Наваждение

Рука ныла несильно. Ямамото старался не думать о боли — и у него получалось, так что даже если все-таки сильно, он этого не замечал. Сквало работал за ноутбуком — проверял документы, которые и были им нужны, ни на что не обращая внимания. Ямамото посмотрел недолго на его сосредоточенное лицо. Лицо у Сквало было красивое. Особенно когда он был вот так чем-то поглощен — дракой, разговором или обыденными делами. Ямамото нравилось "подглядывать" за ним, пока Сквало не видел. И сейчас это отвлекало от мыслей о руке. Ямамото не хотел говорить о ней Сквало, но сам нормально вправить бы не смог. Выход был один. — Ты закончил? — спросил Ямамото. Он сидел за столом, неловко спрятав руку в карман толстовки. Сквало, расположившийся с противоположной стороны, едва заметно вздрогнул, будто только очнулся. — Нет. Тут еще счета остались, — ответил он, потягиваясь; глаза у него явно покраснели. — Ненавижу это дерьмо, — поделился Сквало. — Все ненавидят, — Ямамото попробовал начать диалог. — Ну, не все. Как минимум одного такого засранца-любителя я знаю. Ямамото догадался, о ком речь: Маммона Сквало обычно называл "засранец" — либо "жадный засранец". У многих в Варии были подобные теплые отношения. Вдруг Сквало хлопнул крышкой ноутбука, выкрикнул: — Наконец-то! — и с удовольствием потянулся. — Так что ты там хотел? Ямамото сжал в кулак левую — целую — руку. — Тебе это не понравится. Взгляд Сквало стал жестче. Ямамото поражала эта его моментальная реакция. — В смысле? — Я немного, — Ямамото неуверенно хмыкнул, — повредил пальцы. И ты не мог бы... помочь? Он достал из кармана руку и аккуратно положил ее на стол. Поднял глаза. Сквало смотрел на него очень хмуро, не пытаясь скрыть раздражение. Ямамото, хоть и ожидал такой реакции, расстроился — планы провести этот вечер как можно лучше накрылись. Утром у них уже самолет — вернее, у Сквало, а Ямамото позже должен был отправиться в Японию — и неизвестно, сколько времени пройдет до их следующей встречи. Ямамото приготовился сказать что-нибудь в свою защиту, но Сквало перебил: — Рот закрой. — Что? — Закрой рот, говорю, — повторил Сквало и положил руку Ямамото на вывихнутые пальцы. Рука Сквало была в перчатке. Он провел ей легко — почти что погладил, но это же Сквало. Человек, который и Джиро гладил-то всего пару раз. Хрустнуло — довольно громко из-за образовавшейся тишины. Ямамото скривился, но не издал и звука. Зачем злить Сквало еще больше? — Оу, это больно, — сказал он шутливо и с улыбкой. — Это хуйня по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, если продолжишь витать в облаках. Сквало встал, прошел в соседнюю комнату. Ямамото обернулся, следя за его движениями, как завороженный: вот он положил ноутбук в сумку, вот распустил хвост — волосы рассыпались по спине белой волной, — ругнулся устало. Сел на кровать, смотря прямо перед собой. Так Сквало успокаивался, не выплескивая злость на других. Ямамото подумал и подсел к нему. Уперся головой в лопатки. — Извини уж. — Я тебя сейчас так извиню — пожалеешь, — огрызнулся Сквало. — Да я понял. На правую Ямамото не опирался. Боль начала утихать, и возвращать ее он не желал. Сквало помолчал. Глубоко вдохнул и выдохнул — и Ямамото понял, что буря миновала. — Как ты умудрился? — спросил Сквало. — Один из тех ребят оказался ловчее, чем выглядел. Я не ожидал. — Я тоже! — съязвил Сквало. — Тебе девятнадцать или девять, пацан? Не каждый новичок может так лажануть. Не ожидал он! Ямамото улыбнулся натянуто. — Не сердись, — сказал он. — Мой же прокол, а не твой. И это не смертельно... — Да что ты говоришь! Значит, пальцы тебе не нужны, чтобы держать меч, и потерять меч в бою — не смертельно? Или буря еще предстояла. Ямамото руками — правой, правда, кое-как — развернул Сквало за плечи к себе. — Я другое имел в виду, — он заулыбался искренней. — Чему радуешься? — Лицо у тебя просто красивое, — сказал Ямамото, как считал. Сквало тихо рыкнул. — Ладно, не заводись, — Ямамото приблизился, обнимая его, и сказал на ухо: — Но не хочется же тебе тратить вечер на ссоры? — Я не знаю, чего мне хочется сильнее, пацан, — ответил Сквало, — поцеловать тебя или все-таки убить. Ямамото кивнул, прошептал уже в губы: "Я за первое" и поцеловал сам. Сквало его укусил. Он вечно делал так, будто иначе не мог, будто ему требовалось выпустить это из себя, — и Ямамото позволял. В ответ Сквало не мешал Ямамото трогать его волосы. Ямамото оторвался от сквалова рта, наклонился к открытой в вороте футболки ключице, дотронулся губами — вышел звучный "чмок". Сквало захохотал, не выдержав. Смех у него был заразительный. А потом Ямамото почудилось что-то — звук, ощущение, запах или все одновременно — знакомое, родное, что ли. Он затих, прислушался, и точно: это был лай. Ямамото побоялся как-нибудь спугнуть его, словно наваждение. Спросил: — Ты слышишь собачий лай? — А? — не понял Сквало. — О чем ты? — Собака, — сказал Ямамото. — Лает где-то... На заднем дворе, наверное. Надо посмотреть. — Такеши. Ямамото быстро поднялся на ноги, неудачно задел Сквало правой рукой — но не заметил боли. Сделал пару шагов до окна. — Давай покормим ее? — Эй, Такеши, — позвал Сквало, вновь нахмурившись. — Лает, лает... Вдруг она голодная? Не оставлять же ее. — Да послушай! — Ну чего? — Ямамото посмотрел на него. — Хочешь — оставайся, я быстро. — Я ничего не слышу, Такеши. Ямамото, удивленный, наклонил голову набок. У Сквало что-то со слухом? Или он это назло говорит, потому что до сих пор злится из-за руки? К Ямамото вернулась улыбка — иногда Сквало вел себя, как маленький. — Никакой собаки на улице нет. Ее здесь просто не может быть, — тот напряженно смотрел Ямамото в глаза. — Но я же слышу, Сквало, ты выгляни, она наверняка там. — Такеши, — Сквало поднялся. Весь его вид говорил о том, что он готов был ко всему, что бы ни случилось, — Ямамото запросто угадывал такое после их тренировок и заданий. — Джиро здесь нет. Подсознательно Ямамото готовился к этому. Подсознательно он понимал, что то и было — наваждение. Ямамото готовился, а готов не был. Его руки дрожали, по-настоящему, и дрожь эта передавалась всему телу. Он не сумел бы объяснить, почему, как не сумел бы заставить себя перестать. Он видел множество людских смертей, — знакомых, друзей, врагов, — но чувства от смерти кого-то, с кем он не раз становился одним целым, оказались гораздо тяжелей. Сквало — черт его знает, как — понял Ямамото сразу же, увидев выражение лица. Вообще Сквало всегда все понимал. Когда-то Ямамото казалось, что это неплохая причина его ненавидеть. Но ненавидеть Сквало? Вряд ли. Ямамото медленно осел на пол. Если бы можно было достать коробочку и призвать Джиро. Почувствовать присутствие, пламя — о, Ямамото все отдал бы только за то, чтобы пес вернулся, встал перед ним и... И. Джиро умер полторы недели назад. — Это неприятно, ты не думаешь? — спросил Ямамото. — Слышать то, чего нет. Ха-ха. Улыбка его сменилась странной и жуткой — само как-то получилось, он ее не любил. Никто ее не любил. Сквало не ответил. — Не молчи, — попросил Ямамото. — Скажи, что я чертов псих. Ему нужно было, чтобы тот заговорил. Хотя бы обругал. Что угодно, только не сочувствующее молчание. Ямамото больше не улыбался. — Ты не псих. Ты сопливый пацан. Джиро не был твоим домашним питомцем. Он был оружием, — жестко сказал Сквало. — Знаю. — Он все равно умер бы. Ты брал его в бой, а не на прогулку. — Я и без тебя знаю, Сквало. Сквало слез с кровати одним быстрым движением, опустился напротив. Теперь он глядел в глаза Ямамото не сверху вниз — они были наравне. — Джиро был хорошим псом. Слишком слюнявым, но хорошим. Правой рукой Сквало зарылся в волосы Ямамото, словно гладил. А Ямамото смотрел на лицо Сквало — красивое, успокаивающее лицо — и старался не думать о боли. У него получалось. Почти.