The Ghostwood.

Он просыпается, когда слышит тихий шум. Сон был будто перьевое одеяло – теплый, поглощающий все звуки, но достаточно тяжелый, чтобы выбраться из него без последствий. Фрэнк лежит в своей кровати. Вокруг пахнет смертью, медикаментами и хлоркой. Ему нечем дышать. В голове все еще есть четкие воспоминания вчерашнего, но он не может понять, как снова оказался здесь. Простынь, свежевыстиранная и почти хрустящая от количества крахмала, шуршит под его телом. Фрэнк подскакивает с кровати, отключая аппарат искусственной вентиляции легких. Ему не тяжело дышать, он чувствует себя хорошо. Его мышцы немного ноют, но это приятная боль. Он до сих пор не может прийти в себя, потому что он не знает, где сон, а где явь. Быть не может, что вчерашний день ему приснился. Такого сна просто не бывает. Он мог сойти с ума, но это не сон. Он вспоминает о засосах и почти бежит в ванную. На его шее четыре багровых пятнышка, и он отступает к двери, судорожно выдыхая. Надев ставшие свободными футболку и джинсы, Фрэнк натягивает носки, когда под домом раздается знакомый сигнал машины отца. Этот звук не звучал так давно, что у Фрэнка что-то трескается в груди от нежности. Он быстро спускается вниз, распахивает дверь, и смотрит на отца. Тот смотрит на него с удивлением, но дикой улыбкой, потому что его сын выглядит практически здоровым. Он не хочет задавать вопросов, возможно, новые препараты, на которые ушла вся его зарплата за полгода, стоили того. Фрэнк слышит лязг шин совсем близко, будто у него в наушниках, и ему кажется, что он играет в GTA, но это не так. Если честно, он не совсем понимает, что происходит. Машина врезается в дерево возле их дома, и Фрэнк не успевает облегченно выдохнуть, потому что взгляд его отца будто стекленеет. Он снова слышит громкий пульс в ушах, и ему хочется блевануть. Он дергается вперед, когда он видит водителя без сознания. Бумажный пакет с капустой, сельдереем и хлопьями на завтрак в руках отца пропитывается чем-то красным стремительно быстро, и Фрэнк просто смотрит. Он не понимает, как оказался так близко, что может разглядеть морщинки на лбу и в уголках губ отца. - Папа? – хрипит он, где-то в глубине сознания чувствуя боль впивающихся в ладони ногтей. - Сынок, - говорит его отец с улыбкой, будто он повидал жизнь и знает, что будет завтра. Он улыбается, как мудрец, и это не та улыбка, которая нравится Фрэнку. Парень замечает, буквально краем глаза, что бампер машины отца, просто старый кусок изуродованного железа странно кончается прямо у живота отца. Пакет падает из морщинистых рук, и Фрэнк видит, что бампер пробил отца практически насквозь. Руки Фрэнка автоматически достают телефон из кармана. Он не помнит, что говорит оператор «911», потому что он видит, сколько чертовой крови разливается по гравию их подъездной дорожке. Машина, синий ниссан, буквально проскользила мимо отца, лишь задев кривой бампер, а тот, ведомый ударной волной, просто прошел сквозь отца, как тупой нож сквозь замерзшее масло. Очень тяжело. Должно быть, это ахуенно больно. Почти так же, как рак легких. Фрэнк не знает точно, но не хочет спрашивать. Он все еще не может понять, что произошло, хотя это очевидно. Его мозг понимает это, так что его язык начинает двигаться. - Не оставляй меня, - Фрэнк делает еще шаг к отцу, чувствуя бедром холодный металл бампера. Он сжимает в ладонях лицо отца, видя, как тот едва ли открывает глаза. – Ты обещал мне, папа, - Фрэнк злится, потому что слезы мешают его обзору. Блять, его отец умирает, а он ревет как девчонка. - Теперь мое место с мамой, малыш, - говорит отец так, будто он в мелодраме, и Фрэнку хочется ему врезать. Он обещал не бросать его, а теперь он уходит к жене, оставляя несовершеннолетнего ребенка, напичканного раковой опухолью один на один с этим миром. Это ни хрена не драматично. - Ты обещал мне! – Фрэнк кричит. Он повторяет эту фразу, срывая голос, слыша вой сирен через вату, как воспоминания, но это его реальная жизнь. Он кричит, кричит так громко, будто его крик исходит из-под земли. Его голос садится, и он просто рыдает, ничего не понимая. Какие-то люди в синем делают ему уколы, которые он ненавидит, а с заднего двора к нему бежит Джерард. Он в его вчерашней толстовке, выглядит совсем как обычный парень двадцати лет, и никто бы не подумал, что он – эльф. Прекрасная маскировка. Фрэнк не слышит слов, потому что шум не позволяет ему этого сделать. Джерард что-то сумбурно объясняет санитарам, а до Фрэнка доходит, что шум, мешающий ему услышать, это его собственный крик.