Потерянные.

Боже, храни нас от наших судеб! Этой зиме ни конца, ни края. Каждую ночь замерзают люди, просто ложатся и умирают. Перед глазами — тела распятых, стон мертвецов раздирает уши. Дети приносят такую клятву, чтобы никто не посмел нарушить. Книга теней/Вивиана. ЯКЕН       Человек сел на корабль, что шел в Дорн. Скоро он будет вкушать острую пищу, обжигающую желудок и смотреть на Серебряную Королеву. И она считает Старков своими врагами. Она считает, что те предали ее отца. И ему предстоит убедить, что все иначе. Как же ее заставить предоставить Арье армию безупречных и трех драконов, чтобы Старки вновь могли занять трон? Задача отнюдь не из легких. Но девочка без него не справится, Болтоны крепко зажали в тисках Север. Если Русе доберется до Дейнейрис раньше него и присягнет ей, все будет кончено. Глупая девочка заключит с ним союз, не подозревая, что пускает предателя к себе в шатер. Но у Якена были козыри в рукаве. Главное, чтобы ветер был попутный и Многоликий смиловался над своим слугой. Хотя после такого предательства своего господина, о какой милости могла идти речь?       Ветер растрепал тщательно уложенные волосы человека. Помолиться Утонувшему Богу, чтобы тот даровал быстрый ветер? Он еще не опаздывал, знал, что у него есть месяц в запасе, но все же… Успеть бы ему добраться до Солеварен раньше Арьи Старк! После их совместной ночи, из его груди выросла золотая нить, связавшая Якена Хгара с Арьей Старк навсегда. Он чувствовал ее боль. Слышал ее шаги, знал, куда она направляется. Он ощущал, как бьется ее сердце. Но оно не должно так биться, слишком часто, слишком много, как будто у нее их было два. Что терзало ее душу? Что за сомнения рвали на части бедное дитя? Как жестоко время, как оно неумолимо, как безжалостен был к ним рассвет. Поговорить бы еще немного, но было нельзя. А ведь ему так много нужно было ей сказать! Так много слов и так мало времени!       Волны мерно отсчитывали минуты, облизывая деревянный борт «Неукротимой». Безмолвность черных вод сводила с ума. Хаотичность разбросанных мыслей в голове грозила обернуться безумием для бедного человека, если он не соберет их в единое целое, высвободив, наконец, замалеванную картину от черных защитных красок, которые с такой легкостью смогла с нее частично содрать девочка со скорбным лицом и с глазами серого цвета, от которых Якен стал так зависим. Сосредоточится не получалось. Мысли стучали в висках, отдавали гарью, плавили мозги напряжением. Невнятная облачная цветовая гамма, перед взором, стелила бескрайний простор, обезображенный своей простотой и незамысловатостью.       Взгляд человека прилип к самой большой волне, не отстававшей от корабля с самого момента их отплытия. Он искал в ней ответы на терзающие вопросы, пытался разглядеть в ней истину и свое отражение. Как жрецы Рглора смотрят сквозь огонь, так и он смотрел сквозь воду, роняя в нее свои воспоминания, которые расплывались по кругу, блестя в ее зеркальной поверхности. Он пытался выхватить из них самые важные. Те, что ему помогут вновь обрести самого себя, вернутся в оболочку того, кто был Якеном, еще с момента своего рождения.       Хоровод сфер завертелся с сумасшедшей скоростью. Мужчина протянул руку, чтобы выхватить из него хоть что-нибудь и чуть не свалился за борт. Седьмое пекло, похоже он все-таки тронулся умом! Но на пальцах засеребрились сладкие воспоминания, и он облизал их, прыгая в омут подсознательных страхов и блоков, что он построил, уходя в мир, где человек становится никем, стирает свое имя, становясь орудием смерти. И вот, он очутился в мрачных стенах Харренхолла, окруженный призрачными тенями прошлого, давно канувшего в Лету.       «Человек не умеет летать, как птица, но он переставляет ноги, одну за другой. Однажды он оказывается на месте, и король умирает». — Якен говорил так юной Волчице, у которой только начали прорезаться когти и зубы. А бесчестная девочка назвала человеку его имя. Назвала так близко, склонившись к его уху, что он почувствовал ее легкое дыхание на своей коже. — «Якен Хгар». — Как гром, это имя раздалось среди ясного неба. Даже там, в горящем амбаре, когда стены пылали вокруг, а он был в цепях, он не выказывал такого ужаса. Только что ему было бояться? Он никто. Серые глаза-льдинки победно смотрели на него. Сизая поволока блестела в неверном тусклом солнечном свете. Девочка уже заранее знала, что победила. - «Девочка будет плакать. Девочка лишится своего единственного друга». — он сказал это, не будучи уверенным. Она бы не плакала. Но теперь будет, если потеряет его. Многое изменилось. И он тоже. В частности из-за этого момента. Их зрительный контакт что-то сделал с его мозгами.       Якен не был святошей и за свою долгую жизнь бывал и в питейных заведениях. «Вы всегда должны смотреть женщине в глаза. Любовь приходит через глаза» … — слова дотракийской шлюхи оказались правдой. Откуда только набираются мудрости эти женщины? Вот так к нему пришло это странное и неправильное чувство. Человек иногда задавался вопросом: сколько ему лет? Он давно сбился со счета. Да и какая разница, если твоя жизнь вся сведена к тому, что ты просто бродишь по свету, служа своему богу? Но сколько бы их ни было, он был старше ребенка, бесстрашно смотревшего в его лицо.       Были несомненно места на земле, где связь между взрослым мужчиной и девочкой, едва достигшей расцвета, не осуждалась. Но Якену претила даже сама мысль об этом. Сами ли мы творцы своей судьбы? Или кто-то ведет нас на невидимом поводке, то расслабляя привязь, то немного даря свободу, окружая иллюзией выбора пути? Было хорошо стоять и рассуждать на палубе, но время в склянке течет, а значит, и путешествие подходило к концу. Порывы ветра сделались более солеными, разъедая кожу мелкими крупинками белых кристаллов, яркое око, на чистом небосклоне, грозило выжечь глаза. А золотая полоска на горизонте весело мерцала, заманивая путников ступить на мягкий песок Дорна. *** — На колени перед Дейнейрис Бурерожденной, Неопалимой, королевой Миэрина, королевой андалов, ройнаров и Первых Людей, кхалиси Великого Травяного моря, Разрушительницей Оков, Матерью Драконов и законной правительницей Семи Королевств! — зычный голос седовласого старца окутал зал густым теплым мехом, не позволяя ни единому звуку имени своей королевы, покинуть помещение, не коснувшись ушей присутствующих.       Ему было не привыкать склонять колени перед богом, или же, играя новую роль в чужой личине. Но впервые в свой жизни на колени перед человеком встал именно Якен Хгар, рассматривая женщину, восседавшую на кресле, замещавшем ей трон, из-под своих длинных ресниц. Та в свою очередь тоже смотрела на него, вытаращив от любопытства фиолетовые глаза. За ее плечами высилось двое рыцарей: один в темном панцире с изображением медведя, вооруженный одноручным мечом, немолодой; другой совсем седой, в белых одеждах; и молодая девушка, на вид, даже младше Арьи, с очень смуглой кожей и плоским лицом. Человек предположил, что скорее всего она наатийка. На почетных местах, у ее левой руки разместились песчаные змейки, о которых Якен был очень наслышан. По правую руку, на кушетке возлегал немолодой мужчина, с бледным, рыхлым лицом. Его ноги были закрыты плотным одеялом, несмотря на удушающую жару. — Чего Вы хотите от меня? — серебряная королева, наконец, нарушила затянувшиеся молчание. — Я хочу Вашу поддержку, Вашу армию, Ваших драконов и Север, — мягким, бархатным голосом произнес мужчина.       В зале повисла оглушающая тишина, а Дени подавилась оливкой и принялась откашливаться. Юная девушка принялась махать опахалом вдвое энергичнее. Когда королева, наконец, взяла себя в руки, ее щеки пылали от гнева. — Вы хоть осознаете то, что говорите? Или Вы юродивый, и не понимаете смысл сказанных Вами же слов? И кто Вы такой, в конце-то концов?       Якен поднялся с колен, давая Дейнейрис как следует рассмотреть себя. — Меня зовут Якен Хгар, лорд Дредфорда и Хранитель Севера, законный супруг Арьи из дома Старков, Леди Винтерфелла и Королевы Севера. Я прибыл сюда, как посланник с целью заключить мир, между двумя Великими домами. — И да простят его боги, он только что добавил пласт лжи этому миру.       На этот раз вместо тишины, своды дворца огласились раскатистым хохотом: мужским и женским. — Да будет Вам известно, безумец, что Дредфордом правит Русе Болтон, который и является ныне Хранителем Севера и который едет сюда, чтобы принести принцессе свою присягу и предложить свои мечи. А Арья Старк замужем за его бастардом, который управляет Винтерфеллом. Должно быть Вы совсем повредились умом, раз заявились сюда, — рыцарь с медведем, презрительно окинул Якена взглядом. — пффф. Королева Севера. Есть только одна королева, это Дейнейрис Таргариен.       Человек знал, что реакция будет именно такой. — И вонзить Вам в спину нож, едва ему подвернется такой случай. Болтоны предали своего сюзерена, убили Робба Старка на свадьбе, заняли его дом и заключили союз с Ланнистерами, выдав безродное дитя, за дочь Эддарда Старка. Опровергнуть-то это было некому, не так ли? — Хорошо, допустим, это так и в руках у Болтонов лже-Арья. Но какие тогда доказательства у Вас, лорд Хгар, что Ваша жена и есть истинная Старк? — подалась вперед королева. Мужчина лихорадочно соображал, что ей ответить, но в голове лишь звучал голос сероглазой девчонки, потешающейся над тем, как нелепо звучат слова «лорд Хгар». — Моего слова Вам будет достаточно? — на помост начал забираться маленький человек, неуклюже перебирая короткими ногами. Якен тут же отругал себя за невнимательность. Тирион Ланнистер, иначе и быть не могло. Мужчина видел его один раз, когда был в Королевской Гавани. Перед тем, как его посадили в каменные мешки. Только теперь на лице у карлика поприбавилось шрамов, да и волосы, выгоревшие под солнцем теперь были такие же, как у Дени. Полумуж, раскачиваясь в стороны, приковылял к королеве и сел на единственный пустующий маленький стул, словно приготовленный для ребенка. А ведь Тириона даже в Черно-Белом доме считали мертвым! Пламя драконов укрыло его даже от взора жрецов Рглора. — Моя королева! Я подтверждаю то, что в руках у предателей-Болтонов не то дитя. Это я знаю достоверно из первоисточников. Бейлиш рассказывал мне, это был план моего отца. Моя вина, что я сразу не открыл Вам правду, но я хотел уличить в этом Русе Болтона лично.       Мартеллы увлеченно наблюдали за развязкой событий. Еще бы, столько откровений! — Хорошо, — усмехнулась королева, — допустим, я Вам верю. Вы говорите, что Север Ваш, а сами там не сидите и не правите, он в руках Болтонов. Так по какому праву Ваша жена имеет право именовать себя Королевой Севера, не занимая трон и свой замок при этом? — По такому же, как и Вы, Ваша Милость. Вы ведь тоже еще не занимаете трон. Как и Красный замок. — Якен знал, куда надо бить. Дейнейрис вспыхнула и стушевалась, превратившись из гордой королевы, в обычную девушку, на чьи плечи легло тяжкое бремя правления. — Помогите нам отвоевать Север, и я клянусь, что союз между нашими домами станет крепок и нерушим, как стена. Никто из нас не виноват в грехах своих отцов, не лучше ли забыть все обиды и объединиться под одним знаменем? — Мне нужно созвать совет, — нерешительно отозвалась королева, но Якен уже знал, что победа у него в кармане. САНСА       Девушка тихо ахнула, почувствовав горячий язык Пса между своих ног. Щеки залил румянец, а тело мгновенно отозвалось на ласку нежными, острыми волнами. Несмотря на то, что он теперь был ее мужем, и уже не в первый раз брал ее тело, позволяя себе то, о чем Санса даже и думать не смела, она до сих пор смущалась, когда подобные вещи происходили. После их отъезда с Тихого острова, после того, как они произнесли брачные клятвы, Сандор Клиган каждую ночь брал ее. Когда нежно и ласково, когда грубо, на грани животной страсти, оставляя багровые синяки на белом теле, не причиняя при этом боли.       Септа бы сказала, что происходящее — грубо, грязно и греховно. Но почему тогда сладострастные стоны рвали грудь, а от удовольствия кружилась голова и тряслись ноги? — Хватит, — всхлипнула она, не в силах больше сдерживать себя. Пес, такой послушный ей, моментально метнулся к ее губам, не вторгаясь внутрь своим достоинством, хотя именно этого она больше всего и желала. Он был такой большой, что ей до сих пор бывало больно. И она стыдилась сказать о том, как ей хорошо одновременно. — Пташка! — одновременно хриплый и нежный голос опалил ухо, а жесткий рот снова припал к припухшим губам, сплетаясь с девушкой языками. Санса провела ладонями по мускулистой спине, чувствуя, как Пес дрожит от желания, продлевая ласки. Клиган развел ее ноги, пристраиваясь между ними, потираясь о нежную кожу своим горячим, твердым достоинством. Санса залилась краской, почувствовав его возбуждение, но инстинктивно дернула бедрами ему навстречу. Мужчина утробно рычал, немного пощипывая розовые соски, а девушка, протянув руку, прошлась пальчиками по пульсировавшему стволу и была награждена стоном удовольствия. Пес всегда поощрял ее, когда Санса стыдливо и неумело отвечала на ласки. В такие моменты его лицо покрывала пелена блаженства, и он казался ей таким красивым. Ожоги, некогда пугавшие ее, стали неотъемлемой частью ее новой жизни.       Сандор взял в губы один из сосков, играя с ним языком, заставив Сансу задохнуться от восторга. Между ног было горячо и влажно и только Пес мог усмирить этот пожар, но он не спешил, просто скользил всей длиной члена, между ее ног, играя с ней. Он любил, когда она просила. Любил, когда грязные словечки вылетали из милого рта. — Возьми меня, — каждый раз приходилось перешагнуть через черту скромности, чтобы попросить его о постыдной вещи.       Пес ухмыльнулся. Но не исполнил просьбу, а начал поигрывать пальцами с нежными лепестками запретного места, перебирая их, чуть сжимая, принося сладкую боль и истому. Санса выгнула спину, стремясь заполучить его в себя, но Клиган умело отвел член, готовый уже излиться соками. — Трахни меня, — на высокой ноте взвизгнула Санса, и Пес, наконец, резким движением вошел в нее, погружаясь на всю длину. — О Боги!       Девушка обвила ногами его талию, стараясь прижаться к могучей груди всем телом, постанывая от удовольствия. Сандор сделал резкий толчок, обжигая ее изнутри. Она забыла как дышать, растворяясь в этих движениях. Мужчина властно впился пальцами в упругие девичьи ягодицы, ускоряя темп, то выходя из нее, то снова погружаясь, двигаясь в бешеном ритме. Санса проехалась ногтями по его спине, изгибаясь навстречу, тело сотрясал оргазм, и она уже не сдерживала стоны-крики, мышцы внутри начали сокращаться, и она кончила одновременно с Клиганом.       Они еще долго так лежали, не размыкая рук, грея друг друга теплом своих тел. Небо рассыпалось в маленьких звездочках, мерцая своим великолепием над их головами. Раньше Санса смотрела на них и ей хотелось верить, что это души умерших, смотрят на нее, наблюдают за ней. Вон та, самая яркая, это ее отец, до сих пор не оставляет дочь в одиночестве. Это было раньше. Сейчас Санса всей душой надеялась, что это не так. Если Эддард Старк увидел, как его благовоспитанная дочь кричит от наслаждения и раздвигает ноги для Пса, он наверно умер бы во второй раз.       Клиган сжал ее ладошку своей. Куда пропала вся его язвительность, злоба и ярость? Он выглядел таким счастливым! И лишь иногда девушка ловила его отрешенный взгляд, смотрящий куда-то вдаль. Что-то угнетало его, но мужчина пока не пускал Сансу в свои мысли. Да и она сама пока не расспрашивала его об этом. Слишком много произошло событий. В голове пока не укладывалась мысль, что она стала леди Клиган. Она теперь не одна. Он не бросит ее. Не обидит. Одна душа, одно сердце, одна постель. Сандор зарылся лицом в волосы Сансы. Он любил так делать. И ей это нравилось. — Как ты думаешь, Арья будет рада меня видеть? Мы никогда не ладили. — Санса не могла сдержать волнения. Чем ближе они были к Солеварням, тем больше внутренности скручивала тревога. Радость от предстоящей встречи, горчила неизвестностью. Смогла ли Арья простить сестру после стольких лет разлуки? Скорее всего простила. Иначе с чего ей тогда отправлять Сандора в Орлиное Гнездо? Сердце сразу же согрелось этой мыслью. — Тебя да, — голос Пса, скрипучий, как не смазанная дверь на ржавый петлях, вырвал Сансу из мечтаний. — Она тоскует по тебе, хоть и вслух это признать не может. Волчонок стала волчицей, не знаю, узнаешь ты свою сестру или нет. А вот меня она ненавидит. Хоть и доверила мне миссию по твоему спасению. Скорее всего она прикажет тебе ехать с ней, а меня оставить за бортом. И ты, наконец, избавишься от моей уродливой рожи. — Не говори так! — возмущенно вскрикнула Санса. Да как он смеет! — Если ты прикажешь мне уехать, я уеду, моя милая Пташка. Я знаю, что нужен тебе только для спасения твоей шкурки. А когда я вручу тебя сестре, стану тебе не нужен.       Санса резко поднялась с импровизированной постели, захлебываясь от гнева. — Ты… Ты… Как ты можешь так говорить? Я отдала тебе свою невинность, свое тело и душу. Я принесла обеты перед ликами богов! — Она разозлилась еще больше. — Я люблю тебя, а ты говоришь мне такие жестокие вещи.       Пес оцепенел. — Любишь? — Люблю, — всхлипнула девушка, попыталась отстраниться от крепких рук, снова впившихся в ее плечи. — Не знаю, когда это произошло, но осознала похоже это я только сейчас.       Клиган все крепче прижимал ее к себе, Санса уже задыхалась, пытаясь вырваться. Девушка опустила ладонь на лицо, с изуродованной стороны. Его всегда смущал этот жест. Пальцами она ощутила влагу. Пес плакал. — Сандор, — позвала его Санса. Она была ошеломлена. Не зная что делать, девушка осторожно поцеловала мужа, нежно проведя языком по его губам. Пес ответил на этот жест, так же нежно и трепетно, но потом отстранился. — Я недостоин тебя. Не достоин такой леди. Я чудовище с черным прошлым и такой же душонкой. Ты не знаешь, что я натворил. Не знаешь, какие мерзости я совершал и какие жестокие вещи делал. — Я люблю тебя, — упрямо повторила Санса, опустив голову на твердое мужское плечо. — Арье придется тебя полюбить, ты ведь теперь мой муж.       Ей показалось или Сандор судорожно вздохнул, словно собираясь ей что-то сказать? Но он ничего не сказал, просто начал выцеловывать шею, опускаясь все ниже. В который раз Санса понадеялась, что отец не наблюдает с неба за своей дочерью. САНДОР.       Клиган остановил лошадь на холме, с высоты оглядывая Солеварни. Санса нервно трепала в руках поводья, покусывала губу, краснела, бледнела, дрожала: в общем, очень волновалась. Ну еще бы. Он тоже волновался, просто лучше это скрывал. На всякий случай Пес был во всеоружии, пряча доспех под монашеской хламидой. Предстоящая встреча с Арьей будоражила кровь не только его жене.       Под кожей у Пса завелись маленькие мерзкие бесы, острыми мелкими зубами разрывавшие плоть, заставляющие сердце долбиться в грудине и ныть от беспокойства. Ох и остро же оно чувствовало задницу, сгущающуюся над его головой. Неведомый нетерпеливо фыркнул, переступая с ноги на ногу. Беспокойство хозяина передалось и животине. Сандор успокаивающе потрепал его по загривку, кидая незаметные взгляды на Сансу. Она была так красива в этот момент! Глаза блестели, щеки разрумянились, на губах блуждала полуулыбка, а самое главное, девушка светилась счастьем. Он видел ее в разных образах — убитую горем, разозленную, страдающую, охваченную экстазом, но вот такая, она нравилась ему больше всего. Она так выглядела, когда была счастлива. Она так выглядела, когда говорила ему: люблю. Так мягко, с придыханием, облизывая каждое слово своим розовым, юрким язычком.       Сандор всегда считал себя бесчувственным. Убийство и чужая кровь на руках, вот что было для него истинной радостью и наслаждением. Но там, очень глубоко в душе, куда не пробивался ни один луч света, жило желание любить и быть любимым. Каждый день подтверждал то, что этому никогда не бывать. Обожженная рожа отпугивала от него женщин. Шлюхи, и те, не могли смотреть ему в лицо. А тут еще и рыженькая невеста короля. До того хорошенькая и похожая на его идеал, что он начал злиться: на нее, на себя, на свою глупость. На то, что она не может смотреть ему в лицо, на то, что она дрожит, как осиновый лист от страха каждый раз, как сталкивается с ним. А теперь она дрожит только от холода и от удовольствия, которое он пытается доставить своей Пташке всеми силами. Эта сука-волчица не отнимет у него Сансу. Ни за что, никогда! Пускай сестры увидятся, а потом он увезет свою леди за Узкое Море.       Снизу раскинулся портовый город. С холма можно было увидеть его, как на ладони. Корабли заходили в порт, грузчики-матросы, маленькие точки-муравьи, сновали туда-сюда. Каменные стены, окружавшие его, были совсем новые. Со стороны можно было сказать, что война и не тронула его. Да вот только война уже давно отгремела. Надо было спускаться, да вот только все нутро его кричало, что не нужно этого делать. Надо было хватать Сансу и уезжать. Уезжать как можно дальше, пока еще не поздно, и их судьбы и сердца не разбились. Одно слово Арьи Старк могло все уничтожить. Как он теперь будет жить без этих голубых глаз, глядящих на него с той любовью, о которой Пес и мечтать не смел?       Но она так хотела вновь обрести семью! И он не смог отказать ей в этом. Обреченно вздохнув, Сандор тронул пятками коня, устремляясь к городу. Наверно надо привыкнуть к мысли, что он скоро потеряет свою жену. Из указаний, данных Арьей, когда они прощались, Сандор помнил только, что им надо поспеть к сбору урожая и остановится в «Смердящей Гуске». — «Если Вы приедете раньше, остановитесь там и ждите меня. Хозяйке трактира скажите, что Вы от Солинки и добавите к этому: Валар Моргулис». — Юная Старк была очень убедительна в своих словах.       Его жена от нетерпения уже искусала себе все губы. — «Глупая, зря ты питаешь столько надежд на встречу с сестрой. Скоро ты возненавидишь меня. И вряд ли сможешь простить за то, что я совершил», — зря он не рассказал ей это в септе. Тогда бы она предпочла остаться в Гнезде. Уж лучше сосать благородный орган Гарри-наследника, чем отдаваться Псу, изнасиловавшему ее родную сестру.       Чем ближе трактир, тем сильнее тревога. В горле, как в Дорнийской пустыне — сухо. Как он давно не напивался! А все опять же, из-за своей Пташки. Он просто не мог подвести ее! Но сегодня он напьется. Нажрется, как тварь, и забудется сном. Клиган был на грани эмоционального срыва. Его бросало то в жар, то в холод, то внутренности все сжимались, то вдруг хотелось опорожнить желудок…       Вывески на «Смердящей гуске» не было. Сандор, проискав ее битый час, наконец, спустился по деревянной лестнице в подвал живодерни — «Ах, Арья, мерзкая ты сука! Наверно нашла самое убогое место на земле»! — Сандор пришел вне себя от ярости. Внутри небольшого обеденного зала стоял удушающий смрад перегара, чужого пота, кислого вина и, возможно, нечистот. Санса схватила его за руку, пошатнувшись, ей было еще тяжелее. В таверне сидело только несколько матросов, даже не обративших на путников никакого внимания.       Хозяйка за доской наливала кислый эль в кружки, сомнительной чистоты. Ее рыхлое тело тряслось, как студень, при каждом движении. — Мы ищем Солинку. — Хрипло проговорил Клиган, старательно пряча лицо под капюшоном. Женщина смерила взглядом его огромную фигуру. — Не была она тут еще, — хозяйка смачно шмыгнула носом. — Что-то еще? — Да. Нам бы комнату снять, пока она не вернется. И лошадей надо накормить и определить куда-то на время, — промолвил Сандор и немного подумав, добавил: — Валар Моргулис.       Женщина сразу поменялась в лице, посмотрев на них с испугом в глазах. — Идите за мной, — она даже изобразила неуклюжий поклон и тут же застучала толстыми белыми ногами по деревянной лестнице, ведя путников на второй этаж, заводя в глубь коридора. На удивление Сандора комната выглядела очень хорошо. Мебели правда было немного — две раздельные кровати, застеленные чистым постельным бельём, железная ванна за ширмой, платяной шкаф и обеденный стол с двумя стульями. Зато тут не пахло нечистотами и было даже вполне уютно. — Как только прибудет Солинка, я дам вам знать. — Сколько мы вам будем должны за комнату? — скромно осведомилась Санса. Их кошелек был уже почти пуст. — Нисколько. Я прикажу натаскать горячей воды в ванну и подать вам ужин. Валар Дохаерис. — Женщина ретировалась из комнаты, а у Клигана поприбавилось вопросов к Арье. — Мы будем спать раздельно? — в голосе Сансы послышалось разочарование. — Можем сдвинуть кровати. — А черт с ней, с волчицей. Все равно она скоро узнает, что они муж и жена.       Хозяйка не обманула и вскоре им принесли ужин. Хоть и скромный, но сытный — картошка запеченная на углях, рыба с травами, черный хлеб и штоф кислого вина. Зато на чистых тарелках. Несмотря на все треволнения, Сандор поел с большим аппетитом, хватая руками обжигающую картошку с блюда, абсолютно не заботясь о манерах. За время их путешествия у Сансы, конечно, остались замашки леди, но она научилась приспосабливаться под окружающую среду и теперь брала пример с мужа, остервенело набросилась на скромные яства. Сандор наслаждался этими моментами, проведенными с ней. — Знаешь, у меня ведь сегодня день рождения, — вдруг вымолвил Пес. Он не хотел ей говорить. Само вырвалось. — Правда? — голубые глаза сверкнули восторгом. Клиган разлил вино по чашам. — Давай же жена, поздравляй меня! — Пташка послушно встала и поцеловала мужа. Как-то слишком сухо.       Вскоре им принесли ванну, еще мех вина и свечи. Санса вымылась, попрося мужа не смотреть на нее, прячась за ширмой. Она хотела, наконец, полностью отдаться омовению и ее смущали алчные взгляды Пса. Поэтому мыться ему пришлось в одиночестве, дохлебывая остатки вина в остывшей ванне. Настроение было ужасное. Хотелось упасть и забыться пьяным сном. Обмотав вокруг бедер простыню, он вышел из-за ширмы, уже изрядно охмелев. На его удивление Пташка не спала. Она сидела на краешке кровати в тонкой батистовой ночной рубашке, с распущенными волосами, рассыпавшимися по плечам. — С днем рожденья, Сандор! — Санса протянула руки к Псу, зазывно на него глядя. Мужчина судорожно сглотнул. Что она хочет этим показать? Леди Клиган поднялась с ложа, приближаясь к нему. Тонкие ладошки легли на влажную мужскую грудь, оглаживая ее и лаская. — Что ты делаешь? — прохрипел Пес, удивленный до глубины души поведением скромной, в этом деле, Пташки. — У меня ничего нет, чтобы подарить тебе. Ты доставил мне столько удовольствия, заставил почувствовать себя любимой и желанной, хочу отплатить тебе тем же. Сделать так же хорошо, как и ты мне. Только скажи, что надо и как, и я сделаю.       Она потянула простыну, обнажая Клигана. Всего два прикосновения Сансы и он уже был в полной боевой готовности. Девушка остановилась, не зная, что ей делать дальше, а ему хотелось застонать. — Делай то, что считаешь нужным, — хрипло отозвался Пес, не веря в то, что она хочет сделать, — твои прикосновения для меня самые желанные на свете. — А то, что ты делал своим языком, там, тебе будет так же приятно?       На этот раз Сандор не смог сдержать стон, он схватил нежную руку и прижал к своей промежности, запустив другую в рыжие волосы, пропуская их между пальцами. — Если только ты этого хочешь. Пташка несмело опустилась на колени, сжав в руке пульсирующий член. О, Боги, он этого не вынесет. Пальцы запутались в ее волосах, когда она осторожно, краешками губ обхватила ноющую плоть. Пес запрокинул голову, тяжело дыша, словно загнанная лошадь. Санса обрела уверенность и теперь игралась с его достоинством языком, оплетая его, лаская, облизывая. Хотелось закричать от восторга. Но он - мужчина, поэтому позволил себе только дико зарычать от наплыва чувств. Мужчина положил ладонь девушке на затылок, направляя, жестами показывая, как надо делать дальше. Член скользнул глубже в ее рот, попав в его горячий плен. А Санса уже вошла во вкус, осознав свою власть над мужчиной, самовольно ускоряясь. Почувствовав приближение конца, Сандор рывком развернул жену спиной у себе, задрал тонкую ночную рубашку и рывком вошел в нее, на всю глубину члена. Так он еще ни разу ее не брал, а Пташка была уже совсем влажная, истекающая любовной смазкой.       Пара резких толчков и семя уже струей брызжет в нее, разливаясь горячей влагой. Пес обессилено упал на кровать. Таких подарков ему еще никто не делал.

*** (Общая часть)

Руны на запястьях наливались алым. Целовала в губы, будто предавала. Повторяла имя, словно ворожила. Наступало утро… на следы чужие… Вивиана.       Арья пришпорила лошадь, выводя ее на хорошую дорогу Королевского Тракта. Она и так слишком задержалась. Но остановка была вынужденная. Речные Земли до сих пор кишели разбойниками и недобитками, остатки Братства Без Знамен, разбрелись по всей округи, забыв о своей первоначальной миссии. Они были уничтожены уже давно. Там-то она и узнала, что Илин Пейн теперь присоединился к их шайке. Верный слуга Тайвина Ланнистера, подохшего в сортире, вел однообразный образ жизни, выживая налетами на деревни и села. Смешно, но он единственный из всего списка узнал ее. Его глаза выкатились из орбит, он промычал что-то невнятное и упал на колени. Только потом девушка поняла, что он подумал, что перед ним призрак Лианы Старк.       Она бы ни за что не узнала его и не нашла, если бы Нимерия со своей стаей в голодном порыве не нашли нору, где пряталась горстка людей под предводительством розового жреца. Все былое величие он растерял уже давным-давно, превратившись в дряхлого старца. Он не помнил «золотую белочку», которую они везли в Риверран несколько лет назад. У Тороса не доставало половины зубов и волос, но он все равно держался, словно престарелый воин, которому уже давно пора уйти со своего поста.       Как странно: память хранила очень мало с того злополучного года. Арья забыла имена, даты, лица родителей, забыла маршрут, по которому сбегала, забыла многие инциденты, что случались по пути, забыла всю ее жизнь. Но обезображенное оспой лицо, испещренное рытвинами и порезами, жидкие волосы, цвета мышиной шкуры, она запомнила навсегда. Палач ее отца, отрубивший ему голову, давно значившийся в списке мертвых, предстал перед ее взором, когда она пересекала Трезубец. Жизнь и смерть, всегда идут рука об руку, как любовники по жизни, соревнуясь друг с другом в своей изощренности и остроумии. В этот раз победила смерть, указав костлявой рукой на рябое, ненавистное лицо. О, боги! Стоило ей приблизиться к Илину и Торосу, обчищавшим закрома какого-то покосившегося дома, как в глазах жреца отразился животный страх. — Прочь! — воскликнул он, закрывая лицо руками. — Прочь, посланница Неведомого, прочь!       Сначала Арья убила его. Легко и безболезненно — просто поцеловала иглой в сердце. И вот, настала очередь последнего человека из ее списка, которого она читала, зубрила словно молитву, денно и нощно, не роняя ни единого звука за пределы видимости. — Илин Пейн! — первый удар пришелся ему в бок, проскользнув сквозь звенья поржавелой, поношенной кольчуги. Мужчина широко открыл глаза, издавая гортанные звуки, твердя чье-то имя, не имея при этом языка. — Илин Пейн, Илин Пейн, Илин Пейн!       Девушка колола острым концом, ловко уворачиваясь от удара двуручного меча, что отнял сотни жизней в столице. «Коли острым концом»! Последний удар пришелся меж ребер, пробив легкое Королевского Правосудия. Мужчина рухнул на колени, издавая предсмертный хрип. Кто-то другой оказал бы ему последнюю милость, скоротав несколько часов ужасной агонии, но не Арья. Она снова взобралась на Озорную, оставив мужчину допивать остатки жестокой смерти. Такой же жестокой, как вся ее жизнь. Список был окончен. Клятва была исполнена. Клятва, данная ребенком - ночная колыбельная маленькой Волчицы.       Арья набрала полные легкие воздуха. Она свободна. Прошлое осталось за спиной, провожаемое на законный покой хрипами Илина Пейна. Теперь все можно было начинать с чистого листа. С новой буквы и с нового дня. Впереди ее ждала встреча с потерянной сестрой. Война за Север и возврат привилегий, принадлежащих ей по праву. Арья Старк возвращалась домой. *** — Милорд, Вам пришло письмо, — толстая хозяйка «Смердящей Гуски», вежливо постучала в дверь. — от Солинки!       Санса так и подпрыгнула на кровати. Арья! Почему Солинка, что за магические слова произнес ее муж и что вообще происходит вокруг, девушку мало интересовало. — Что там? — Клиган первый схватил пергамент и прочел его. — Она хочет, чтобы через три дня мы были вот в этом месте, — он протянул Сансе листок с картой и письмо сухого содержания. Только примерное время и место, куда они должны придти. Этого треклятого письма они ждали почти месяц, томясь ожиданием. — Арья приехала за мной, — на глаза Сансы навернулись слезы. — Я уже и не надеялась.       В отличие от Пса. Он уже хотел увозить жену куда подальше. Но сука вернулась. Это конец. Эти дни тянулись мучительно медленно. Закат и рассвет менялись местами то крася небо в багровые тона, то рассыпая по нему нежные розовые оттенки. Все эти дни лил дождь, тарабаня по железному карнизу, отстукивая ритм двух сердец. Радостный и горький. Небо плакало, пророча дальнейшую судьбу, рассыпалось мириадами звезд по ночам, не переставая петь свою печальную песню.       Раз. Два. Три. Как мало мгновений, как мало цифр в этом мимолетном отсчете, наполняя души страстями и эмоциями, даря каждому свое. Всего три дня, летящих со скоростью ветра на своих призрачных крыльях. Гасли и зажигались огни, заглушая минорность звуков. Скоро все будет хорошо. Осталось лишь немного потерпеть.       Третий день яростно полоснул по их душам, сжигая своей неизбежностью. Пути назад нет. Чернила в их общей книге засохли и пора было перевернуть страницу, чтобы написать новые строки. Какими бы они ни были: хорошими или плохими. Гостиница осталась далеко позади, за спинами четы Клиганов, чинно восседавших на своих лошадях, унося свои пожитки и воспоминания из этого места. Карта вела их далеко за пределы города, открывая вид на заброшенную старую гавань, с одиноким покосившимся кораблем, качающемся на водной глади. Место было пустынным, словно Арья не хотела, чтобы чужие глаза видели, как они всходят на судно. На песке, близ корабля сидел молодой человек, явно поджидавший Сандора и Сансу. Сходни были подняты и молодым людям ничего не оставалось, как спешиться и дожидаться виновницу, заварившую эту кашу. ***       Человек уже знал кто эти путники, даже не видя их лиц. Огромный человек на диком скакуне и маленькая фигура на рыжей кобыле. Несомненно, это те, ради которых Арья так пеклась. Якен успел. Успел приехать до прибытия милой девочки. Ее ждет невероятная новость, ему не терпелось рассказать ей. Наверное она даже удивиться, увидев его. Поначалу человек не знал где ему искать юную волчицу, знал лишь когда она прибудет в Солеварни. Но у слуг Многоликого бога много источников, чтобы узнать истину, и вот, он здесь, ждет ту, что снова взяла имя Солинка.       И вот теперь он и двое людей стоят рядом с «Дочерью Титана» и ждут, когда Тернесио Терис пустит их на борт. Он знал это. От безликих очень трудно скрыть свои тайны. Очень сложно бороться со своим нетерпением, поэтому человек подходит к странной паре, чтобы скрасить свое одиночество. Девушка с рыжими волосами и мужчина с обожженным лицом. Они нервно расхаживают взад-вперед, вздымая сапогами пожухлый песок. — Человек имеет честь быть Якеном Хгаром, из вольного города Лората, — эти двое смотрят на него, как на призрак, не зная что сказать и ответить. — Я тоже жду Солинку.       Все волнуются. Затяжное молчание разрывает звук опускающегося трапа. Арья стоит на палубе, взирая на ожидающих ее снизу людей. Такая прекрасная, укутанная в серебристо-серый плащ. И у ног ее огромная волчица радостно скулит, словно ждет какого-то чуда. Но сердце воет, предчувствуя беду. И вот она - беда. Ветер трепет полы ее плаща, открывая взору выпуклый живот. О, Боги! Неужели боги подарили человеку продолжение его рода. Взор сам обращается к ее сестре и суровому спутнику. Недоумение в глазах первой и ужас в глазах второго.       Вот в чем дело. Вот источник ее боли, ее страданий и ночных кошмаров. Осознание жестоко бьет ребром ладони по горлу, разрывая душу на мелкие части. Крик вырывается из груди помимо воли человека, и он бросается на воина, забыв обо всем на свете, ослепленный желанием убить того, кто заставил Арью страдать. *** — Седьмое пекло! — Клиган выхватил двуручный меч, с трудом отразив первый удар странного человека. — Ты что творишь? — прорычал он, мгновенно переходя в наступление. — Ты обесчестил ее! — крик бело-рыжего мужчины разорвал воздух, отравив его ядовитыми словами. Расстояние между ними было совсем маленькое, таким мечом, как у Пса размахнуться было тяжеловато. Якен сделал резкий выпад, целясь Сандору в горло, но Клиган ловко отбил клинок, отступая на шаг назад. — Не надо, прошу вас! — плакала Санса, до которой медленно, но верно доходило что происходит и из-за чего. Ты обесчестил ее! — слепящая молния, бьющая по нервам, рассыпающая воздушные замки на части. Сандор со всей дури рубанул мечом, но рассек лишь воздух, противник двигался ловко, уходил из-под смертоносных ударов, при этом уже два раза вскользь задел черный, промасленный доспех Пса. — Ты обесчестил ее! Ты посмел дотронуться до нее! — одноручный, легкий меч Якена оцарапал руку Пса, оставив на ней ярко-алый след. И почему именно сегодня Сандор не надел защитные щитки? Старые раны и хромая нога давали о себе знать, делая его более неуклюжим, чем ему того хотелось. Зато ловкий лоратиец описывал вокруг него широкие круги, заставляя вертеться вокруг своей оси, заставляя Клигана совершать слишком много лишних движений. Псу это уже начало порядком надоедать. Он зарычал и ускорил темп, размахивая своим орудием. Каждый удар, попади под него Якен, был бы смертелен для него. Клиган рванул вперед, прямо на лезвие, выбив его из рук мужчины одним ударом. Мечи описали дугу и шлепнулись на песок. Сандор оказался тоже безоружен. Кровь хлестала из раны, раздражая его еще больше. На краткий миг он зазевался и кинжал чуть не пробил ему горло, но он вовремя перехватил сильную руку Якена и попытался завести ему ее за спину. И получил удар в лицо такой силы, что зубы скрипнули под напором чужого кулака.       Пес легко откинул от себя чужака и тот растянулся на песке, дав мужчине небольшую передышку. Арья и Санса что-то кричали, но они уже так распалились битвой, что им было плевать на женщин. Сандор сделал шаг к мечу, но Якен налетел на него ураганом, сбив с ног, нанося точные удары по лицу, получая их в ответ стальными кулаками Клигана. Сложно было разобрать на чьем чья кровь и откуда она течет. Мужчина скинул с себя противника, пытаясь подняться. Шелковая нежная петля на шее образовавшаяся словно по волшебству, сдавила его горло, лишая кислорода. *** — Нет! Нет! — Санса оттолкнула Арью, стягивающую на шее Пса петлю. — Не смей! Девушка загородила мужчину своим телом, трясясь, кусая губы, еле сдерживая слезы. Все это не правда, все это сон. Выдумка. Все это происходит не на самом деле. — Собаке пора сдохнуть, — сквозь слезы прошипела Арья. — Он мой муж! Мой. Муж. — Сансе стало дурно. Сердце пропускало удар за ударом. Ты обесчестил ее! Слова, выкрикнутые словно в лихорадке больно впились в глаза, ослепляя их горячим песком. Ты обесчестил ее! Миг — и мир, построенный на доверии и любви обрушивается ей на голову.       Все как в тумане. Лица, тела, корабль. Солнце светит слишком ярко. Слишком много слов, слишком много земли вокруг. Ей надо узнать. Она должна спросить, иначе сердце сейчас разорвется пополам. Быстрый взгляд на мужа. Он сидит на песке, запустив пальцы в черные волосы и качается, словно безумец. — Ты трахал Арью? — слова режут горло, опаляют его так, словно она выпила дикий огонь залпом, ноги подкашиваются, наливаясь водой. Сандор кивает, убивая всех четверых своим ответом. — Ты взял ее насильно?       Слова звучат так глухо, словно их произнесла не Санса. Слезы очень горячие, наверно на коже останутся шрамы от их дорожек. — Да…       Девушка упала на землю, опорожняя желудок. Ее выворачивало. Как это мерзко. Как это больно. Ливень стрел над головой проносится со свистом, оглушая ее. Еще один вопрос. Еще один! Глаза безумно блуждают, а ладони впиваются в землю пропуская через пальцы песчинки. Через них утекает и ее мир. О, Боги, почему же так больно! Ее словно разрывают напополам! — Это твой ребенок? — она словно вешается на своих словах, давится каждой буквой, разбрасывая их веерными кинжалами, ранящие всех и каждого. — Санса… — это голос Арьи перезвоном звучит у нее в голове. И ответ, который мог сжечь их души, едва слова сорвались бы с ее губ, замирает на устах волчицы.....