Common

Луи снится стук барабанов. Кажется, он забыл о дне рождения мамы, а не должен бы, но теперь слышит группы, играющие за пределами дворца, грохот барабанов, топот войск, марширующих на площади и приветствующих своего монарха. Грохот, трест, стук, удар, удар, удар. Он мечтает, чтобы это прекратилось. Он медленно выныривает из недр сознания и понимает, что на самом деле спал. Нет никаких барабанов, это просто сердцебиение Гарри под ухом. Они и раньше засыпали вместе, но Луи никогда еще не проводил всю ночь в его объятиях. Хотя нет. Сердце Гарри бьется совсем по-другому – быстрые глухие удары и длинные паузы. И Луи даже не лежит у него груди на этот раз, он прижимается к спине парня, обнимая за талию и закинув на него ногу. Голова Гарри покоится на его бицепсе, и он успевает глубоко вдохнуть запах растрепанных кудрей, прежде чем очередной раунд глухих ударов напоминает ему, что что-то не так. Дверь. Вот, что это. Кто-то стучит в дверь спальни. Томлинсона это не интересует. - Проваливайте, - бормочет он в шею Гарри. Тот возится под ним, но стук прекращается. Довольный Луи начинается дрейфовать обратно во сны, пока не слышит шипение Лиама за дверью. - Лу! Луи, ты не спишь? Нет, Луи не спит, но честно говоря, предпочел бы именно этим и заняться. - Луи! Блять, друг, открой эту проклятую дверь! Да что за нахуй? Глаза Луи распахиваются, и Гарри вздрагивает, просыпаясь в его объятиях. Лиам (флегматичный, тихий Лиам) редко чертыхается так яростно. - Дом горит? – невнятно бормочет Гарри, пытаясь выбраться из-под клубка из простыней и Луи. Он спотыкается на пороге, пока Томмо тянется за одеждой. На часах три утра и что-то в том, как его зовет Лиам, вызывает в нем желание натянуть свою броню обратно. Вчерашняя нежность и уязвимость предназначались только для Гарри. Гарри открывает дверь, и Лиам сразу же отталкивает его, не обращая внимания на наготу парня. - Луи, - стонет он, тяжело дыша. – Господи, надень что-нибудь. Томмо уже натягивает на себя джинсы. Он бросает вещи и Гарри, хотя тот, вероятно, не будет задумываться дважды, перед тем как выйти голым к любому из оставшихся гостей их вечеринки. - Богом клянусь, Лиам, если это еще один кризис в отношениях с Даниэль… - Луи, твоя ма… - Пейн обрывает себя на полуслове, искоса поглядывая на Стайлса. – Королева здесь. И Луи теряет почву под ногами. Он замирает с наполовину натянутыми джинсами, а в голове у него звеняще пусто – мозг наотрез отказывается обрабатывать ситуацию. Его транс длится только какое-то короткое мгновение, пока сдавленный вопль Гарри не возвращает его обратно в сознание. К панике в голове добавляется еще и панически сжавшееся сердце: неужели Гарри знал, кто он такой? Но кудрявый даже не смотрит на него, он в ужасе таращится на Лиама, будто ждет, что тот начнет смеяться над собственной шуткой. Конечно, он просто потрясен, не каждый же день королева оказывается в твоем доме. Луи немного расслабляется. Он еще может спасти ситуацию, если только Гарри ему поверит. Принц застегивает ширинку на джинсах и одергивает футболку. Секунду спустя Гарри натягивает собственные штаны, и Луи протягивает ему рубашку и ботинки. Когда они оба уже полностью одетые, Стайлс поворачивает обратно к кровати. - Мои часы, - протестует он, когда Томмо ловит его за руку и ведет по направлению к двери. - Тебе вот реально не наплевать на них сейчас? – Луи спокоен. Но это хрупкое спокойствие, он цепляется за него так же, как цепляется за руку Гарри. Дом внизу все еще гудит от какой-то активности, но это больше не похоже на вечеринку. С лестницы Луи замечает офицера из охраны его матери, стоящего у входной двери. Еще двое вытянулись перед дверью, ведущей в гостиную. Элеонор замерла с Джеммой в дверях кухни. Она смотрит, как он спускается по лестнице, и парень точно знает, почему его мать оказалась здесь. «Прости», - говорит Эль одними губами, когда Луи проходит мимо. Он игнорирует ее. Найл и Зейн держатся как можно ближе к дверям гостиной и старательно вытягивают шеи, пытаясь рассмотреть что-нибудь внутри. Брюнет замечает Луи и толкает блондина локтем, заставляя повернуться. - Дружище, почему королева разыскивает тебя? Луи не отвечает, но толкает Гарри, которого до сих пор вел за собой, между ними. Парни понадобятся ему, если Луи не сможет осуществить задуманное. Лиам встает перед королевской охраной, твердо держа подбородок, хотя Томмо видно сзади, как нервно напряжена его спина. - Это Луи Томлинсон, - говорит он, и Луи выходит из-за него, вставая рядом. Но ясно, что они и без пояснений знают, кто он такой. Принц видит, как их глаза расширяются, стоит им только взглянуть на него. Но Луи пялится на них еще более расширенными глазами, изображая обычного парнишку, пораженного этим королевским вторжением. - Я с тобой, - выпаливает Гарри, снова хватая его за руку. Он по-прежнему выглядит ошеломленным и ужасно смущенным. Луи качает головой, прежде чем реагируют офицеры, и пытается ободрить своего мальчика неуверенной улыбкой. - Оставайся здесь. Я расскажу тебе все потом. Гарри хмурится, его челюсть упрямо сжимается. Луи слишком хорошо знает это выражение на его лице. Но кудрявый все-таки не спорит, когда Лиам отходит к нему и обнимает за плечи, больше удерживая на месте, чем обнимая. Луи кивает и оставляет их за спиной. Он должен рассказать им правду после этого (если у него будет шанс), особенно Гарри, который должен был узнать обо всем давно, если бы Луи был с ним честен до конца. Когда он входит в гостиную, его сердце болезненно сжимается в груди. Его мать действительно здесь – просто ерзает на краю дивана. К удивлению Луи, рядом с ней сидит и Стен. Джоанна даже выглядит в первую очередь матерью, а не королевой. Она одета в брюки и простую блузу, волосы тщательно собраны в хвост. На лице никакого макияжа, и ничто не скрывает темных кругов под глазами, которые выглядят налитыми кровью, когда женщина поднимает голову и видит его. - Луи, - хрипит она и нетвердо встает на ноги, делая шаг вперед и протягивая к нему руки. У Луи ломит каждую мышцу в теле от желания броситься к ней в руки и рыдать в утешительную мягкость плеча. Только то, как она произносит его имя – Луи – быстро образумливает его. Теперь это звучит так неправильно для его ушей, сейчас он Луи, Луи, который принадлежит Гарри. Он заставляет себя вздрогнуть от ее объятий. Джоанна быстро отстраняется, словно он ударил ее. - Ваше Величество, - шепчет парень и делает еще один шаг назад. Он боится почувствовать знакомый запах ее шампуня или запах ее кондиционера для белья. – Я… вы хотели меня видеть? Королева качает головой, сбитая с толку. - Луи, - говорит она снова, по-прежнему неправильно. – Я не понимаю. Что с тобой случилось? Почему ты здесь? Первый инстинкт (как это было всегда) – посмотреть на Стена для поддержки. Но Луи Томлинсон не знает Стена. Вместо этого он смотрит в пол, вживаясь в роль запутавшегося, испуганного, обычного мальчика. - Мне очень жаль, мэм, но я не понимаю. Это дом моего друга. У нас была вечеринка в честь… - Прекрати это сейчас же, Луи. – Ее брови сходятся на переносице, и такое выражение Луи называл громовым лицом, когда был маленьким. Она поворачивается на каблуках и гордо возвращается к дивану, резким жестом указывая на кресло напротив. – Сядь. Луи повинуется – никогда в жизни у него не было другого выбора. - Мэм, - говорит он и все же позволяет себе один любопытный взгляд на Стена. И сразу же жалеет об этом, когда видит, что Стен смотрит на него, как на привидение или какую-то ошибку природы. - Я думаю, ты можешь себе представить, что я чувствовала, - начинает его мать, снова сползая на край дивана. – Что я пережила, когда меня подняли посреди ночи с известием, что маркиз Барбари позвонил и сказал, что его дочь только что видела моего сына в гостях. Моего мертвого сына. Дрожь в ее обычно стальном голосе почти ломает Луи, а ведь он так хорошо убедил себя, что она не будет его особенно оплакивать. Он опускает голову и пытается дистанцироваться от своих же собственных слов. - Мне очень жаль, мэм. Это должно быть очень тяжело для вас. - Очень тяжело? – Ее руки сжимаются в кулаки у нее на коленях. – Уильям Луи, и это все, что ты можешь мне сказать? Луи медленно поднимает взгляд, чтобы удовлетворить ее изображением крайней степени сочувствия. Он никогда не ненавидел себя больше, чем в этот момент, но… Гарри. Если он проявит настоящую жалость, если его выдержка даст слабинку, Гарри так и останется размытым пятнышком в коридоре, которое Джоанна смахнет одним движением раз и навсегда. - Мне действительно очень жаль, - шепчет он. – Но я не ваш сын. Я Луи Томлинсон из Манчестера, и я определенно не принц. - Ты за дуру меня принимаешь, Луи? – Ярость и боль искажают черты ее лица, и она лезет в карман за телефоном. Луи замечает, что это намного более новая модель, чем у нее была раньше. Он невольно задумывается, как мать сломала свой старый телефон, да и что еще изменилось в его семье с тех пор, как он ушел. Джоанна тычет в сенсор около минуты, а затем раздраженно фыркает и передает аппарат Стену. Тот бросает на Луи быстрый взгляд, прежде чем сильно стучит по экрану несколько раз. Замедленная, но знакомая музыка нарушает тишину в комнате. Стен передает телефон обратно королеве. - Ты думаешь, что я не узнаю голос своего собственного сына? – Она подносит телефон к Луи, будто обвиняя. – Я слушала твое пение с тех пор, как ты научился говорить. Парень берет аппарат, стараясь не коснуться пальцами руки матери (это было бы слишком для них обоих). На экране они танцуют с Гарри на сцене, флиртующие, светящиеся от счастья и совершенно очевидно влюбленные. Он улыбается, несмотря ни на что. Джемме удалось заснять прекрасное видео. - Получаешь удовольствие от этого? – спрашивает королева, и такой ее тон (уж Луи ли этого не знать) означает большие последствия. Такой тон гонит мурашки вверх по спине, как это было всегда, и это крайне необходимо Луи в настоящее время. Он позволяет своему естественному упрямству задрать подбородок, чтобы встретить ее пристальный взгляд с полным спокойствием. - Ну, извините. Просто мы с моим парнем довольно горячи вместе, не так ли? Гром, наконец, грянул. - Достаточно. – Джоанна снова поднимается на ноги, забирая телефон. – Мы обсудим это дома, когда у тебя будет время обдумать свое поведение. Она собирается вызвать охрану. В ту же секунду все спокойствие Луи разом испаряется. Если она заберет его, то все будет кончено. Отчаяние, очевидно, подстегивает его вдохновение. Все это время его правая рука лежала на бедре. Теперь же парень медленно вытягивает ее вперед и изгибает запястье, будто разминая его. Жизнь приучила Стена всегда быть в курсе того, где находятся руки Луи. Все просто – если он их не видит, значит, они собираются провернуть какую-нибудь пакость для него. Едва рука Луи начинает двигаться, взгляд Стена опускается на нее, повинуясь чистому инстинкту. Томмо всегда знал, что его друг умнее, чем показывал. Ему хватает нескольких секунд, чтобы заметить то, что Луи умоляет его заметить. Парень тянет руку и ловит королеву за локоть, прежде чем она успевает сделать шаг прочь. Когда она хмурится, оборачиваясь на него, он молча указывает ей на запястье Луи. Ей требуется еще меньше времени, чем Стену, чтобы заметить, чего там не хватает. Джоанна положила всю жизнь на то, чтобы свыкнуться с божьими знаками. Она видела метку каждый день на собственной руке, видела ее каждый день на руке сына, пока не перестала его видеть вообще. Королева ничего не говорит, но Луи буквально может слышать ее шок и смятение, будто она кричит. Она опускается обратно на диван и просто берет его за руку, а он ей позволяет это. По привычке ее большой палец гладит кожу на том месте, где был бы знак, если бы Луи был ее сыном. «Выясни все, мам», - мысленно просит он ее. Какой смысл отрывать его от жизни, которую он выстроил, от мальчика, которого он полюбил всем сердцем, если он уже потерял свое первородство? Теперь уже Джоанна не может смотреть ему в глаза. Она поворачивает голову слегка вправо. - Стенли? Стен делает большие глаза, и в первый раз в своей жизни Луи не может прочитать выражение его лица. - Нет никакого известного способа, чтобы удалить знак богов, - говорит он. Вспышка общих воспоминаний мелькает между ними – видит Бог, что они пытались. – Раз нет метки, значит, это не принц. Всего лишь ошибка. Джоанна все равно склоняется над рукой еще ниже. «Спасибо, - одними губами говорит Луи Стену над ее головой. Тот отвечает небольшой, грустной улыбкой, и сердце Томлинсона рвется еще сильнее. - Тогда мой сын действительно ушел, - наконец признает королева. Когда она отпускает руку Луи, его пальцы дергаются от желания схватить ее, удержать, обнять… - Мы приносим вам извинения за вторжение. Луи не может ничего сказать сквозь вату, которая, кажется, набилась в его горло и пазухи. Если он откроет рот, то распадется на части. Так что Джоанна со Стеном беспрепятственно встают и идут на выход, а притихший Луи ползет позади них к двери в коридор. Снаружи все остаются на тех же местах, где были раньше, но сразу же подскакивают, чтобы не пропустить появление королевы. Только Гарри игнорирует ее, глядя мимо монаршей особы на Луи. - Лу? – зовет он и преспокойно проходит мимо Джоанны, когда она равняется с ним. Давление в горле Луи спадает при взгляде на него. Это стоило того, Гарри стоил того, чтобы… Гарри проходит мимо королевы, которая, казалось, даже не замечает его, пока парень вдруг не начинает кричать в агонии. Сердце Луи сразу же отзывается на этот щемящий звук, а мысли обращаются к заказным убийцам и снайперам. Офицеры королевской охраны напрягаются, очевидно, думая о том же самом. Королева останавливается и оглядывается на Гарри, который сжимает свое запястье, где находится шрам от его ожога. Это же не может быть… Быстрее броска змеи Джоанна хватает его за руку. Кудрявый пытается вырваться, но у нее хватка (Луи знает об этом слишком хорошо) совершенно железная. Она задирает его руку вверх на свет, пока всем не открывается ярко-красная черта на тыльной стороне запястья. Сам Гарри смотрит на нее с выражением чистого, необъяснимого ужаса. - Мы давно тебя ищем, дорогой, - мягко говорит она, и во второй раз за последний час мир Луи рассыпается вокруг него. Это никогда не было ожогом, это был чертов знак Арагона. - Нет, - хрипит он, у него разом ломаются и голос и сердце. Королева отпускает руку Гарри. - Уведите его, - говорит она, и офицеры охраны окружают ее, закрывая заодно и Гарри. Луи открывает рот, но из него ничего не выходит. В ушах гудит, перед глазами все плывет, и он не смог бы пошевелить конечностями, даже если бы знал, что, черт возьми, ему делать. Джемма приходит в себя первой. - Эй, остановитесь! Куда вы ведете моего брата? – Она бросается к Гарри, и ее тут же отбрасывает в сторону один из офицеров. – Вы не имеете права забирать его! Отпустите его! Лиам и Зейн хватают ее за руки и удерживают на месте, когда она пытается бежать за сопровождением королевы. Девушка изо всех сил сопротивляется, по-прежнему крича: - Вы не можете забрать его! Он не хочет этого! Я вызову чертову полицию! Но королева не останавливается. Даже Стен не оборачивается на то, как Гарри волокут к двери. А затем дверь просто захлопывается за ними. Колени Луи подгибаются под ним. Он опускается на пол и надолго остается там. * * * Это просто кошмар. Это должно быть им. На самом деле Гарри все еще спит в полной безопасности и объятиях Луи, а все, что его может беспокоить, – так это только легкая чувствительность в заднице и уборка дома, которую нужно будет сделать до прихода родителей. - Пожалуйста, это какая-то ошибка, - уверяет мальчик, пока охрана королевы гонит его к цепочке черных Range Rovers, припаркованных посреди улицы. – Я никто. Я обычный простолюдин. Вам нужен не я. Королева останавливается возле одного из автомобилей, и сердце Гарри замирает, когда он понимает, что она слышала его нытье. Женщина поворачивается к нему и приподнимает его подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза, хотя парнишка значительно выше ее. - Так или иначе, мой дорогой, - говорит она, - не думаю, что в тебе есть что-то обычное. А затем она садится в машину, оставляя Гарри, которого спешно заталкивают в другой автомобиль. Парень, который ее сопровождал, садится рядом с ним, разрушая все истеричные планы вроде того, чтобы броситься к двери и попытать свои шансы один на один с шинами и асфальтом. - Я Стен, - говорит парень, когда эскорт трогается с места. Гарри поворачивается, чтобы посмотреть на него, все еще наполовину уверенный, что он пребывает в ночном кошмаре. Этот Стен выглядит достаточно дружелюбным, впрочем, Гарри мало что может разглядеть в темноте салона. - Круто. Но я до сих пор не знаю, кто ты такой, - говорит он. Его эмоциональные резервы исчерпаны и сил на вежливость не осталось. - Оо, - так называемый Стен разочарованно кивает. – Думал, что, возможно, он упоминал обо мне. - Кто? – Сил на загадки тоже не осталось. Стен снова кивает, и смысл этого остается за рамками понимания Гарри. - Твой парень, как я понимаю? - Да, я парень Луи, - с вызовом говорит кудрявый, хотя понятия не имеет, так ли это по-прежнему. Нет, это не может быть правдой. Что бы они ни делали с ним, что бы они ни думали, что могут заставить его сделать, он все равно принадлежит Луи. Сегодня Луи снес его последний защитный барьер. Он отдал себя всего, свое тело и свое сердце. Впервые он чувствовал себя совершенно свободным, когда смеялся в губы Луи, липкий и переполненный, а тот прижимался к нему. Гарри закрывает лицо руками, чтобы хоть немного скрыть степень своей разбитости. Любовь сделала его дураком, судьба сделала его легкомысленным. Теперь им с Луи придется заплатить за это. - Мне действительно жаль, - говорит Стен примерно через минуту. – Я действительно не… Я не понимаю, как все могло настолько запутаться. Запутаться. Да. Гарри цепляется за эти слова. - Точно. Это просто путаница, да? Они разберутся со всем и отпустят меня домой? Даже в неясном свете пролетающих за окном фонарей он может видеть жалость в глазах Стена. - Это не то, что я имел в виду. Мы проверили каждого подходящего человека в возрасте от десяти до сорока лет. Боюсь, что искали именно тебя, приятель. В душе Гарри уже знал это. Раньше только отрицание давало ему надежду. Получив же подтверждение, он остается абсолютно ободранным и бесчувственным, затем это, должно быть, сменится отчаянием. Они едут в молчании достаточно долго. Гарри забыл свои часы и телефон (часы он не хотел оставлять, так получилось), так что не мог оценить, как долго они уже в пути (как долго он уже не видел Луи). В конце концов, он замечает дорожный знак, который указывает на их приближение к Лондону. - Знаешь, у тебя будет время. Чтобы привыкнуть. – Голос Стена нарушает молчание и вынуждает Гарри подпрыгнуть в кресле. – Лотти всего пятнадцать. Как я подозреваю, ее мать хочет провести помолвку раньше, чем обычно, учитывая обстоятельства. Но тем не менее. У тебя будет время все понять. Гарри ничего не отвечает. Тут и понимать нечего. Ничто не сможет примирить его с этим. Через несколько минут Стен снова пытается. - По тому, что ты до сих пор не пытался достать свой телефон, я понимаю, что у тебя его нет с собой? - Нет, - соглашается кудрявый. Он опускает саркастичное «спасибо за напоминание», потому что это, видимо, самый долгий промежуток без сообщений или разговоров с Луи с тех пор, как они встретились несколько месяцев назад. Тогда Стен лезет в карман и достает свой телефон. Он снимает блокировку с экрана и передает аппарат Гарри. - Вот. Можешь позвонить ему, если хочешь. Гарри сидит неподвижно, уставившись на телефон. - Они когда-нибудь позволят мне снова его увидеть? – спрашивает он, не принимая аппарата. У Стена дергается уголок губ, и это уже достаточный ответ до того, как он начинает говорить. - Ты не будешь заперт в башне или что-то в этом роде. Когда-нибудь ты сможешь говорить, с кем захочешь. Но… не думаю, что в первое время. Гарри кивает, вздыхает, чтобы успокоиться, и берет телефон. * * * В какой-то момент Джемма, должно быть, позвонила родителям, потому что Энн и Робин показываются в дверях, когда снаружи еще темно. Девушка в слезах падает в объятия матери, а Робин оборачивает руки вокруг них обоих. Луи все еще сидит на полу, куда он приземлился, едва Гарри забрали. Лиам и Зейн устроились по бокам от него, плотно прижимаясь к нему плечами с обеих сторон. Найл обнимает его за шею сзади. Парни единственные остались в доме и, вероятно, они единственное, что поддерживает его сейчас в таком пусть и частично вертикальном положении. Голова Луи покоится на коленях, взгляд сфокусирован на ногах. Он все еще слышит рыдания Джеммы, но по нему прокатывается дрожь от неожиданности, когда в поле его зрения показываются ноги Энн. Сердце бьется быстрее и где-то ближе к горлу, пока парень, наконец, не решается поднять голову. Она смотрит на него сверху вниз, а в ее глазах блестят слезы, причина которым – Луи. - Ох, дорогой, - говорит она. – Прости меня. Томлинсон моргает. Слова зависают внутри ушей, отказываясь погружаться в них. Она извиняется? - За что? – хрипит он. Энн начинает оседать на пол. Луи пытается остановить ее, но остальные парни уже успевают отойти, чтобы позволить ей сесть рядом с ним. Она обнимает его, не обращая внимания на руку, которой он пытается оттолкнуть ее. - Мне так жаль, малыш, - шепчет она. - Вам не за что извиняться, - бурчит он в ее плечо. – Это моя вина. Это все моя вина. - Как это может быть твоей виной, love? – пытается его успокоить миссис Стайлс. – Если уж кто и виноват, так это я. Я знала о метке, но позволила этому случиться. Я должна была защищать его лучше. Джемма ахает над ними. - Ты знала? - Конечно, я знала, - она все еще крепко обнимает Луи одной рукой и тянется, чтобы обнять дочь другой. – Я не спускаю с него глаз с тех пор, как ему исполнилось два дня. Когда он начал что-то скрывать, не было ничего другого, чем это могло бы быть. - Он думал, что ты отправишь его во дворец, - признается Джемма. – Он думал, что ты заставишь его признаться. Энн закрывает глаза от боли, а затем отпускает руку дочери, чтобы вытереть слезы. - Я даже не знал, что у Гарри было право на метку, - бормочет Луи, обнимая ее крепче, чтобы отвлечь. – Думал, что он самый… Обычный вертится на его языке, но он проглатывает его, отрицая весь смысл этого слова. Он знал с того самого момента, как его увидел, что Гарри Стайлс – это противоположность всего обычного. - Едва ли было, - безжизненным голосом отзывается Энн. – Мы очень, очень отдаленная ветвь родственников графа Лонсдейла. Я думала, что о нас давно забыли, когда никто не пришел раньше. - Я думал, что им стоило бы изучать родословные тщательнее, когда никто не появился, - добавляет Робин, потирая спину Джеммы. - Возможно, - Энн глубоко вздыхает и выдыхает очень медленно, явно пытаясь успокоиться. – Тем не менее, странно, что сама королева вломилась сюда посреди ночи, как какой-то грабитель. - Она была здесь не из-за Гарри, - Луи выпутывается из ее рук, потому что вина разъедает кожу. – Она была здесь из-за меня. Всем остальным это уже известно, хотя до сих пор никто еще не спросил его об этом. Только Энн и Робин выглядят пораженными. Луи избегает их взглядов, поднимая глаза на Лиама, чьи губы дергаются в крошечной, ободряющей улыбке. - Из-за тебя? – переспрашивает миссис Стайлс. – Но зачем ей проделывать такой неблизкий путь из-за тебя? - Потому что я ее сын, - отвечает он и видит, как по комнате прокатывается все равно, что ударная волна. - Ты… - Энн замолкает, как будто собственные мысли прерывают ее. Луи наблюдает в ее глазах, как она складывает все кусочки пазла вместе: резкое и необъяснимое появление Луи в Манчестере, бывшее занятие Пегги Пейн, закрытый гроб на королевских похоронах. - Ну ни фига себе, - оживает Найл. – Ты ебаный принц. Луи удается выдавить кривую улыбку, но прежде, чем кто-нибудь потребует от него объяснений получше (Луи чувствует себя неготовым к этому), его телефон оживает в кармане. Парень вскакивает на ноги со всей поспешностью. Он и позабыл, что мобильный остался в джинсах, когда Гарри вытряхнул его из них. Он торопится достать звенящий аппарат. Экран горит слишком знакомым номером. Луи ведет пальцем по сенсору, чтобы принять вызов. - Стен? Где ты? О чем, блять, она думает? Какого хрена творит? - Луи? Весь воздух выходит из его легких. - Хазза? – шепчет он, и Энн ахает рядом с ним. – Детка, где ты? Джемма пытается выхватить у него телефон, но Робин оттаскивает ее. Луи горбится, закрывая другое ухо рукой. Он и так был предельно эгоистичным сегодня, так зачем останавливаться сейчас? - Еще едем. – Голос Гарри звучит грубее, чем обычно, и как-то придушено, но по-прежнему это самый красивый звук в мире. – Но мы почти во дворце, как мне кажется. - Господи, - выдыхает Луи. Гарри точно также мог бы сказать, что подлетает к Марсу, несмотря ни на что, он бы достал его и там. - Так что у меня не так много времени, и я не знаю, будет ли у меня шанс снова. Стен дал мне свой телефон, чтобы я мог… - Гарри глубоко вздыхает, сбившись. – Есть уйма того, что я должен тебе сказать, поэтому, пожалуйста, Лу, не перебивай меня. - Ладно, - шепчет Томмо. Он и не уверен, что может сказать больше этого. Слезы, наконец, начинают бежать, как только он слышит голос Гарри. - Я должен сказать тебе, что люблю тебя очень сильно, Лу, очень и очень сильно, и я очень и очень виноват. Он не может принять еще одно извинение. - Нет, все не… - Луи, ты обещал, - упрекает его Гарри. – Я извинюсь, потому что должен был сказать тебе. Я всегда знал, что это может произойти, но позволил тебе влюбиться в меня. Я знал, что не должен был этого делать, но я был таким эгоистом. Я убедил себя, что ничего не будет, просто потому, что я хотел тебя так сильно. - Ты не единственный из нас, кто стоял перед таким выбором, - Луи мрачно улыбается. По крайней мере, теперь ему понятно, почему Гарри пытался подождать. Но как бы это ни было мило, лишняя осторожность стоила им драгоценной недели, которой у них уже никогда не будет. - Нет, - допускает Гарри, а затем стонет. – Черт! Мы въезжаем в ворота… У Луи сжимается горло. Он борется с этим, чтобы что-нибудь сказать, но лишь рыдает еще сильнее, а тем временем Гарри уносится все дальше от него. - Мне нужно, чтобы ты знал, что это все не просто так, что я люблю тебя. Я люблю тебя, потому что ты лучший человек, которого я когда-либо встречал. Ты умный, смешной и щедрый. Я никогда не смеялся так, как смеялся с тобой. И я так горжусь тобой. Я знаю, что ты никогда не был о себе высокого мнения, прежде чем оказался у нас, но, блять, Лу, просто невероятно насколько ты сильный, насколько сильное уважение ты вызываешь. Ты так много сделал за эти несколько месяцев, и ты сможешь сделать гораздо больше. Я просто хочу… я просто хочу быть рядом, чтобы увидеть это. - Гарри, - удается выдавить Луи сквозь слезы. Ему тоже столько всего нужно сказать ему, но он не такой умный, как думает Гарри. Никакие слова не могут пробиться через ту панику, что царит в его голове, отсчитывая каждую секунду, что им еще остается. Он слышит звук открываемой двери автомобиля и голос Стена, окликающий Гарри. - Блять-блять-блять, - чертыхается Стайлс. – Лу, Лу, пожалуйста… Какофония голосов и шума топит его последние слова, а затем связь обрывается. Луи выпускает телефон из руки и отдается во власть рыданиям, сотрясающим его тело. Энн обнимает его, потирая ладонью спину, и парень вздрагивает, пугаясь. Он совершенно забыл, что с ним есть кто-то еще. «Лу, пожалуйста». Что Гарри хотел попросить? Что Луи мог сделать? Разрозненные и бессвязные картинки пробиваются сквозь туман в его голове. Гарри просил только об одном этим вечером. «Не дай мне уйти». И он дал ему обещание, даже не зная, что все это значит. А Гарри не знал, у кого он это просит. Что-то остужающее оживает в нем – не холод, а спокойствие, однако оно ледяным огнем проходит по его позвоночнику. Его рыдания прекращаются, хотя он и до этого не обращал на них внимания. Луи просто поднимает голову и вытирает глаза. А затем он поворачивается к Энн и пытается выразить в своем голосе все, что задолжал (Гарри по большей части). - Я собираюсь вернуть его. Она ничего не говорит, только изучает его лицо достаточно долго, прежде чем кивнуть и протянуть ему телефон и ключи от машины. Луи целует ее в щеку и поднимается на ноги, направляясь прямиком к двери. - Ты сможешь вести сейчас? – кричит Лиам ему вслед. Луи игнорирует его, игнорирует и всех остальных, просто захлопывая дверь за собой. Это в любом случае неправильный вопрос. У него вообще нет лицензии на вождение, но на каких только тачках он не гонял вокруг королевских имений с самого малолетства. Он садится в машину Энн и пускается в путь. У него нет никакого другого плана, кроме как следовать указателям в сторону Лондона. Но стоит ему добраться до окраины города, как он в последний момент передумывает и сворачивает в противоположную сторону, не обращая внимания на гудки прочих автомобилистов вокруг, прорезающих тишину раннего утра. На запад. Теперь он едет на запад.