Пинсти - истории любви)

- Кёрсти, - тихий вкрадчивый голос словно гром послышался в маленькой палате психбольницы. Ответа никакого не последовало. Полная луна ответила комнату, и в её голубоватом сиянии появился силуэт предводителя сенобитов - Пинхэда, Ангела Боли. В комнате никого не наблюдалось и не было ни намёка, что здесь кто-то жил. Ну, разве только разлитая по полу баночка чёрной краски, в которую, по видимому, не раз наступали босые ноги человека. Тёмный Князь слегка нахмурился. Он ясно помнил, что Кёрсти была здесь более двух лет с момента их последний встречи. Что-то на том месте, где должно быть у смертных сердце, сжалось при воспоминании о девушке. Ему было... больно? Обидно? Жалко? Он, возможно, злился? Если такие мысли и возникают у читателей, то по лицу Пинхэда невозможно было ничего понять. Каменная маска, непробиваемая. Внешне вообще создавалось впечатление, что ему плевать на всё, кроме экспериментов с болью и наслаждением. Но это было далеко не так. Он заботился. Да, по-своему. Да, своеобразно, но заботился. Заботился сильнее, чем о чём-либо другом. Кёрсти Коттон была его личной заботой,и он не хотел терять её, не хотел причинять боль (хотя и считал, что так будет правильно) и именно поэтому ему пришлось отпустить её, дать ей зажить нормальной, человеческой жизнью. Но, как и у всех, у него был предел, дойдя до которого человек срывался и бросался искать то, что поклялся забыть и оставить в покое. Если у Пинхэда-Эллиота и были недостатки, то только один: чрезмерная упёртость. Пока он не достигнет своей цели, ничто не успокоиться и Ад вновь и вновь будет приходить на Землю. Пробежавшись глазами по комнате, сенобит заметил странную картину на стене. Она была нарисована обычной акварелью, чёрной и красной краской. Там была нарисована девушка. Странно, но всего две краски как будто оживили эту незнакомку, делая её более объёмной. Её волосы были глубокого чёрного цвета, но больше походили на оттенок коричневого. Глаза были смесью тёмно-карего и красного, создавая вместе проницательные глаза. Одета она была в длинную белую рубашку со спущенными рукавами. Внимательно осмотревшему картину Пинхэду показалось, что девушка улыбается ему. Быстро переведя на неё взгляд, он понял, что она действительно улыбалась ему, слегка приподняв уголки тонких губ. Снова внимательно всмотревшись в портрет в полный рост, Пинхэда осенило, поразило, привело в ярость и восторг, в гнев, ненависть, в обиду.... Там, в стене, запечатанной в стене, была Кёрсти Коттон. И она улыбалась.