Common

- Несмотря на все мои плюсы, ты был на самом деле прав, - говорит Найл. – Луи лучше, чем я когда-либо. На поле Луи проносится мимо своих товарищей по команде так, будто они стоят на месте. Он кричит Лиаму, чтобы тот передал ему мяч, и бежит с ним через всю штрафную к цели. Никто не успевает даже приблизиться к нему. Гарри было начинает что-то отвечать самодовольным тоном, но потом Луи отправляет мяч пулей прямо в сетку, и он вскакивает на ноги, выкрикивая его имя. Найл подпрыгивает рядом с ним и пару раз пронзает кулаком воздух, прежде чем сесть обратно. Гарри продолжает активно болеть до тех пор, пока ирландец не дергает его за рубашку. - Сядь уже, не позорься, - он усаживает Стайлса обратно на скамейку и качает головой. – Это всего лишь тренировка. - Он новенький, - спорит Гарри. – Ему нужна дополнительная поддержка. Хоран открыто фыркает. - Приятель, помощь от нас – это последнее, что ему нужно. О, ну глянь, думаю, он спалил твой маленький брачный танец и направляется прямо сюда. Голова Гарри как по команде резко поворачивается, игнорируя хихиканье Найла. Луи бежит к ним. Он улыбается, глядя прямо на него, и кудрявый вдруг чувствует себя слегка неловко за свое показательное поведение на трибунах. Гарри подавляет неловкость секундой позже, но в любом случае уже слишком поздно изображать равнодушие. - Хазза! – кричит Луи, когда оказывается в нескольких метрах от них. – Иди сюда. Мне нужна твоя помощь. - Моя? – смеется Гарри, хотя он и не возражает против мысли о Луи, нуждающемся в нем. - Да, идем, - Томмо властно манит его к себе. – Мне нужен кто-то, чтобы попинать мячи. - О, хорошо, - соглашается Стайлс, вставая и спрыгивая на поле. Он бежит за Луи к стойкам ворот. Тот хватает его за плечи и устанавливает по центру. - Идеально. Теперь ты мой вратарь. От Гарри вряд ли можно ждать, что он будет сопротивляться. И действительно, он даже не пытается – только хихикает, прежде чем пробормотать: - Значит ли это, что я должен поймать тебя? Томмо закатывает глаза, но Стайлс перехватывает его улыбку, когда он отворачивается. Гарри полюбил флирт еще до того, как узнал, что это такое, а флирт с Луи вдвойне прекрасен. Его сердце ускоряет ритм, а в животе все трепещет, как и всякий раз, когда шоты с Red Bull`ом разливаются по венам. Это заставляет его позабыть обо всем, даже о куче браслетов, перекатывающихся по его запястью. Видимо поэтому парень даже не замечает, что Луи сделал свой первый удар, пока мяч не врезается ему в лицо. - Ох, дерьмо, - слышит он крик Томлинсона сквозь звон в ушах. А потом возбужденное кудахтанье Найла в отдалении. Спустя секунду шок проходит, но уроки драмы не прошли даром. Гарри хватается за лицо и отшатывается назад, пока не запутывается в сетке ворот и не оседает на газон. - Мое лицо! – рыдает он. – Мое прекрасное лицо! Оно разбито! Он слышит глухой стук. Когда Гарри выглядывает сквозь пальцы, он видит Луи, стоящего около него на коленях. - Нет! Скажи, что это не так, Гарольд. - Это так, - настаивает Гарри. Луи хватает его руки и отрывает их от лица. - О, Господи, - восклицает он, делая огромные глаза и разевая рот в приступе безграничного ужаса. – Твое лицо… оно на глазах теряет былую красоту. Они начинают привлекать публику. Лиам неторопливо подбегает и присаживается на корточки рядом с ними, и Гарри решает надавить на его несоразмерное чувство ответственности и заботы. - Я знаю это. Наверняка даже Лиам теперь считает меня уродом. Я потеряю свой контракт с модельным агентством. Большая часть футбольной команды собирается вокруг них, пока Луи вопит: - Это все моя вина. Как мне теперь жить? И хотя Томмо только разогрелся, зрители разбегаются, едва заприметив тренера за его плечом. Окончательно стенания Луи затихают, когда они с Гарри в унисон поворачивают головы к нему. - Я уже успел соскучиться по тебе в команде, Стайлс, - выдает тренер после долгой паузы. – Добро пожаловать. И как-то так Гарри стал новым вратарем футбольной команды школы имени Тисдейлов. * * * - Луууу, - кричит Гарри в раздевалке после пятничной тренировки. – Подожди. Луи поворачивается и приподнимает брови, как бы говоря «ну, конечно», или Гарри просто предпочитает понимать это именно так. С Луи он узнал, что положение бровей может выражать все – от искренней радости до резкого презрения. - Да мы постоянно уходим последними. А во сколько, как думаешь, я планировал оказаться дома? Гарри мог бы искупаться в сарказме Луи. Это странно? - Да, я просто хотел поговорить с тобой секунду наедине. - Тогда продолжай, - Томмо закидывает спортивную сумку на плечо, на какое-то мгновение напрягая бедра, и кудрявый забывает не только то, что собирался сказать, но и все слова в целом. – Ну, что? Проглотил свой язык, юный Гарольд? Вопрос, конечно, не был связан с какого-либо рода кисками, как вообразил Гарри. Но он все равно вслух хихикает над своей безмолвной шуткой до тех пор, пока Луи не начинает раздраженно пыхтеть. - Прости. Так вот, я говорил с Лиамом. Томлинсон выпрямляется и глубокомысленно кивает. - Твоя первая ошибка. Догадываюсь, что тебе нужна моя помощь. - Да, на самом деле. – Застенчивость, обычная даже для любого взрослого человека, была чуждым понятием для Гарри. И все же он чувствует себя менее уверенным в том, что делает, и слегка нервничающим из-за ожидаемой реакции Луи. – Лиам сказал, что ты подумывал над тем, чтобы обучать меня. Сделать из меня настоящего футболиста. Он фактически может видеть, как какая-то острая шуточка всплывает в голове Томмо, отражаясь в его глазах, но, в конце концов, парень просто улыбается. - Думаю, я мог бы заняться этим. А ты мог бы в конечном итоге стать делом всей моей жизни. Моей Галатеей [1]. - Твоей чем? – смеется Гарри, чтобы скрыть, что в животе у него все перевернулось при мысли стать работой и смыслом жизни Луи. Одна лишь мысль, но едва она теплом оседает в его животе, как ее омрачает другая. Он хватает Томлинсона за запястье, не раздумывая. Ожог больше не болит под множеством браслетов, но парень никогда надолго не забывает о нем. Слишком мало времени прошло с тех пор, как он осознал, что его жизнь не принадлежит теперь даже ему самому. - Моей Элизой Дулиттл [1], - продолжает Луи. – Знаешь, «Мою прекрасную леди» [1]? Давай, ты же играешь в театре! - Ой! – Гарри отпускает его руку и принимает скромную позу. - Я хорошая девочка! - Даже твоя футбольная игра выглядит более правдоподобно, - выдавливает Луи сквозь смех. - Итак, у меня есть ворота на заднем дворе, - сообщает Стайлс, когда они оба успокаиваются. Он не видит причин упоминать, что украл их (с помощью Найла) у одного из своих кузенов вчера вечером. – Я подумал, что возможно, ты мог бы зайти в эти выходные? Если хочешь. Луи сияет, и странная нерешительность Гарри тает под светом, который, кажется, всегда от него исходит. - Как насчет завтра? После нашей смены в пекарне? Кудрявый начинает соглашаться, но вовремя одергивает себя. - Черт. Мне нужно на репетицию прямо с работы. Она, вероятно, закончится слишком поздно. – На самом деле, репетиция и должна закончиться поздно, потому что Гарри позволил им расслабиться на этой неделе, он уже и забыл, как много времени может отнимать чертова футбольная команда. И (он заставил себя это признать) пропускать обед – вообще не вариант. - Брось, я уверен, что практика в футболе тебе нужна больше, чем репетиция, - Луи говорит это в шутку, но его глаза блестят неподдельной надеждой. Гарри колеблется, так что качает головой до тех пор, пока она не прояснится от глупых мыслей, и пока к нему не вернется ответственность. - Моим актерам нужна репетиция. Они ужасны. Думаю, таково бремя всех руководителей. На лице Луи на секунду мелькает гримаска отвращения. - Тогда понятно, почему я никогда не был заинтересован в этом. Я никто, чтобы указывать людям, что им делать. - Ты шутишь? – Гарри начинает смеяться прежде, чем Томмо удивленно смотрит на него. – О, ты серьезно. - Что? Я думал, довольно очевидно, что я не стремлюсь к лидерству, приятель. – Его губы крепко сжаты, словно разговор коснулся больного места. С того самого момента, как он встретил Луи, Гарри чувствовал, будто знает его всю жизнь, и только сейчас ему приходит в голову, что он до сих пор ничего не знает об этом парне. И кудрявый улыбается, осознавая это. Он дорожит каждой мелочью, которую ему удается узнать о Луи, как пират трясется над каждым дублоном в его сокровищнице. Но, кажется, что он уже знает некоторые аспекты Луи лучше, чем сам Томлинсон. - Мы недавно знакомы, дружище, - говорит он (Томмо снова удивленно моргает, как будто уже забыл об этом), - но я уверен, что ты не стесняешься раздавать советы. Луи выглядит одновременно запутавшимся, смущенным и довольным. - Только тогда, когда мой природный талант делает это неизбежным, - хмыкает он. – Как на футбольном поле, например. Думаю, ты убедишься в этом в воскресенье. - Думаю, да, - соглашается Стайлс, и они улыбаются друг другу. – Придешь после обеда? Или приходи на обед, если не против того, что моя мама будет немного плаксивой из-за… Парень неопределенно взмахивает рукой, чтобы не ляпнуть чего-нибудь, о чем он пытается не думать слишком много. Этого достаточно трудно избежать, когда он оказывается вблизи компьютера, телевизора или собственной матери. Королевские похороны – всегда самая грандиозная новость, а уж когда от юного принца даже тела не осталось, чтобы устроить пышные проводы, весь мир замер в любопытстве. По крайней мере, Луи, похоже, вообще не интересуется такими вещами. Он просто кивает. - Мне нужно провести немного времени с семьей Лиама, - бормочет он, а потом сомневается. – Ох, должен ли я… Ты хочешь, чтобы я предложил Лиаму прийти? - Оу. – Это даже не приходило в голову Гарри. Дерьмо. Обидится ли Лиам, если его не пригласить? Или же Луи… - Эм, конечно. Если ты хочешь. - Оу, - Луи пристально смотрит на него, а Гарри слегка разочарован тем, что пока не в силах прочесть значение каждого выражения на его лице. – В смысле, ну, нет, на самом деле. Я не хочу, если честно. Гарри сияет от облегчения. - О, прекрасно. Я хотел бы побыть с тобой наедине. – Спустя секунду он понимает, что это, возможно, прозвучало, как надежда на шаг в сторону отношений. Не то чтобы Гарри не имел этого в виду (Господи, конечно, имел), но он всегда представлял, что сделает намек более изящно. – Э-э, я хотел сказать, ну, блять, это именно то, что я хотел сказать. Луи взрывается смехом, и вполне естественно, что Гарри следует за ним. Они продолжают смеяться, и нет слов, которые могли бы объяснить те вещи, что между ними происходят. С Луи всегда так легко, даже если ни один из них не знает, что они делают. С последним смешком Томмо закидывает руку на плечо Гарри, направляя его в сторону внешнего мира, где их (вообще-то!) дожидаются друзья. - Я никогда не спрашивал тебя, что за постановку ты делаешь. - Ну, вообще это мюзикл. – Сумка кудрявого соскальзывает с его плеча, но он не собирается рисковать объятиями руки Луи, чтобы поправить ее. - О, круто. Но мне было бы куда интереснее, если бы я знал, какой. Что за мюзикл? - «Бриолин», - говорит Гарри. Он тормозит на секунду, так что его сумка все-таки падает, а Луи застывает на месте. - Нет, да ты гонишь, - Томлинсон смотрит на него так, будто он только что сказал, что в числе его актеров есть сам Джон Траволта. - Нет? – тянет Стайлс. – Зачем бы мне лгать об этом? В смысле, если уж я бы и собрался соврать, то, по крайней мере, я бы… Он обрывает себя коротким «уф», когда Луи легко бьет его в плечо кулаком в чистом ликовании. - Нет, серьезно. «Бриолин» - мой самый любимый мюзикл всех времен. Я смотрел фильм как минимум семь тысяч раз. Не знаю, возможно, восемь тысяч. - Я тоже. Он лучший из всех. – Да сейчас половина Вселенной одобрительно хлопает. – Ты должен прийти и посмотреть нашу репетицию. Поверь мне, мы дерьмо, я даже не уверен, что хочу, чтобы ты это видел, но… Было бы неплохо завлечь туда еще одного человека, который действительно знает все песни. - Я весь твой, дружище, - провозглашает Луи и обнимает Гарри за талию. * * * - Все прошло не так уж и плохо, - говорит Луи как только они вешают свои фартуки на следующий день. – Барбара пыталась меня уволить всего-то два раза. - Ты подавляешь ее сопротивление – за сегодняшнюю смену только одна разбитая тарелка, - хмыкает Гарри. Он придерживает дверь перед Томлинсоном (потому что он больше джентльмен, чем большинство аристократов голубых кровей, которые известны Луи). Когда они оказываются снаружи и заходят за угол здания, Стайлс останавливается с бегающим взглядом и лезет в карман куртки. Он вытаскивает две луковые булочки с сыром – именно те, что чуть не хлопнулись Луи на лицо, когда он вынимал противень из печи. - Гарри Стайлс! - восклицает Томмо. – Ты такой же негодник, как и Найл. Отдай-ка мне это, грязный воришка. Гарри шевелит бровями. - Я бы никогда их не украл. Просто эти несчастные маленькие булочки упали на пол. - О, да неужто? Упали на пол? – Кудрявый зыркает на него недовольным взглядом, но Луи уже вздыхает от счастья, откусывая от выпечки. Он вырос на изысканной мировой кухне, но эти булочки – лучшее, что он когда-либо пробовал. - Их не удалось бы продать после такого, верно же? – хихикает Гарри и подталкивает Луи плечом, чтобы они уже шли дальше. – Тем более что пол мыл именно ты. - Из нас получилась отличная команда. – На самом деле, Гарри – лучший партнер по преступлениям, которого Луи только может себе представить, с его сладкими ямочками на щеках, широкой улыбкой и острым умом. Их совместные возможности могут выйти далеко за пределы похищения булочек. - Лучшая, - соглашается Гарри и откусывает от булочки Луи прямо из его рук. Они успевают прикончить выпечку к тому времени, как доходят до школы. Гарри останавливается у дверей студии, которую они используют как репетиционную, и глубоко вздыхает. - Я ведь говорил тебе, что мы никуда не годны, да? - Не принижай себя, - спорит Луи, сжимая его плечи. – Уверен, что все не так плохо. - Нет, я серьезно, - настаивает Гарри, а его зеленые глаза горят под нахмуренными бровями. – Я не впущу тебя, пока ты не признаешь нашу бесполезность. - Ты такой горячий, когда так серьезен. – Слова вылетают сами собой (как обычно) без всякого осмысления со стороны Луи. Так, как правило, совершаются его лучшие выходки. Конечно, это разоружает Гарри. Его челюсть отвисает на секунду, прежде чем он ее захлопывает и с трудом сглатывает. Парень спешно отворачивается от Луи и распахивает двери студии. - Э-э, ладно. Внимание, ребята, за дело. Сегодня мы соберемся с силами и покажем, что мы не отстой. Час спустя Луи кусает губу в уголке студии, где он все это время пытался устроиться поудобнее. Они отстой. Господи, какой же они отстой. Парня, что играет Дэнни, зовут Нейтан, и его пение напоминает скрежет наждачной бумаги. Впрочем, он явно считает, что его голос – самое сексуальное, что когда-либо приходилось слышать человечеству. Кроме того, этот парнишка кажется высокомерным индюком. Его понтовая кепка и дурацкий жилет сказали о нем все, прежде чем он открыл рот. Элли, девчонка, играющая Сенди, крошечная, ну просто очень маленькая и очевидно испуганная дерзостью собственной роли. Она может петь, хотя когда она допевает первую строчку «Безнадежно предана тебе», Луи почти валится на пол от шока. Девушка, вероятно, сможет и станцевать, но только если ее партнер перестанет тормозить ее и передвигать по сцене, как мебель. Гарри призывает нескольких «леди в розовом» вернуться на место, но через несколько секунд они снова разбегаются. - Прекрасно, - бурчит Стайлс. Его пальцы цепляются за волосы, кажется, беспрерывно. – Мы будем работать над этим. Как режиссер Гарри терпелив, добр и очень воспитан. Луи отчасти сходит с ума от нежности, которой отзывается его сердце, а отчасти от чистого разочарования, потому что труды Гарри совершенно бесполезны. Нейтан пытается кружить Элли и отпускает ее прямо в стену. К счастью, Гарри успевает втиснуться между стеной и девушкой, ловя ее и прижимая к своей груди. - Не переживайте, - говорит он с вымученным воодушевлением. – У вас все получится в следующий раз. Луи оказывается на ногах прежде, чем принимает сознательное решение. - Нет, - громко заявляет он. – Разумеется, у них ничего не получится и в следующий раз. Музыка стихает, и голова каждого присутствующего в студии поворачивается в сторону Луи, пока он вспрыгивает на сцену. Один Нейтан сосредоточен совершенно на другом, все его внимание захвачено его отражением в огромном зеркале от пола до потолка. Типичный Луи не сдержался бы от насмешек, жаль, что он никогда не встречался с этим парнем раньше. Впрочем, нет, не жаль. - В частности, ты, - говорит он, вставая перед Нейтаном и закрывая ему обзор на себя. Ты не собираешься делать ничего, чтобы у вас хоть что-то получилось. Нейтан осматривает его и хмурится. - Ты, блять, кто такой? Спустя мгновение Гарри возникает сбоку от него. - Это Луи. Мой… - Консультант по танцам, - вставляет Томлинсон. – Его профессиональный консультант по танцам. - Чего? – Нейтан складывает руки на груди. – Таких не бывает. О, да неужели? Луи (или его семья) нанимал, по крайней мере, полдюжины таких консультантов в надежде выйти победителем в вечной борьбе между королевой и гиперактивным ребенком. Чему его только не обучали – от вальса и хип-хопа до свинга и степенных танцев для музыкального театра. - Первый урок в том, чтобы вести себя как мужчина, - Луи взмахивает рукой до головы Нейтана и запускает его кепку в полет по студии. Затем он хватает парня за грудки и заставляет его выпрямиться по струнке (его преподаватель танцев получил пощечину за подобный маневр, но тогда Луи был молод и импульсивен). – Но ты можешь начать вспоминать об этом, побыв на месте девушки. - О, давай, Нейтан, - уговаривает Гарри, когда его актер дергается и пытается вырваться. – Не делай вид, будто это впервые. Элли хихикает позади них, пока Луи убедительно демонстрирует неправильные варианты взаимодействия с партнером. Когда накруженный Нейтан выглядит так, словно его с минуты на минуты стошнит, Томлинсон смягчается и показывает свои лучшие танцевальные навыки – сначала с Нейтаном, а затем и с Элли. Как он и подозревал, девушка может хорошо танцевать с партнером, который знает, что делает. Он показывает ей, как надо активнее двигать тазом. Она снова хихикает и зеркалит его движение. В зеркале Луи ловит широкую улыбку Гарри. Он неутомимо возится с Элли лишь бы сохранить эту улыбку на его лице и яркие искорки в глазах. - Ты! – кричит Гарри, как только его последний никчемный танцор покидает студию. Он тычет пальцем в грудь Луи. – Просто удивительно! Как ты мог не сказать мне, что ты самый настоящий театральный гений? - Я этого тоже не знал, - протестует Томмо, лишь на секунду рассматривая попытку прикинуться скромником, прежде чем отказаться от этой безнадежной затеи. – Единственные постановки, в которых я участвовал, проходили в моей спальне. Гарри начинает что-то говорить, но обрывает себя и сильнее давит пальцем на грудь Луи, достаточно сильно, чтобы почувствовать его сосок. - Постановки в спальне. Придержи эту мысль, потому что хочу обсудить это после того, как ты объяснишь мне, почему ты оказался великим танцором. Кажется, что Луи весь концентрируется на точке, где к нему прикасается Гарри. Его улыбка растет вместе с распространением тепла в груди. - Природный талант, - хмыкает он и делает шаг к Гарри. – Естественный ритм. Он делает еще один шаг, пока Гарри не отступает, позволяя Луи установить ритм и для него. Даже двигаясь назад, Гарри вдруг чувствует себя более изящным, чем обычно, глядя попеременно то в глаза Луи, то на собственные пальцы на его груди. - We go together, - мягко начинает петь Гарри. Его голос во время пения становится более глубоким и сладким, с ярко выраженной хрипотцой. Его пальцы прожигают кожу Луи сквозь тонкую ткань его рабочей рубашки. - Like rama lama lama ka dinga da dinga dong, - подхватывает Луи. Его улыбка растет до тех пор, пока не становится больно, а руки и бедра находятся в постоянном движении. Гарри повторяет за ним и берется за следующую строчку, а Томмо вдруг понимает, что никогда раньше не чувствовал такую свободу. - That's the way it should be [2], - заканчивает Гарри, когда они подходят к выходу. Он кружится и хихикает, пока не врезается в дверь. Луи смеется и бежит за ним. Пируэты унесли Гарри далеко. Луи его упустил. Он хочет снова спеть с ним, хочет снова его коснуться. Когда они вновь оказываются в шаге друг от друга, Луи прикусывает губу, чувствуя себя исключительно смелым, и тянется к пальцам Гарри. Принц держался за руки раньше куда меньше, чем практиковался в танцах, так что не удивительно, что он пропускает руку Гарри. Вместо ладони его пальцы ловят запястье Стайлса, точнее, беспорядочное сплетение браслетов. Прежде чем Луи успевает засмеяться, Гарри шипит и отдергивает руку. - О, черт, твое запястье, - вспоминает Томлинсон. – Черт, я сделал тебе больно. - Нет, я в порядке, - шепчет кудрявый. Он выглядит больше чем потрясенным болью. Желудок Луи проваливается вниз. - Прости, - на всякий случай бормочет Томмо. Он не знает, на самом деле, за что извиняется: за прикосновение к травмированному запястью Гарри или за то, что хотел его взять за руку. Гарри награждает его полуулыбкой, прежде чем кивнуть на выход из школы. Они идут молча, и Луи знает, что должен просто оставить это или, возможно, посоветоваться с Лиамом. Но оставлять какие-то моменты позади – никогда не было сильной стороной Томлинсона. Когда они доходят до угла, на котором обычно расстаются, он снова тянется к Гарри, ловя один только его мизинец. Тот останавливается, улыбается, и Луи вздыхает с облегчением. - Увидимся завтра? - Да, конечно. – Томмо видит, что слабая улыбка Гарри не касается его глаз, но пальцами Стайлс пробегает по его спине, прежде чем двинуться к своей улице. Луи остается и смотрит ему вслед. Примерно на середине квартала Гарри оборачивается и машет ему рукой с той же слабой вымученной улыбкой. Луи поднимает руку в ответ, а затем опускает и хмурится. Они ведь только что разделили (буквально!) романтический музыкальный номер. Им пора разбрестись по домам. Луи забывает иногда – большую часть времени – что знает Гарри совсем незначительное время. Он знает его достаточно хорошо, чтобы считывать его настроения, но не достаточно, чтобы понимать причину чего-то подобного. С резким выдохом парень разворачивается и направляется в другую сторону, к своему дому. Завтра он снова будет с ним рядом. Возможно, если бы он не испугал Гарри сегодня, ему пришлось бы исправлять куда больше в дальнейшем. [1] Галатея – в греческой мифологии прекрасная девушка-статуя из слоновой кости, в которую влюбился ее создатель, скульптор Пигмалион. Впрочем, в мифе она была безымянной, Галатеей ее окрестил Жан-Жак Руссо в своей адаптации истории «Пигмалион». Элиза Дулиттл – героиня пьесы «Пигмалион» Бернарда Шоу, сюжет знакомый, разве что более современная версия. «Моя прекрасная леди» - мюзикл Фредерика Лоу, созданный по мотивам пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». [2] парни исполняют одну из самых знаменитых песен из «Бриолина» - «We go together».