, исхудавшую до проглядывающих костей, нагую, с синяками и царапинами по всему телу, постепенно чернеющему и покрывающемуся трещинами. Глаза выкатываются из глазниц, белея и напоминая о всех тех вещах, которые Мартин никогда не хотела бы видеть в своей жизни.

Банши подходит ближе к девушке, медленно, еле шевеля своими длиннющими когтистыми конечностями и царапая только-только вымытый хлоркой и крысиным ядом пол Дома Эхо. Да и сама Лидия, не зная зачем, делает синхронные шаги навстречу этому существу, кое-как вмещающемуся своим исполинским ростом в совсем крохотный коридорчик психушки. Собирая с кафеля мох и забытые постояльцами безделушки своими померкшими некогда рыжими волосами, банши утыкается мордой в лицо Мартин, желтоватыми и наливистыми, как раковая опухоль, глазами та разглядывает нечто перед собой, но, приблизившись совсем вплотную, натыкается на преграду.

Стекло. Зеркало?

Померещилось, - промелькнуло в голове нечисти на весь чёртов Бейкон Хиллс.

А Лидия, приоткрыв рот, замороженными зрачками наблюдает всю эту картину, пытаясь понять, что ей хотят сказать. Страх и отвращение, гнев и смятение, все чувства смешались в одну большую мусорку, вызывая приступы тошноты. Её тошнит за эти сутки (или за прошлые) уже раз стотысячный, только вот эта дрянь внутри всё никак не хочет выходит наружу, вцепившись клешнями в желудок и пустив гнилой сок в кровь.

Голод. Холодно, - шипит банши и обращает свой взор на одного из духов. Все они собрались здесь и внезапно остановились как вкопанные при её появлении, будто ожидая чего-то. Не бегут, не стонут, не играют с колюще-режущими предметами где-нибудь неподалёку от твоей сонной артерии.

Легко подняв за шкирку какого-то парня, существо сгибается и, запрокинув голову, запихивает его вовнутрь своей кривозубой пасти. Будто только что осознав собственную отвратительную участь, призрак издал будоражащий вопль, а по пищеводу Лидии что-то ощутимо начало сползать вниз, сопровождая это ощущение шёпотом в ушах и воспоминаниями о несчастном детстве бедняги. Получив желанное, рвотная масса в брюхе девушки зашевелилась, а стекло перед ней вмиг запотело и проявило изображение – Лидия Мартин, рыженькая, хорошенькая и слишком молодая, чтобы умирать.

Когда с щеки оторвался кусок кожи, а сквозь живот что-то проступило, напоминая очертания напуганного лица, Мартин запаниковала. Поздно.

К сожалению.

Голосовые связки будто напряглись до предела – издавая лишь пронзительный крик, и ничего более. Сама банши не могла даже мускулом пошевелить, пока её тело неминуемо менялось, облезая и проявляя рожи измученных страдальцев и голубые вены, складывающиеся в предсмертные молитвы.

Она не могла перестать кричать, а призраки вокруг так некстати зашевелились. Каждый, словно по команде, начал одновременно с мёртвым соседом шагать к рыжеволосой, пока та с онемевшей челюстью пыталась придумать хоть что-то. Хоть что-то разумное, чтобы объяснить всё это.

Объяснить себе, за какие заслуги её участь – быть маяком на ожившем кладбище.

- У тебя золотое сердце. И такие холодные ладони.

Голос девушки прерывается, но челюсть так и остаётся распахнутой до предела. Призрачные руки без пальцев, кожи или мышц тянутся к телу Мартин, хватаясь кто за что успел, оставляя под прикосновениями холодные ожоги.

Слёзы проступают, но тут же застывают, стягивая веки. В какой-то момент банши осознаёт, что не только пошевелиться, но и зажмуриться толком не может, уставившись на своё отражение и тысячу посиневших, позеленевших и побелевших рук, обвивающих её, как зелёный плющ замершую статую. Такую прекрасную и вечную.

На секунду той удаётся вдохнуть и…

Палец за пальцем, рука за рукой, тело за телом, разрывая стены Дома Эхо страдальческими стенаниями, души забирались, заползали, вскарабкивались в рот Лидии, обдавая глотку холодом. Как её щеки и челюсть ещё не треснули от натуги, она не понимала, но бесконечный поток частей тел продолжал поступать в организм, стекая внутрь, к чему-то, что этого так сильно жаждало (быть может, наверное).

И от этого становилось… безумно хорошо. Как будто с каждой поглощённой душой уходили страдания, становилось теплее и не так одиноко. Не важно, какой ценой, но становилось лучше.

Зубы смачно щёлкнули, чуть не сломав рыжей шею отдачей.

Она моргнула, судорожно выдыхая.

Открыв глаза, её встретило собственной отражение.

Блеклая банши с выпученными глазными яблоками, серой кожей, костлявой наружностью, но чертовски довольным выражением лица. Напуганным. Но вполне себе сытым.

И умиротворённым?

- ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСНУТЬСЯ…



- … это не сон.

Короткие гудки на том конце. Застывшая и ошеломлённая от страха девушка роняет из руки телефонную трубку. С глухим звуком она ударяется об абсолютно чистый кафель, а Лидия моргает.

На потолке мигает лампочка, в другом конце коридора уборщик отдраивает кровавое пятно со стены, скучающий санитар в регистратуре листает чей-то личный дневник и тихо похихикивает время от времени. Часы тикают с одинаковым промежутком времени.

Вокруг ни одного лишнего звука.

Показалось?

- Лидия, мы должны уходить, - Стайлз выскакивает из-за угла, нервно передёргивая плечами.

Делая последний шаг за порог психиатрической лечебницы, перед её глазами ещё раз встаёт образ банши, какой ту красочно изображали в бестиариуме, а разум превосходно воссоздал, как бы посмеявшись над её нелепыми попытками вести себя адекватно.

Лидия Мартин - часть одной системы.

И никак не че-ло-век.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.