Трое.

      Они могут отрицать это сколько угодно, но какая-то психологическая связь между ними определенно есть, иначе как объяснить, что они просыпаются в один момент, тяжело дыша и со слезами на глазах, смотрят друг на друга и, не сговариваясь, встают и выходят из комнаты, накрывая мирно сопящую Пасифику одеялом, чтобы не проснулась. Пасифика хмурится во сне, но обнимает подушку и все так же сопит.       На часах два сорок пять.       Мэйбл тянется к чайнику, но понимает, что он будет шуметь слишком сильно, и что руки дрожат так, что нормально налить кипяток, не пролив половину на себя не выйдет, и она просто садится на холодный пол и утыкается носом в колени. Диппер бурчит, что она простудится, но спускается по стенке рядом, берет ее ладони в свои и подносит их к губам. Мэйбл шмыгает носом и прижимается к его плечу, закрывает глаза и глубоко вздыхает.       - Мне снилась мама.       Диппер гладит ее по голове и целует в макушку, Диппер все прекрасно понимает и знает, как сильно она скучает по маме. По маме, которая научила ее вязать, и для которой Мэйбл связала свой первый кривой свитер, которая плела ей косы перед школой, и которая читала ей сказки про единорогов. По маме, которую Мэйбл сильно-сильно любила и любит.       По маме, которой они все рассказали, крепко держась за руки и дрожа всем телом, и которая не стала кричать и ругаться. Она спокойно выслушала и спросила, что же они теперь хотят делать, и они захотели сбежать. Далеко, подальше, в какой-нибудь университет на краю страны, где никто ничего о них не знал бы, где они могли бы не бояться.       И миссис Пайнс дала им сорок восемь часов, чтобы собраться и уехать, кредитку, что всегда была на крайний случай, и обещание, что, если они пропадут, – никто из семьи ничего не узнает.       И они уехали на ближайшем поезде, только успев собрать чемоданы и забив место в убогом, но дешевом хостеле. Мэйбл крепко сжимала его ладонь и шептала на ухо, что они справятся, а Диппер смотрел в окно на удаляющийся город и верил ей.       Анонимные открытки на Рождество – все, что могла позволить себе Мэйбл, чтобы не выдать себя и их. Она справлялась как-то, но иногда, в такие ночи, чувства просто брали верх.       Диппер трет глаза. Из них двоих он должен быть сильнее. Не показывать, как он соскучился по отцу, который брал его с собой на работу, рассказывал о привидениях и дарил головоломки. Не показывать, как он соскучился по маме, по прадядям, по всем друзьям, что остались где-то позади. Из них двоих он должен быть тем, кто сможет всегда поддержать.       Иногда он забывает, что их, вообще-то, трое.       Пасифика появляется на кухне закутанная в одеяло, с остатками сиреневых теней на веках и ужасным зевком, который принято вообще-то прикрывать ладошкой, но руки заняты. Пасифика сонно водит взглядом по комнате, а когда натыкается на сидящих у стенки Пайнсов - вздрагивает и опускается перед ними.       - Что такое?       И понять не может, на кого смотреть, оба с глазами на мокром месте, держатся друг за друга так, что если отпустят – наступит очередной Странногедон.       - Просто плохие сны. Сразу у двоих, - шмыгает Мэйбл и старается улыбнуться, но Пасифика уже знает эту улыбку «все в порядке, я выдержу, все нормально», даже когда ничерта не нормально. Пасифика приподнимает одну бровь и нисколечко не верит, и Мэйбл сдается. – Мы, видимо, сильно скучаем по… Семье.       Пасифика закрывает глаза и произносит это слово про себя, представляя родителей.       Семья.       Горчит на языке. Хочется сплюнуть в сторону и злобно рявкнуть неприличное слово.       - Я думаю, хорошо, что ты можешь скучать по ним, - говорит Пасифика и оставляет им одеяло, жестом показывая не сидеть на холодном, а сама идет к чайнику, раз уж намечаются ночные разговоры, то без чая или кофе тут ну никак. – Значит, ты их любишь. Я вот не скучаю, например. Совсем. И глядя на вас, от этого грустно становится.       Диппер кутает Мэйбл в одеяло с пандами и встает помогать со стаканами, но Пасифика садит его обратно.       - Я плохо помню твоих родителей, - морщится Мэйбл. – Они такие же, как и были?       Пасифика грустно ухмыляется и припоминает, когда в последний раз вообще видела их лица и слышала голос.       - Они еще хуже… Хотели, чтобы я всегда была при них, ограничивали мне доступ на улицу, доходило до абсурда… Думали, я такая дурочка, и буду вечно бежать за их деньгами. А я в свободное время зубрила право и уголовный кодекс. Ну и… - Пасифика садится на стул и совсем как Мэйбл натягивает на ноги длинную футболку, что была стащена у Диппера и служила удобной ночнушкой. – Как-то раз отец решил устроить мне уроки хороших манер, долго ругался, кричал, угрожал, а под конец дал по лицу.       Мэйбл тихо ойкает, а Диппер хмурится, будто готов пойти и дать Престону по лицу в ответ. Пасифика мстительно улыбается.       - А потом был суд, потому что я не такая глупая, а судье хватило справок из больницы о «побоях» и записанную на диктофон великолепную речь моего папаши. Конечно, пришлось немного его подкупить, но в целом мы порешили просто на том, что четверть состояния отправляется мне, а я качусь куда угодно и не показываюсь. Так что, да, я не скучаю совсем.       Чайник вскипает и щелкает кнопкой.       Мэйбл с Диппером смотрят на Пасифику во все глаза и сказать ничего не могут, а потом начинают смеяться и хвалить за остроумие и мозги. Пасифика разливает чай и зовет все же пересесть на стулья, которые, чудо, еще держатся и не ломаются, хотя и скрипят.       - Так что, скучать – это, наверное, хорошо. И если захочется поделиться вот так чем-то… - Пасифика смотрит в кружку, и, если бы не темнота кухни, был бы виден румянец. – Не бойтесь меня будить. Правда.       Мэйбл утирает последние слезы и обещает, что в следующий раз обязательно разбудит, а Диппер благодарно обнимает ее за плечи и прижимается щекой к мягким волосам.       - Спасибо, нам легче. Легче же?       Мэйбл кивает.       Когда часы показывают четыре, они возвращаются спать, и Пасифика цепляется взглядом за крылья на спине Мэйбл, что видны через вырез на майке, и улыбается сама себе.       Кажется, теперь у этих крыльев немного другой смысл.       Чувствуя руки Мэйбл у себя на талии, и зарываясь носом в воротник футболки Диппера, она закрывает глаза и произносит это слово про себя еще раз.       Семья.       Да, так гораздо лучше.