Каморка

      Весна разыгралась не на шутку. За недели заточения мир воскрес и расцвел, и тем приятнее было теперь вдыхать его благоуханный воздух и бродить по теплым улицам апреля.       Никто не радовался возвращению пленников, никто не успел соскучиться по ним — никто и не заметил их отсутствия. Обидно и нелепо, но это мелочи. В конечном счете, не столь уж интересно теперь общаться с приятелями по университету. Они остались прежними — Артем изменился. Он не знал, что именно стало другим (кроме руки-револьвера, разумеется) и он не занимался самокопанием. Свобода, жизнь, память о пережитых испытаниях и чувство победы — что еще нужно? Зачем о чём-то размышлять? Он просто наслаждался мгновениями. Ощущал смутно, что состояние пройдет — и тем сильнее был счастлив именно сейчас, расплескивая башмаками ручьи и глядя в чистое небо.       Увечья и ссадины заживали, как им и положено — неспешно и планомерно. По вечерам, стоя спиной к зеркалу, вывернув шею наизнанку, Артем неумело обрабатывал зеленкой многочисленные порезы. Боевые шрамы, — с иронией думал он. Голеностоп болел при резких движениях и поворотах, но ходить уже не мешал.       Превратить револьвер в кисть удалось на пятый день. Размеренное кошачье удовольствие от жизни утихомирило нервы, и в какой-то момент Артем просто почувствовал, что больше не нуждается в оружии. Около двух часов он сидел на полу, отсчитывал дыхания, пытался не думать — и вот, тягучая боль разлилась по запястью, добралась до локтя, лизнула плечо, и ствол стал вскрываться, истекая кровью. Он опал по кусочкам, как осенняя листва, и на его месте образовались здоровые пальцы с белесо-розовой кожей, ни разу ни касавшейся солнечного света.       Приняв анальгин, Артем убрал осколки револьвера и смыл с пола кровь. Вот и всё, решил он. На следующий день, впрочем, металлоискатель в торговом центре зашкаливал, стоило пройти его рамку, а охранники ничего не могли найти.       — У меня повышено железо в организме, — улыбнулся Артем.       Стражам порядка не понравилась шутка, и они еще долго не пускали Артема ни туда, ни сюда, но его это особо не тревожило. Осознание того, что «суперсила» по-прежнему с ним не могло не радовать. «А может, я могу делать непробиваемый щит вокруг себя? — думал он и сам же смеялся. — Или, скажем, примагничивать всё, как тот парень из людей-Х?»       Тогда же, выясняя отношения с охранниками, он выяснил еще кое-что.       Они докучали ему всё больше — отвели в отдельную комнату, пытались допрашивать. Артем сохранял терпение так долго, как мог, но с первыми нотками гнева в его венах забурлил разогревающийся металл. Обращение руки в револьвер произойдет бесконтрольно, если не успокоиться.       Он попросился в туалет и сбежал от охранников, как только те вывели его в коридор. В конце концов, — в досаде думал он, — ведь я ничего дурного не замышлял! Пришел сюда тратить свои же деньги, а вы хватаете и опять под замок.       Железо бродило по крови еще несколько часов. Потом Артему удалось более ли менее успокоиться. С этой «суперсилой» нужно быть осторожным. Да разве не этому учат супергеройские фильмы? Одна прилюдная вспышка ярости — и я звезда ютюба.       Занятый изучением своего металлического симбионта, Артем забросил и учебу, и знакомых — и потому был застигнул врасплох вечерним звонком в дверь.       На пороге стояла Ника, и при виде нее Артем смутился и испытал укол совести — за всеми этими заботами он умудрился забыть даже о ней. А между тем ее взгляд и осанка внушали беспокойство.       — Всё в порядке? — начал он с формального вопроса, приглашая подругу к себе и закрывая дверь.       Ника неопределенно кивнула.       — Ты не заходил к ним больше? — начала она практически с порога. И пояснила: -— К Накко       — Нет, — нахмурился Артем. — Хочешь чай?       Она закатила глаза и покачала головой.       В затянувшейся паузе Артем неуверенно теребил старыми пальцами новые пальцы. Ему хотелось, чтоб она заметила эту перемену, но Нике было не до его рук.       — Накко совсем плох, — вздохнула она наконец.       — М… в смысле, — выдавил Артем, пытаясь понять, как вообще реагировать.       Ника пересекла комнату и села в кресло. Неяркое освещение оставило ее в таинственной полутени.       — Он изменился. Проснулся. И не может теперь жить прежней жизнью.       Артем остановился взглядом на ее сапоге.       — А как иначе жить, он не знает, особенно в его обстоятельствах.       Было непохоже, что ей нужны комментарии.       — Он злится на прошлое. И теперь… он хочет закрыть свою клетку. Навсегда запереться в каморке…       Артем вскинул брови:       — Ну может, так и лучше?       После долгой паузы ему ответили из темноты:       — Я хочу остаться там с ним.       Артем растерялся и не поверил. Он бы рассмеялся, но слишком серьезно и уверенно прозвучал ее голос       — Мне незачем было возвращаться в этот мир.       — Постой, что?       Ника повторила: она хочет покинуть привычную реальность.       — Ну а что? Что я здесь забыла? Зачем я здесь? Если подумать, я ведь никогда и не жила толком. Ничего сама не хотела, ничего сама не решала. Только следовала за кем-то и повторяла чьи-то решения. Где бы я ни оказывалась — это происходило лишь потому, что кто-то из моих знакомых отправился туда. Я всегда просто следовала за кем-то и наблюдала со стороны. Все мои решения — это только повторение чьих-то решений…       — Но если ты останешься с ним — это будет то же самое!       — Но может… так мне и правильно?       — Да ты сама жалуешься на это!       — Тём… — она покачала головой. — Мне незачем здесь оставаться. Этот мир — больше не для меня.       Артем ошеломленно сновал по комнате.       — А как же люди? Твои родители и…       — Да все забудут меня! — засмеялась она сквозь слезы. — Сам разве не знаешь? Меня ничто не держит. Если меня не будет — никому не станет ни хуже, ни лучше. Ничего не изменится. Ничего.       — А он, — медленно сообразил Артем, останавливаясь перед ней, — он говорит тебе, что ты имеешь значение в его судьбе, что от тебя всё зависит, да? Что он не может без тебя — и поэтому ты хочешь остаться?       — Но я уже сыграла эту роль, — развела руками Ника, не оспаривая, впрочем, саму суть предположения.       — То есть… — после молчания, проанализировал Артем, — тебе, как обычно, просто нужно последовать за кем-то, и из нас двоих — ты выбрала его?       Ника уставилась на него удивленно.       — Ну, всё… не так просто… То, что он предлагает, его мир — это же… нечто совсем иное. Непознанное и…       — Но ты сама говоришь — сейчас он может предложить только клетку! До чего нужно влюбиться, чтобы остаться с ним там!       — Я вовсе не влюблена в него! Я говорю о мире — о мире мистики и невозможного!.. Я… С тех пор, как мне довелось коснуться его, увидеть краем глаза — это не дает мне покоя. Я знаю, что где-то за экраном, за односторонним зеркалом, простирается мир тайн, и могущества, и бессмертия — но я так же далека от него, как и все эти дураки, которые даже не подозревают о нём. И… даже ты. Ты! Ты ничего не знал, ты бы и не поверил мне — но вот, стоило тебе ступить на эту землю — и пожалуйста, ты стал частью нее! — она ткнула пальцем в сторону его левой руки и изумленно воскликнула: — А где он?       — Превратился обратно.       — Вот видишь — ты настолько можешь управлять им. Ты обрел свою силу.       — Ты бы себя слышала…       — Я говорю, как есть. Да, я хочу приобщиться к этим таинствам, к этой изнанке мира. Меня подразнили и бросили? Мне это надоело. А Накко может что-то сделать, и я добьюсь.       — Да он же сумасшедший! Ты вообще понимаешь, о чём говоришь и чего хочешь? Ты не боишься?       — Такое ощущение, как будто ты знаешь больше моего.       — Просто… — он выдохнул, собираясь с духом. Раньше рассказать ей это было бы проще. — Когда я пытался использовать револьвер и потом, когда я наконец выстрелил… во мне будто что-то изменилось. Переключилось. Не думаю, что прежде я был бы способен так солгать вам обоим и так вызнавать информацию, как я… делал, говоря с Алией. Мне бы и в голову всё это раньше не пришло. А тут… всё как-то вышло само собой. Словно мне подбросили идею.       Ника помолчала некоторое время, размышляя.       — Но ты тоже был связан в этой цепочке.       — В смысле?       — Это было необходимо, это было частью сценария. Накко удерживает меня здесь, ты приходишь спасать меня и тоже попадаешься. Потом стреляешь в Накко, потом он посылает тебя к Але, а ты вместо помощи придумываешь коварный розыгрыш. И Накко отправляется в свой волшебный сон, и я вместе с ним. И там происходят всякие… штуки. И в результате — Накко возвращается измененным. Ты с самого начала был частью этого плана.       — Вот уж нет. Ты говоришь совсем как он. Но я не собираюсь тут обсуждать судьбу.       Ника снисходительно пожала плечами.       — Но слушай! — не выдержал он. — Так про любое событие можно рассуждать! И никто тогда не в ответе ни за что. К тому же, если твой Накко такой пророк, то почему он чувствовал только твою роль, хотя замешаны были многие?       — Потому что… — замялась Ника и улыбнулась, найдя ответ. — Потому что только это знание нужно было ему, чтобы выполнить свою часть сценария. Знай он больше — и всё сложилось бы иначе.       — Ты как на наркотиках, Ника. Или как будто в тебя вселился кто-то. Да и послушай… ну… это конченая затея, он ведь умирает!       — Накко? Из-за тебя или из-за меня?       — Да не в этом дело. Кто бы он ни был, век таких как он давно прошел. Он — они все, если есть — вымирают. Потому что наркотики, компьютерные игры и интернет заменили их. Они дают людям те же иллюзии и то же могущество. Ведь это всё… ну ты присмотрись, причувствуйся — ну это же не более чем виртуальная реальность.       Она резко выдохнула, возмущенно уставившись на него:       — Хах! Ты просто не можешь поверить своим глазам и придумываешь всякие объяснения! Упоротый задрот!       — Я не придумываю, а ищу их. Именно потому, что я верю. Потому что у всего есть объяснения, и ко всему можно привести аналогии, сравнить с чем-то, чтобы было легче понять и осмыслить. Если не сказать человеку, что шар — это как апельсин, то как объяснить ему, что такое шар? Неужели ты не видишь, что его мир — фальшивка, сновидение и наркотический бред? Ты не можешь там остаться! Это будет поражение и… забвение.       — Забвение гораздо глубже. Это будет сон? Возможно. Но чем сны менее реальны? Всегда можно предположить, что это сейчас мы спим, а во сне — бодрствуем.       — Это философия, — презрительно мотнул он головой. — Да и пусть так. Что бы ни было подоплекой нашей реальности — мы должны держаться корней — того, что знаем и…       — У меня здесь нет корней.       Он обессиленно опустил голову. Ну что сказать ей, когда она так уперлась? Неужели она и правда собирается так умереть?       — Но ведь он убил твою подругу, — «И пытал меня». — Ты простила ему это?       — А потом он спас моего друга. Не тебя, — рассмеялась она, видя возмущенное недоумение. — Во сне. Как мне знать, кто из них более реален?       Артем развел руками в тихом бешенстве. Железо в его крови перекатывалось тяжелыми горячими каплями. «Ты сама себя слышишь?» — мысленно кричал он.       — Ну послушай, — вдруг с мягкостью обратилась она к нему. — Ну вот откуда ты сам знаешь, что мы были вообще знакомы до того, как ты пришел туда? Ведь ты не помнил обо мне. И никто не помнил. Так почему не решить, что меня и не было никогда в этом мире? Что мне только привиделись все эти воспоминания? А правильных вещей я, может, не помню. Почему ты так цепляешься за то, что привык считать реальным? Ты ведь более меня уже привязан к его миру, — она снова кивнула на мутировавшую руку.       — Ника… — Артем в отчаянии покачал головой. — Ты говоришь как… — он горько вздохнул. — Ты запуталась, — он подошел, взял ее за руку, склонился к ней с тоскливо-просящим лицом. — Поверь мне, дай мне помочь тебе…       Она закатила глаза.       — Знаешь, пока мы были там, и разные пласты воспоминаний спорили во мне — в какой-то момент я решила, что придумала тебя, — на ее лице появилась одновременно грустная и жестокая улыбка. — Что мне было так одиноко, что придумала себе рыцаря с рукой-револьвером. Ведь абсурдно предположить, что приятель, с которым я спорю чуть ли не до криков, вдруг придет спасать меня, сражаться за меня. И что, извините, дуло у него вместо ладони вырастет. Бредовый сон, да и только. Так что, может, ты не более чем плод моего воображения?       Артем отстранился, неожиданно глубоко задетый ее словами. Ему вдруг вспомнились его собственные подозрения на ее счет, и как однажды он в постели сказал ей со скрытой улыбкой: «Знаешь, только не обижайся, но я бы не очень удивился, если бы выяснилось, что… ты здесь всем управляешь. Что ты всё это затеяла. А Анакоин на самом деле только твой подручный».       — Ну да, конечно, — горько усмехнулся он. — Ты выдумала меня. Анакоин оборудовал меня пушкой и навязал мне игру с испытаниями. Алия внушила мне «кованый розыгрыш». Что дальше? Я окажусь антикварным револьвером, которому на минутку показалось, что он человек?       — Не передергивай, — пожала плечами Ника, а Артем зажмурился, переживая секундный приступ ужаса. Если поверить хотя бы отчасти тому, что она говорит, то ты ни на мгновение не можешь быть уверен, что в следующий миг не окажешься компьютерной программой, или мертвым, но мыслящим предметом, или чьей-то игрушкой, живой, но беспомощной. Так Ника хочет убедить его, что именно такой игрушкой он был последние недели? От этой мысли звенело в ушах.       Впрочем, несмотря на всю жестокость и бессмысленность ее слов, в глубине души Артему казалось, что он может понять ее истинные мотивы. Если взять за точку отсчета ее рассказ о баре и чудовищах, то разумно предположить, что такой же беспомощной игрушкой чувствовала себя и она, когда впервые столкнулась с «этим миром». И тот же ужас, то же отвращение и отчаяние охватывали и ее — но она выбралась. И просто захотела иметь силы сопротивляться подобному, быть в состоянии постоять за себя. И теперь, проникнув еще глубже в «мир чудес», она жаждет ответов и причастия. Ей кажется, что у нее появился шанс стать частью магической реальности, и она вцепилась в него когтями.       По сути, он очень хорошо понимал ее. Силы и возможности, которые могут открыться, если поближе сойтись с этим неведомыми материями… пугали и манили. И если бы кто-то предложил погружаться в этот мир постепенно, шаг за шагом, Артем не смог бы отказаться. Но вот так, в омут с головой — это не сулило ничего хорошего. Конечно, сила любит храбрых… зато жизнь любит осторожных. Он не хотел сам так рисковать и не хотел позволить Нике.       Но… он вдруг поймал за хвост удивительную мысль. Неявным подспудным чувством он ощущал, будто бы на этом его связь с «магической изнанкой» кончиться не может. Будто бы нужно переждать, отдохнуть, освоиться с револьвером — и через год-другой в твою дверь постучит подозрительный джентльмен со странным предложением — и начнется второй раунд.       И судя по Нике, так и случается. Вот только она, похоже, не надеется, что третий контакт произойдет сам.