Охотница

      Холодно, темно; топот — быстрый, устремленный; рука, обхватившая моё тело; вижу свои болтающиеся руки. Голова будто затуманена, взгляд плохо фокусируется. Хотя он и не может толком сфокусироваться: кругом лишь непроглядная тьма. Меня несут куда-то.       Когда я отключилась?       Подняв голову, я увидела два золотых огонька. Это были его глаза. Глаза Мигеля.       — Очнулась? — Он швырнул меня в стену. Каменную, холодную стену. Я ударилась спиной о выпирающий камень, а затем и головой. Лежала неподвижно. Удар будто парализовал на какое-то время. — Когда мы исчезли, я вырубил тебя одним ударом, соплячка.       — Так почему же не убил? — произнесла Лилия. Глаза, которые я видела над собой, оказались ближе. Длинные пальцы сомкнулись на шее.       — Нет, — он рывком поднял меня, всё так же держа за шею, — я ещё поиграю с тобой. Похоже, мой брат тобой увлекся, я же позволю себе сделать с тобой то, чего хотел он, но не смог.       Переливающееся золото его глаз вспыхнуло ярче. Руки переместились на мои бёдра и вжали меня в стену с огромной силой. Длинные клыки погрузились в шею, звук разрывающейся плоти будто эхом разнёсся по длинному коридору. Волны боли достигали кончиков пальцев, с губ сорвался стон.       — А теперь, оборванка, я заполучу твоё тело. — Мужские штаны, что были закреплены толстой веревкой на тонкой талии, были в мгновение спущены.       — Нет! — Рука потянулась к ножнам, но тут же была перехвачена. Он завел её и вторую мою руку вверх, прижимая их к холодному камню.       — Беспомощная, маленькая дрянь. Ты бы погубила его.       «Лили, что мне делать?!»       «Отдай контроль мне по максимуму. Так, чтобы все чувства были лишь моими».       «Ты, ты сможешь что-то сделать?!»       «Да, Лилия… да».       Чувствуя всё до мельчайшего касания, я услышала тихий голос в голове:       «Ну же. Сделай что-нибудь. Что ты можешь?»       «Терпеть».       Крик разнёсся по коридору, зарываясь в темноту, поглощаясь её бесконечностью. Хищная улыбка заиграла на лице вампира: ему очень нравилось мучить, унижать свою жертву.

***

      — Где она? — Шу стоял напротив своего отца. Тот, в свою очередь, наблюдал за ранним утренним небом, ещё совсем блёклым, но уже слегка рыжеватым у восточного горизонта. Вампир, не отрываясь от картины, ответил:       — Она здесь, в особняке.       — Мои фамильяры её не нашли, а стук сердца, который всегда так отчётлив, не слышен. Где она?       — Твои фамильяры её не нашли, потому что она в моей комнате, а стук сердца ты не слышишь, потому что оно не бьётся.       — Что ты сделал, ублюдок?! — Шу выходил из себя. Он оказался прямо перед отцом и сжал рукой ворот его рубашки. — Отвечай!       — Не забывайся, Шу. — Тоуго властно посмотрел на сына. Синие глаза тоже смотрели на него. Смотрели с ненавистью, испепеляли взглядом и останавливаться не хотели. — Тебе не стоило влюбляться в мою женщину, Шу. Я, может быть, и прощу тебе эту выходку, но в самый последний раз. — Карлхайнц легко освободился от рук сына. — Так уж и быть: покажу тебе её. — Тоуго дотронулся до своего наследника, и они переместились в комнату первородного.       Бледное, бесчувственное тело лежало на большой кровати. Такое спокойное выражение её лица Шу никогда не видел. Запах крови тоже изменился.

***

      — Ты неплохо меня развлекла, Лилия. — Он подхватил меня на руки и продолжил прерванный путь.       Боль внизу живота никак не могла успокоиться, тело, покрытое многочисленными укусами, кровоточило. Больно, унизительно, грязно, мерзко. Шея никак не хотела держать тяжёлую голову, и та предательски легла на ненавистную грудь. Глаза наполнились мнимыми слезами, крик застрял в горле.       «Зачем? Лили, это должна была быть моя боль, не твоя! Зачем ты сделала это? Я бы ни в коем случае не позволила бы тебе… я думала, у тебя есть план».       «Я привыкла к боли, Лилия. Ты, нет, твоё психологическое здоровье не должно было пошатнуться. Ты надежда, спасительница. Считай, я просто немного помогла тебе».       «Лили…»       Мигель остановился и толкнул ногой тяжёлую дверь. За ней была камера, заполненная лунным светом. Одно маленькое окно, к стене были приделаны кандалы.       — Пока посидишь тут. Пусть раны немного заживут, иначе основная игра будет скучной. — Худые руки были закованы в холодный металл.       В лунном свете я наконец-то увидела его.       Он присел на корточки передо мной. Его длинные пепельные волосы касались вымощенного камнем пола. Первородный поднял моё лицо и нагло впился своими губами в мои. Это был отвратительный, развратный поцелуй. Он прикусил мою губу и слизал выступившую кровь.       — Жаль, что такой цветок скоро завянет. — С этими словами он вышел и захлопнул дверь.       Обессиленная, я упала на пол. Было очень холодно.       «Лили, нужно что-то сделать. Нужно выбраться».       «Не думаю, что получится. Сама же видишь».       «Всё равно нужно что-то сделать?»       Я лежала на полу и услышала тихий стук. Посмотрела вниз: маленькая бутылочка с красной жидкостью выпала из рубахи и ударилась о пол. Точно, кровь Карлхайнца. Как это Мигель не заметил её?       «Лили, я забираю контроль над телом, не сопротивляйся».       Все чувства притупились, контроль уже был не моим.       «Ты уверена?»       Лилия взяла бутылочку в руку. Она смогла это сделать, потому что Мигель заковал руки не со спины. Открыв её зубами, она посмотрела на тёмную жидкость.       «Другого выхода нет».       Залпом сосуд был опустошён. Холодная кровь казалась обжигающей. Она будто сжигала всё на своём пути, раздражала слизистую, будто царапая. Странное, неприятное чувство.       «Осталось только умереть. Ради людей, нужно сделать это».       Лилия достала, насколько смогла, меч из ножен и нагнулась к нему, чтобы перерезать горло. Холодный металл дотронулся до кожи, на пол полилась кровь. Лунный свет, стены, которые он так старательно освещал, исчезли.

***

      — Зачем? — Шу дотронулся до лица Лили. Тоуго подошёл к окну, раздвинул плотные шторы и посмотрел на восходящее солнце, облокотившись на стену.       — Он успел навредить ей. Она умирала. Я лишь замедлил этот процесс. Она очнётся, но должна пробудиться.       — Не он, а ты навредил ей, Тоуго. Ты же знал, что она не Лилия. Почему просто не подождал?       — Я не мог ждать больше.       Шу больше ничего не спрашивал: не было смысла, он не понимал отца. Вампир провёл рукой по слегка влажным волосам, вдохнул терпкий аромат дорогого тела.

***

      Белое пространство вокруг, я вижу себя: полупрозрачное тело, светящиеся всё тем же белым светом, стояло напротив. Немного опустив глаза, я увидела чёрное свечение. Подняла руку: она была полупрозрачной, чёрные волны расходились от неё.       — Лили, это же ты? — произнёс силуэт передо мной.       — Лилия? — Я попыталась подойти к ней, но не могла сдвинуться с места.       — Отчего меня беспокоят? — Перед нами появилось большое существо с человеческим телом, странной головой какого-то животного. Он был одет в тёмные одежды. Его чёрные глаза будто пронзали насквозь. — Так вот с чем не справились мои жнецы. Да, как можно осудить на смерть такую чистую душу, как эту. — Он взглянул на Лилию. — Но такую грязную, как твою, следует убить без раздумий. Хм, — он задумался, — как две души могли оказаться в одном теле? Что ж… — Его огромная рука оказалась около меня и сжала моё тело, как тонкий маленький карандаш. — Понятно. — Он аккуратно поставил меня.       — Что это было? Кто вы? — спросила Лилия.       — Я — бог смерти. И я просмотрел ленту её жизни. Вернуть её в её настоящее тело я не могу, однако, и тебя убить тоже. Ты, Лилия, один из тех экземпляров, который должен жить. У тебя есть сила изменить твой мир, исправить, нет, подавить ошибку природы. Но и силы у тебя не хватит. Да уж, неплохая задачка. — Его голос был низким, басистым.       Грязная… Да, я грязная. И это потому, что я убила людей. Вампиры и так мертвы, поэтому, видимо, их смерть к прегрешениям не относится. Что ж, тогда можно предложить ему кое-что.       — Эй, бог, или как там тебя. Забери мою душу, а Лилию отпусти. У неё есть смысл жизни — у меня нет.       — Благородно, но нет. Я не могу забрать твою душу, не имея доступ к телу. Сейчас твоя душа не связана с реальным сосудом, поэтому у меня другая идея. Я объединю ваши души, и вы вернетесь в свой мир человеком.       — Что? — хором спросили мы.       Бог свел свои руки — наши души начали притягиваться друг к другу. Когда мы оказались совсем рядом, в воздухе появились мелкие искры. Постепенно мы начали сливаться. Я видела её воспоминания, а она, по-видимому, мои. На её глазах выступили слёзы.       Как картинки пронеслись воспоминания о её тяжелом, полном работы детстве. Потом я чувствовала страх, видела многочисленные глаза вампиров и кровь, смерть женщины и мужчины — её мамы и папы — и скитания по деревням, вечное бегство. Увидела Криса, тот момент в лесу, потом увидела трупы этого милого мальчика, который ей помог, его матери. Почувствовала всю её боль, страх, ненависть. Я видела, как она упорно тренировалась, оттачивала свои навыки, начала охотиться на вампиров, её славу, почтение и многочисленные благодарности. Потом Карлхайнц. Как же сильно щемит в груди! Насколько сильно она успела полюбить его? Я никогда не испытывала подобное.       Я не плакала. Всё, что она пережила, похоже на мою собственную жизнь.       Что-то резко щёлкнуло. Я почувствовала силу и какую-то наполненность внутри себя. Будто недостающий кусочек пазла наконец нашёл своё место.       — Теперь у вас одна душа. Вы больше не будете слышать друг друга: сейчас всё едино. Однако, хоть свет и тьма смешались, но баланса так и нет. Ты и понятия не имела, что значит убийство человека. Ну и морока.       Я не расслышала слова Бога: новые, необъяснимые чувства возникли внутри, заставляя сосредоточиться на них. Это не мои чувства. Это совсем другие чувства. Та ненависть, боль отступили. Странно, но сейчас я хотела увидеть Тоуго, обнять его, дотронуться пальцами до холодной кожи, коснуться волос, поцеловать губы. Если здесь только половина чувств Лилии, какие же были первоначальные? Почему такие сильные? Что за безумие?       — Лилия! — Громкий голос привлек моё внимание. — Я создам новое для вашего мира существо — фамильяра. Создам его из твоей тьмы, а потом на протяжение жизни он будет питаться твоей энергией, забирая ещё больше.       Из тела вытянули часть тёмной материи, и она преобразовалась в зеркало.       — Ранран, — прошептала я, узнавая фамильяра Тоуго. Что ж, теперь он мой.       — Если обуздаешь эту силу, сможешь пользоваться.       Я сжала зеркало в руке. Оно как-то неприятно обожгло её.       — Ты выпила кровь вампира и должна стать бессмертной. Тела двух душ в разных временах, поэтому ваша душа обречена на долгое существование до их слияния. Когда-то тело будет достигнуто, душа Лилии будет спрятана, а твоя, Лили, частично освободится. Теперь возвращайся.       Всё померкло. Я вновь увидела ту камеру.

***

      Голоса больше нет, тело моё, но я — не я. Кто-то другой. Совсем. Невероятное желание жизни, но не из-за мести, а из-за желания помочь людям, стать сильнее, оправдать своё имя. Но моё ли? Спасительница, охотница — это ведь её имена, не мои. Или нет? Нужно выбраться, нужно. Не так давно меня это совсем не беспокоило. Какое приятное чувство.       Я села; рубаха, что когда-то была белой, окрасилась в красный: кровь пропитала её насквозь. Она липла к животу, ведь именно на него я и упала, когда перерезала себе горло. Кстати… Я дотронулась пальцами до шеи: раны не было, только кровь. И укусы, оставленные длинными клыками первородного, не болели. Скажу больше, они зажили. Но я не вампир. Бог сказал, что вернёт меня человеком, каким я и осталась.       Как мне выбраться? Эти оковы мне не сломить, но сделать что-то нужно. Точно!       — Ранран, приди! — повторила я слова Карлхайнца.       — Как ты посмела призвать меня?! — Тёмное существо появилось передо мной и сомкнуло свои маленькие, но сильные ручонки на моей шее. — Убью!       Стало страшно. Эта чистейшая чернота… Но ведь он был частью меня. «Если обуздаешь эту силу, сможешь пользоваться».       — Отпусти меня, Ранран! — мой голос звучал уверенно, хоть и тяжело было говорить. Глазки маленького монстра округлились. Он отпустил меня. — Я твоя госпожа, Ранран, и ты — часть меня. Подчиняйся мне отныне. Прими форму зеркала, всевидящий фамильяр, фамильяр правды.       Монстр поколебался, но всё-таки выполнил приказ. Зеркало оказалось в моих руках.       — Как мне выбраться отсюда?       — Вы можете приказать мне перерезать оковы и решетку на окне. Тогда вы сможете сбежать.       — Так и сделай.       Зеркало вырвалось из моих рук. Сзади что-то послышалось — кандалы больше не сжимали запястья. Прутья решётки упали на пол.       Я встала и немного размяла затёкшие запястья. Подошла к окну и увидела, что оно на уровне земли. Эти туннели и камеры были под землёй. Вот и хорошо: мне будет легче выбраться. Я подпрыгнула и схватилась за нижнюю часть моего спасительного выхода, подтянулась и выглянула в окно. Там было пусто. Я увидела лишь лес.       — Ранран, спасибо. Пока исчезни, я призову тебя, когда понадобиться. — Он испарился, но его присутствие я ощущала. Он просто стал невидимым.       Выбравшись наружу, я со всех ног рванула в сторону леса. За мной возвышался огромный старый замок.       Нужно бежать. Бежать как можно скорее.       Длинный тяжёлый меч неприятно давил на левую ногу. Сплав, из которого сделан мой меч, легче, да и мой деревянный меч тоже. Мой деревянный меч? Он же Лилии.       Я решила оглянуться, чтобы удостовериться, что за мной никто не идёт. Там никого и не было, но я допустила ошибку. В тот же момент я стукнулась обо что-то и упала бы, но руки схватили меня и притянули к себе. Я посмотрела на него. Зелёные глаза, красивое лицо, бледные губы, светлые волосы, собранные в хвост. Он был одет богато, как Карлхайнц, Мигель или Рихтер. Вампир высшего класса? Нет, слишком сильная аура. Прародитель? Первородный из клана Итикава?       — Какой приятный запах, — произнёс он и посмотрел на меня. Он изучал моё лицо. Я услышала смешок. — Думаешь, так просто убежать от вампиров с таким-то запахом? А что же ты сделала с собой, если на тебе так много крови, Лилия?       — Отпусти меня! — Я попыталась вытянуть меч, но он сделал это за меня. Вампир отпустил меня и начал разглядывать оружие.       — Им же всё равно мне не навредить. Зачем так стараешься?       Он протянул мне меч. Я, не очень понимая, почему он это делает, всё же взяла его.       — Нападай, хоть я и без оружия, но всё же будет забавно.       Я не знала, что мне делать. Он меня, конечно, раззадорил, но целесообразнее бежать.       Я сделала шаг назад. Вампир, стоявший передо мной, исчез. Появился он за спиной. Я смогла увернуться от его рук, но, когда хотела нанести удар, потерпела поражение. Меч был перехвачен рукой и отброшен в сторону.       — Неплохо, — протянул он и коснулся губами шеи. Вампир погрузил свои клыки в кожу и начал пить. Крови было и так мало, а теперь ещё и он. Но пил он недолго. — Я бы выпил тебя всю, но тебя хочет видеть мой брат Зэн. Правда в таком виде я тебя привести не могу. — Он подхватил меня на руки и направился вглубь леса. Я пыталась сопротивляться, но он ловко посадил меня на одну руку, а второй рукой сжал мои ладони. Я смирилась, понимая, что ногами большой урон ему не нанести.       — Куда мы идём? — решила поинтересоваться я, понимая, что не могу ничего сделать в данной ситуации.       — К реке, мой фиолетовоглазый цветочек, — игриво сказал первородный.       — Фиолетовоглазый? — прошептала я, но вампир, естественно, услышал.       — А какие они должны быть?       — Голубые.       — Хм, — протянул древний и поставил меня на землю. — Отмой кровь, я подожду.       Мелкая, но широкая лесная речушка, вода которой переливалась под лунным светом, была перед нами.       Вампир спиной опёрся о дерево и следил за мной.       Я сняла рубаху, оставаясь нагой по пояс. Сняла ботинки, стянула штаны. Я совершенно не стеснялась. Кого? Зачем? Это чёртов Мигель и так обесчестил меня, как и Тоуго в моём времени.       Я зашла в воду, достаточно холодную, какой в принципе она и должна быть в эту пору года, с медленным течением. Холод воды был приятен. В отражении я увидела свои, будто горящие, фиолетовые глаза. Необычно. Было как-то спокойно, несмотря на хищника, стоящего за спиной и явно изучающего изгибы и линии моего тела.       Смыв с себя кровь, я начала выходить из реки. Вампир предложил мне руку, помогая преодолеть маленький подъем. Он проследил за тем, как я надеваю штаны, ботинки, как я взяла рубаху, чтобы (если так можно выразиться) постирать её в реке. Но мужчина остановил меня. Он притянул меня к себе и прильнул губами к коже, где выпирала правая ключица, потом спустился ниже, к груди.       — Что ты делаешь?       — Мне так хочется обладать тобой. Ты так манишь. Может быть ты, какая ведьма, если так легко можешь соблазнить мужчину? — Он отпустил меня, забрал рубаху и откинул её. Сам же снял плащ, котту и рубаху. Последнюю протянул мне. Он немного постоял нагим, заметив, что я не могу отвести взгляд от его тела. Почему-то хотелось любоваться его бледностью и силой. Что за мысли, Лили? Успокойся. Я надела его рубаху, а он на голое тело надел котту и плащ. — Нам пора.       Через секунду мы стояли в незнакомом мне зале.