Потерянные.

Однажды смерть-старуха Пришла к нему с клюкой, Ее ударил в ухо Он рыцарской рукой. Но смерть полна коварства, Его подстерегла И нанесла удар свой Ножом из-за угла. От этого удара Кровь брызнула из жил, И нечестивец старый Скончался, как и жил.

Санса       От удивления Санса чуть не свалилась с коня. Удержало ее от падения только кольцо плотно сжатых рук, сомкнутых вкруг ее талии. Неведомый видимо был удивлен не меньше девушки, так как остановился, как вкопанный, недовольно дергая черными ушами. Девушку мелко затрясло от страха и первой мыслью было бежать. История повторялась вновь и вновь, видимо жизнь ее так ничему и не научила. Она поверила Джоффри, а он издевался над ней. Поверила Мизинцу, а он пытался развратить ее, поверила Сандору, а он… просто прижимает ее к себе. Не пытается запустить руки под платье, не пытается поцеловать. Она вспомнила, как в Королевской Гавани тоже искала поддержку и не находила, а ей так нужно было выплеснуть свою боль человеку, который понял бы ее и приголубил. Так хотелось прижаться к кому-нибудь, чтобы ее погладили по волосам, утешили, сказали что-то. Ему было так же больно. И он нуждался в ней, как и она в нем тогда, в септе. Клиган не оттолкнул ее, а увез, рискуя своей жизнью. Теперь настала ее очередь заплатить за это. Она положила голову ему на плечо и закинула руку на мускулистую шею, теребя сильно отросшие темные волосы. А что еще она могла сделать для него? В ночь, когда горела Черноводная, ему хватило одного поцелуя. А вдруг сейчас не хватит? Ей было невыносимо страшно. — Сандор… — Что ему сказать? Как облегчить его боль? Она слишком труслива, чтобы сделать какой-то важный шаг. Пусть и повзрослела и навидалась горя и слез. Но он не переставал ее пугать. Санса едва не отпрянула, когда почувствовала горячие губы на своем виске. Но быстро взяла себя в руки, подумав о том, что было бы весьма неуважительно по отношению к нему сейчас так реагировать. Ее все еще потряхивало, она ожидала продолжения. Сейчас он будет с ней проделывать те же вещи, что и Бейлиш, и она ничем не сможет ему ответить. Он слишком силен и огромен. Да и осмелиться ли она сопротивляться ему? Но на этом все и закончилось. Он отлепился от нее и подхватив поводья пустил Неведомого рысью. — Я купил тебе лошадь. Рыжую, — внезапно промолвил Клиган. Санса думала, что он опять будет молчать всю дорогу. — Благодарю Вас, а где она? — Спрятал в Чаячьем городке. В септе. Там за ней присмотрят.       Сансе приходилось заново привыкать к грубому, давно забытому скрипучему голосу. Но он ей был желаннее, чем все менестрели Вестероса. Ей хотелось поддержать беседу, пока он не злился и не говорил грубостей. — А куда Вы повезете меня потом?       Клиган разразился лающим смехом, и Санса смутилась своего вопроса, как будто сказала что-то очень глупое. — Если скажу, ты все равно не поверишь. — Вам поверю, — сказала она очень тихо, но он услышал, и Санса почувствовала, как напряглась его рука, которой он все еще придерживал ее за талию. Еще минуту мужчина находился в замешательстве, потом как-то сдавленно-виновато выдавил: — К Арье.       Сердце сделало кульбит, ударилось о кости грудной клетки и раскололось на части. — Не надо! — всхлипнула девушка, умоляюще стискивая его руку, правящую конем. Нет! Нет! Нет! Только не к Болтонам-предателям! Сандор не может так поступить. - Они предали мою семью, убили моего брата и мать. — Кто? — похоже Сандор не слышал о роли Дредфорчан на Красной свадьбе. — Лорд Русе и остальные. — А они тут вообще при чем?       Санса вскинула на него удивленные глаза. Похоже они говорили на разных языках. — Мы едем освободить Арью от ее мужа Рамси Болтона? Или Вы везете меня, чтобы продать им? — Да что ты мелешь, глупая пичуга? Какие Болтоны? Арья заявилась ко мне на Тихий Остров и сказала, что ты жива. А сама поехала крошить оставшихся Ланнистеров. Я не знаю, что там за Арья у треклятых шкуродеров, но явно не твоя сестра.       Волна эмоций накрыла бедную девушку с головой. Она замолчала. Ей надо было переварить информацию. Видимо Пес это понял, потому что сосредоточился на дороге и больше не обронил ни слова. Санса со свистом втянула в себя воздух, собирая мысли в единое целое. Она ведь думала, что осталась одна-одинешенька в этом безумном, кровожадном мире, где пешки, исполняя свою роль исчезают с доски, а короли и королевы живут до тех пор, пока это угодно рукам, манипулирующим ими. Это наполняло ее сердце жгучей безысходностью день ото дня. Ее окружали чужие люди, и все они были врагами. Даже ее тетка, которая вылетела через Лунную Дверь. Теперь смерть не пугала Сансу. И Петир, который погиб от ее руки. Он не должен был трогать ее, не должен был целовать ее. Он говорил ей, что Арья замужем за Рамси, он знал, что это не так и лгал ей. Поил сладкой ложью, словно муж невесту на пиру медом. Потчевал ее замысловатыми словами, пряча лицо за маской доброты и сострадания. Ей не лгал только Клиган. Он узнал, где она и пришел за ней. Новость о том, что Арья нашла Клигана и отправила его за ней не укладывалась в голове. Как он вообще связан с ее сестрой? — Почему Арья пришла именно к тебе? Почему не пришла сама? Она тебя ведь ненавидела в детстве! — пусть у нее еще и остались нотки наивности, но она была все-таки не такая дура, чтобы поверить в историю вроде: нашла, пришла, сказала, ушла. Первые капли дождя упали ей на лицо, охлаждая разгоряченную кожу. — Она не знала, что я там. Мы встретились случайно. А до этого я хотел ее отвести Роббу, но когда мы были у Близнецов, там уже во всю шла резня. Нет, только не начинай опять реветь, иначе я до конца своих дней ни слова тебе не скажу.       Санса послушно проглотила слезы. Он прав, она слишком много рыдает. А слезы еще ни разу не помогли ей в беде. Девушка виновато повесила голову и осторожно спросила мужчину: — Вы же мне все расскажете, правда? — До первой слезинки. Я в няньки тебе не нанимался.       Она осторожно кивнула, пытаясь поудобней устроиться. Под ногами не хватало опоры, они болтались, как у тряпичной куклы, бились об бок лошади. Санса с упоением слушала голос, пронизанный нитями хрипотцы и скрипа. Она живо представляла себе картины, как ее младшая дикая сестра путешествует с этим огромным мужчиной. Ее лицо перекосило, когда он вернулся к рассказу о том, как они приехали на Красную свадьбу, но девушка сдержала обещание, данное Сандору и ни одна слезинка не скатилась по щеке, хотя несколько раз ее глаза становились влажными. Когда он дошел до описания, как Арья бросила его умирать у Рубинового брода, Санса не смогла сдержать возмущенного крика. — Как она могла так поступить? Я бы Вас никогда не бросила! — боковым зрением она увидела удивленный взгляд Пса и почувствовала, как краска медленно ползет по шее. Это прозвучало слишком интимно и двусмысленно. — Почему? — такой простой вопрос из его уст, но и такой сложный. Сколько раз она ругала саму себя, что не обдумывает слова. А теперь надо было сказать что-то учтивое, что не заденет его. Но тогда придется открыть правду. — Потому, что Вы мой единственный рыцарь…       Сандор рассмеялся, но на этот раз не яростным смехом. В глазах появились искорки веселья. — И как мне это понимать, Пташка?       Санса приложила руки к лицу, которое словно обуял огонь. Наверное, оно сейчас багрового цвета. — Я не знаю, — только и смогла вымолвить девушка, решив больше не разговаривать, чтобы не наговорить еще глупостей. Зато она чувствовала, что настроение мужчины улучшилось. С лица сошло хмурое выражение, и он мог показаться даже весьма привлекательным… АРЬЯ       Прошла всего неделя с тех пор, как она покинула Тихий остров, а она уже успела насобирать кучу неприятностей на свою голову и поменять маршрут. Бринден Талли похоже впал в старческий маразм и без конца нес какую-то околесицу про ее мужа. Она все терпеливо выслушала, чтобы добить его вопросом: — Милый дедушка, о чем Вы вообще толкуете? — О твоем муже. — У меня нет мужа, — ее откровенно забавляла эта ситуация. Она помогла деду добраться до леса, который не так давно покинула, слушая его возмущенные речи про то, как Ланнистеры осмелились выдать ее за Болтоновского бастарда. — А кто же тогда сейчас в руках Русе? — Точно не я.       Бриден очень обрадовался этому. Он порывисто обнял внучку и принялся разводить костер, пока Арья разбирала сумки и устраивала им места для ночлега. Странное чувство пустоты, возникшее в душе, когда она потеряла всех родных, так и не покидало ее. Девушка не знала этого человека, он не мог быть ее стаей, не смог бы заполнить пустое пространство. Она довела его до леса, но дальше старик должен был ехать один, но видимо Черная Рыба был с ней категорически не согласен. Он, вдохновленный тем, что у Болтонов безызвестная Лжеарья, уже успел настроить кучу планов на свою внучку. — Теперь ты под моей защитой, — слова Бриндена звучали браво и храбро, но неправдоподобно. Он и себя бы не смог защитить в «Коленопреклонном», не говоря уже о ней. Он был уже стар, измотан скитаниями и прятками от врагов, хоть и казался все еще крепким на вид. — Мы сейчас же поедем в Белую Гавань. Мандерли наш верный союзник, он обещал укрыть меня. К тому же, у меня есть пара кандидатур на твою руку. Риды, Мандерли, Толхарты, Амберы. Они все верны подлинным правителям Севера. Я подумаю, с кем заключить союз повыгодней, и ты выйдешь замуж.       Глаза Арьи полыхнули гневом. Она поднялась на ноги и посмотрела на удивленного ее реакцией деда. — Дальше ты поедешь один, — свирепо пропыхтела она, не отводя своего взгляда от небесно-голубых глаз Талли. — Нам с тобой не по пути. И я не буду участвовать ни в каких играх престолов, браках, борьбе за власть. У меня свои дела, которые Вас не касаются. — Арья! — Талли был шокирован ее речами. Он не помнил внучку, так как видел ее еще при рождении, но знал по рассказам Кейтилин. Дикая, как не прирученный зверь, и своевольная. Без должного воспитания пагубные для леди черты усугубились, но он намеревался взять это теперь под свой контроль. — Ты обязана мне подчиниться, это твой священный долг перед твоим домом и семьей! — Обязана? Семья? Долг? Про честь забыли упомянуть, — не на шутку взбесилась девушка, — где же была эта семья, когда я ребенком скиталась по всему Вестеросу. Когда Клиган таскал меня за собой, словно оленью тушу, когда Клиган заворачивал меня в попону, словно мясо в лепешку, когда Клиган… — она резко оборвала свою речь, пытаясь успокоиться и не наболтать лишнего. Глаза деда и так уже готовы были выпасть из орбит. Как же она быстро забыла обучение в черно-белом доме! Взяв себя в руки, она продолжила уже абсолютно спокойным голосом, — дальше Вы поедете один, нам не по пути. Езжайте в Белую Гавань, собирайте войска. В день праздника сбора урожая я приведу свою стаю, чтобы вновь занять Винтерфелл и Север. Но не смейте больше разговаривать со мной о замужестве и строить на меня планы. Я сама выберу себе судьбу. А Вы выберете свою: с нами или против нас.       Бринден долго молчал, изучая лицо девушки. На его же Арья видела негодование, гнев, растерянность и даже злость. Не давая ему опомниться, она вытянулась во весь рост на плаще и пожелала Бриндену спокойных снов, не забыв напоследок сказать: — Утром я Вас покину.       Еще ни одна ее ночь, с тех пор как ей исполнилось то ли девять, то ли десять, не проходила без свирепых снов. Но сегодня она не могла окунуться в кровавый сон и бегать со своими сестрами по лесу, залитому лунным холодным светом. Тонкий аромат Браавоса с примесью острой гвоздики держал ее разум привязанным к телу. Пьянящий бело-черный аромат тревожил нюх и возбуждал тело. Ее сны были сладки и в них, наконец-то, не было человека с обожженным лицом, не было его навязчивых сильных рук, ласкающих юное тело. Зато что-то тягучее разливалось по венам даря покой и умиротворение. Утром она встала выспавшейся, отдохнувшей и бодрой. Полной сил и запала. Она даже улыбнулась деду и осталась позавтракать с ним. — Ты действительно очень похожа на Лиану, — сказал ей вслед Черная Рыба, когда она оседлала лошадь, чтобы уехать, — но ты сильнее. Я надеюсь, что еще раз увижу тебя. — Если сделаешь так, как я говорю — несомненно.       Арья не жалела, что уехала, бросив деда в лесу. Черная Рыба не какой-то изнеженный воин, а настоящий боец. Она оставила ему все припасы, захватив с собой лишь одеяла и мех вина. Теперь он точно не пропадет. Семейный долг был уплачен.       Озорная (так она прозвала свою кобылу за любовь резвиться) легко скакала, махом преодолевая мелкие преграды на лесной тропинке. Иногда она дергала ушами, прислушиваясь к далекому волчьему вою. Ей снова вспомнился Винтерфелл и их лютоволчата. Такие маленькие, свирепые, верные своим хозяевам, готовые растерзать любого, кто посмеет обидеть детей Старков. Даже Леди — самая воспитанная и добрая из всех. Но ее больше нет.       Весеннее солнце над головой засияло ярче, заходя в зенит, лаская спину юной волчицы долгожданным теплом после промозглой ночи. Арья с удовольствием расправила хрупкие плечи, отягощенные меховым плащом, нежась под золотистыми лучами. Прошлая ночь стала неожиданным бальзамом для ее измученного тела и души. С тех пор, как она побывала на Тихом Острове все полетело в пекло. Годы учений, испытаний, столкновения — все впустую. Дикий Пес, не менее свирепый, чем она сама, забрал частичку ее души, перевернув маленький, хрупкий мирок от начала и до конца. Наверное, она все-же совершила глупость, заслав его в Долину Аррен, но выхода не было. Глупышку надо было спасать. Арья никогда не любила Сансу, но теперь она бы многое отдала, чтобы начать заново строить отношения с сестрой. Озорная всхрапнула, тревожно оглядываясь по сторонам. Девушку уже давно не покидало чувство, что ее кто-то преследует, но никаких следов не было, и она корила себя в излишней подозрительности. Пару раз она даже возвращалась назад и осматривала кусты и дороги, но ничего, что указывало бы на преследование не было.       Когда наступил закат, она поняла, как устала. Из нее как будто выпили все соки. Потом девушка вспомнила, что ни разу так и не сделала привала с тех пор, как покинула деда. На взмыленных губах кобылы выступила кровавая пена, и Арья устыдилась, что так загнала бедную лошадь. Животное было не виновато в ее эмоциях. Поухаживав за Озорной, девушка легла спать, нарубив себе лапника для мягкости. Ей хотелось опять ощутить вчерашнее чувство, возбуждение и негу. И она знала, чуяла волчьим чутьем, что сегодня все повторится. Она даже не стала разводить костер, просто постелила одеяло, поверх ельника и упала на него. Сон сковал девушку сразу, парализуя мышцы, сковывая тело до дрожи приятной истомой. Но она контролировала свой мозг, не засыпая крепко, находясь в состоянии полудремы. Она всегда так делала, когда чуяла опасность рядом. И Арья не ошиблась. Спустя какое-то время будоражащий аромат заволок ее тело, словно шелковый кокон уродливую гусеницу. Звездопад мыслей смыл ее потоком невидимой энергии и возбуждения. Так было, когда вокруг был мрак тайны, а ей хотелось его разгадать. Усилием воли она проникла в разум Озорной и посмотрела на себя с ее стороны. Так и есть. Она была не одна. ЯКЕН       Немного поплутав, он все-таки нашел ее следы. Она пыталась их замести, но он все равно их нашел. Девочка, нет - девушка держала путь обратно, ее спутником был пожилой человек. Якен держался близко к ним, но не слышал их разговоров. Арья спасала этого человека. Именно Арья. Не Никто. Не Безликая. Она осталась Арьей. Глупая девочка. Нет, девушка. Это ее погубит. Они останавливаются на ночлег, и Якен подбирается к ним так близко, что слышит каждое слово. Девушка дергает носом, чувствуя присутствие инородного запаха, и Якен понимает, что даже не слыша его, Арья ощущает его присутствие, хоть еще и не понимает этого. Пожилой человек говорит ей о замужестве, и она ярится на него, скаля зубы, как дикий зверь. Его сердце колет непонятное чувство, и Якен морщится. Это так неправильно! «Я подумаю с кем заключить союз повыгодней, и ты выйдешь замуж», — произносит седовласый человек, и сердце опускается, замедляет свои ритмичные шаги. Он не должен чувствовать это! Ливень эмоций накрывает Якена с головой, когда Арья Старк из Винтерфелла отпускает родному человеку гневную тираду. Ее родственник не слышит боли, которая кричит высоким девичьим голосом, он слышит лишь злое «нет» и не верит ей. Якен не видит лица Арьи, но слышит три раза имя "Клиган". Он что-то упустил. Он не уберег девушку от боли. Он просто не мог. Это было не в его власти.       Якен посмел приблизится только тогда, когда услышал ровное дыхание двух людей на поляне. Чего он так боится? Он должен открыто подойти к ней и сказать о задании. Вместо этого, он крадется к ней, как вор в ночи. Девочка сладко спит, причмокивая губами от удовольствия. Ее сны легки, словно перышки птиц и сладки, как летний мед. Он наклоняется ближе, но она не просыпается, лишь монотонно тянет его имя, слегка приоткрыв губы. — Яяякен!       Сотни молний пронзают тело мужчины, расползаясь под кожей болевыми светлячками, разрывая потерянную душу мелкими зубами. Девочка знает. Девочка помнит. Девочка спит. Нет, не девочка — девушка. Он позволяет себе лишь прикоснутся на секунду к ее лицу и исчезает в лесу, охраняя ее покой. Четырехногие охотники тоже близко, но они не тронут ее. Они ее желтоглазые защитники, молчаливые тени. Утром Арья встает со счастливой улыбкой на лице, а в его живот вонзаются сотни невидимых кинжалов, каплями крови рисуя несбыточные картины, холодом разливаясь по венам. Она чувствует его. Знает, что он следит за ней, но не может этого понять. Ее чувства притуплены желанием мести и это неприятным зудом пляшет у мужчины на коже. Зачем ей быть никем, если она — это Арья Старк. Ее имя раскатисто переливается у него на языке, срываясь с кончика и возвращаясь обратно. Девочка и есть воплощение льда и пламени, ее неуемная жажда жизни граничит с навязчивой местью, но он ее понимает, как никто другой. Тени давно спрятаных в глубинах души воспоминаний рвались наружу, касаясь лица холодными мертвыми пальцами. Так не правильно. Так нельзя. День пролетает быстро, в его смятенной душе остается капелька безмолвной надежды. Завтра он обязательно придет к ней в открытую. А сегодня ночью вновь коснется нежного лица, почувствует легкую улыбку на алых губах, чуть обветренных и покусанных. А может он опять услышит нежное бормотание с хлипким придыхаением, произносящее его имя. Она легла быстро, даже костра не развела, а его обуяла тревога, как милая девочка не замерзнет в этом холоде. Его легкие шаги по индевелой траве слега раздражают слух, но Арья спит. И эти сны тревожны, он видит это по наморщеному лобику. Что ей снится? Он склоняется над ней, едва касаясь милого личика подушечками пальцев, и она бормочет что-то на непонятном ему языке. Как сладко, как хорошо! Он касается рукой ее губ и тут же подносит пальцы к своим устам, наслаждаясь этим легким контактом. Внезапно девочка открывает глаза и хватает его за руку. Нет, не девочка — девушка. САНДОР       Чувства были так сильны, что он не смог справится с их наплывом. Ощущение ее мягкого, потдатливого тела в руках — было даже лучше, чем простой секс со шлюхой. Глядя на грубого, огромного воина с обезображенным лицом, никто бы не сказал, что секс для него нечто большее, чем удовлетворение физический потребностей. Он помнил, как познал первую женщину — просто шлюха и ничего больше. Он не помнил ее имени и лица, только помнил отстроту ощущений от прикосновений к женскому телу. Эйфория от резких движений и стонов женщины под ним. Он был тогда еще совсем юн, чуть постарше Пташки, когда она собиралась замуж за Джоффри. Но до этого он уже совершил первое убийство. А вот теперь и это хрупкое создание познало этот вкус. Волна возбуждения эхом прокатилась по всему телу, собираясь в естестве. Он что-то прорычал ей и бросив поводья, смял ее тело в обьятьях, зарывшись лицом в волосы, пахнующие луговыми травами. Он и сам не знал, зачем это сделал, просто не справился с собой. Напугал ее. Разрушил ту хрупкую, тонкую ниточку взаимопонимания, которая только недавно образовалась между ними. Ему хотелось ее ласки, хотелось, чтобы она прижалась к нему плотнее, а не мелко тряслась, как пугливая лань. Ему хотелось испить ее до дна, попробовать на вкус и трахнуть в конце концов. Но он бы не посмел. Он хотел от нее взаимности. Но кого он обманывает? Только себя. Маленькая, пугливая пичуга никогда не согласится лечь с ним по собственной воле. Даже поцелуй ему подарила от безысходности, не понимая, насколько он был важен для него.       А потом он почувствовал тепло на своей шее и затылке и понял, что она отвечает ему. Несмело, неуклюже, но отвечает. Спасает его от черной бездны, которая в последнее время поглощала его все больше, тянула на глубокое холодное дно. - Сандор, — от звука собственного имени, звучащего так сладко, он вздрогнул, и начал приходить в себя, тут же устыдившись своего поступка. В порыве благодарности ей за малую толику ласки, он прижался губами к ее виску, ощущая как тревожно бьется синяя венка. Захотелось как-то отблагодарить ее. Сандор в основном был груб с Сансой. Его бесила ее учтивость, манерность, ее святая вера в сказки и неумение разбираться в людях. — Я купил тебе лошадь. Рыжую, — он не видел ее лица, но слышал улыбку в голосе, когда она начала говорить. Напряжение спало, и вот они уже говорили, как добрые друзья. Он рассказывал ей о ее сестре — неугомонной бестии и о их злоключениях. Санса где-то охала, где-то тревожно вздыхала или возмущенно сопела. Старое недопонимание, страх — все словно стерлось у нее из памяти. Обычно немногословный воин наслаждался этим простым общением, пускаясь в пространственный рассказ. А дальше все пошло не так, как он ожидал. Желая быть учтивой, она своим красивым голосом говорила то, что иногда женщины шепчут своим любовникам в ночи. — Потому, что Вы мой единственный рыцарь…       Боги, что она несет? Но сердце застучало сильнее от ее слов. Он намеренно смутил ее дальнейшем вопросом. Ему нравилось то, как она пытается оправдаться, загоняя себя в еще более глупое положение. Окончательно смутившись, девушка спрятала лицо в ладонях, а Клиган пришпорил лошадь, надеясь к утру достигнуть Чаячьего городка, но его планам не суждено было сбыться…       Тяжелые, пока еще редкие, капли дождя упали ему на лицо, возвещая о том, что нужно сделать привал. Они ехали уже пол ночи и даже ему требовалось передохнуть и отлучиться по нужде. Он углубился в лес, сворачивая со звериной тропы. Санса, дремавшая у него на плече тут же проснулась и вопросительно уставилась на него. — Дождь, — коротко ответил он и спустил ее на землю. Ехать ночью по лесу в ливень, означало убить лошадь. Впрочем, погоню дождь тоже задержит. Главное выехать с рассветом. Сандор крепко привязал Неведомого к дереву, оставляя его пастись на первой, еще полупрозрачной траве, заботливо окутав животное попоной. Капли с неба становились все крупнее и падали чаще. Костер разводить он не стал, просто постелил теплый плащ на землю, под раскидистым деревом, чья крона частично охраняла их от дождя. Санса тут же уселась, вытягивая затекшие ноги, а Сандор порылся в припасах, разглядывая что уперла с кухни девица Старк. Он отрезал сыра и хлеба и протянул ей. — Может разведем огонь? Так холодно... и я промокла, — девушка зябко обхватила себя руками.       Пес отрицательно покачал головой. — Дождь заметет наши следы, смыв их с дороги, но костер даже дурак заметит. А в такой дождь он тут же потухнет, только дыма напустим. Ничего Пташка, у меня есть с собой теплые одеяла, — он выудил их из седельной сумки и бросил одно Сансе. — А где будете спать Вы? — Я не буду спать. Посижу рядом с тобой, послежу, чтобы никто не посмел подкрасться к нам, — Сандор сел на плащ и прислонился спиной к дереву. Даже самым крепким воинам нужен был отдых. Санса примостилась рядом и тут же уснула, прижавшись к его ноге, закутавшись с головой в одеяло. Было тепло и приятно. Он никогда не думал, что можно наслаждаться легкой близостью с человеком, которого так давно жаждал заполучить. Впервые за долгие годы он не смог сопротивляться сну и незаметно для себя провалился в царство грез......