Девица из квартала К

Орел больше половины оправдавших себя решений принимал спонтанно, будто вдохновляясь сумасбродной идеей и с радостью пробуя ее на своей шкуре. Иногда в его разум закрадывалось необъяснимое чувство, что это есть лучшая его черта - брать на себя организацию ненормальных мероприятий, осуществлять реализацию страннейших идей. И как бы ни влетало ему от Креста за это, он брался каждый раз за подобное с ослиным упрямством, а потом тащил на своей спине то, что не поднял бы никто другой.  К разряду таких действ относились наглые дневные пальбы в бизнес-квартале, от которых вставали дыбом волосы полицейского начальства, открытие казино, полных странных игр, приятных для людей с развращенной фантазией. К ним же относились провокационные гуляния вразвалочку по освещенным крышам в комендантский час, громкие артиллерийские залпы в честь дня рождения Креста, о проведении которых не был осведомлен даже сам именинник.  Орел был отчаян и дерзок, среди свиты таких же, как он, держался сам по себе; в толпе тихих приспешников оглушительно кричал, а в шумных массах, лишенной целостного облика, единственный имел лицо. Где громко играла музыка, по ритму и силе пробивавшая броню, он был недвижим как скала, но едва стоило звукам смолкнуть - именно от Орла исходила идея какая-то шальная или вовсе глупая, но успешно заводившая толпу. Словно в противовес всему он упорно существовал и действовал, действовал и существовал, и разум его неустанно наполнялся задумками, порой гениальными, порой абсурдными. Тем не менее, гениальность и абсурд не всегда противоречат друг другу, верно? Спасение проститутки из рук полицейских, а потом забота о ее воссоединении с племянницей - как раз те действия, которые не подходили статусу Орла, но соответствовали его натуре. О, если бы Крест узнал об этом!.. Хотя он, несомненно, знал, как знал все и обовсех. Знал он и том, что прошлой ночью его подопечный поехал в следственный изолятор, чтобы вытаскивать оттуда уже немалоизвестную проститутку, единственную подозреваемую по делу убийства собственной сестры. Орел сначала втайне начал гордиться тем, что поступил так благородно, затем осознал, что начальство его не одобрит подобного благородства и прикрывательства своим грозным именем, после придумал для Босса сотню вариантов оправданий и наконец успокоился, расслабился и нагло ухмыльнулся самому себе в зеркале заднего вида. Машина у Орла была из рода таких, какие Лани миллион раз видела: большая, матово-черная. Их сиденья были такие же, ей знакомые: кожаные, молочно-белые.  Орел много говорил, но она слушала едва-едва, вполуха, не совсем понимая, неужели возможно, чтобы события так быстро сменяли друг друга. В последний раз в ее жизни происходило нечто подобное довольно давно, когда умерла мать и вслед за ней сестра и пришлось привыкать к новому образу жизни, новому роду деятельности да поднимать на ноги племянницу, которой было тогда совсем немного лет.  - ...Запомни: наша полиция слишком много полномочий имеет. Это была апробация эксперимента: объединение всех правоохранительных органов в один. Понимаешь? А когда много органов объединяются в один, выходит бюрократизация! Честным войдешь - выйдешь осужденным, забавно, а? Кстати! Где бы бросила свой телефон? Я так и не дозвонился, мать твою? Ау! Ты меня слушаешь? А надо бы слушать. Тебе еще под моим руководством торчать очень долго, пока не разберемся с этим делом да не найдем тебе нормальное занятие. Лани посмотрела в то самое зеркало заднего вида, которому недавно ухмылялся водитель машины, и пересеклась с ним глазами. Сейчас его взгляд показался спасенной даже чернее и тяжелее, чем был во время предыдущей встречи.  - Зачем все это? Разве мои проблемы - ваша забота? Или это все та же услуга за некую плату? - Пожалуй, что за плату! - тон Орла повеселел, он заговорил почти что задорно. - Пф, да это банально интересно - и потом, твою племянницу даже жалко, она была повеселее тебя да и не за что было ее убивать. Можешь считать, я решил, мы разберемся с этим всем вместе. Раз уж однажды встретились. Забавно, а? 

***

Лани не казалась забавной ситуация, и вообще было тяжело на сердце. Орел чуть ли не клялся, что теперь ее сотрудничество с полицией будет продуктивнее и никто не посмеет ее ни за что задержать. Да, пожалуй, так оно и вышло. В голове мелькнуло даже, что сам Рест Лукфор лебезил перед ней, но от всей этой совокупности серьезных изменений и каких-то мелочей, тоже изменившихся, в итоге сделалось дурно. С трудом заставив себя войти в знакомый кабинет, она попала будто в другую реальность, реальность, которой была обязана парню с черными глазами и дурацкой серьгой в ухе; еще вчера жалкая и безынтересная, Лани вдруг встала на одну ступень с полицейскими, будто поднялась на лифте в их мироощущении.  На знакомом столе, перед Лихом, был разложен двадцать один набросок: татуировки Рив. Кое-какие заметки под некоторыми из них он уже сделал. Черкнул имена, адреса, а рисунок дракона и все данные под ним старательно обвел в кружок, поставив несколько восклицательных знаков.  - Это не все. Медицинский эксперт сказал, что на коже есть кое-что, что-то вроде намека татуировки, - говорил Рест, неторопливо расхаживая по кабинету.  Он принес из соседнего кабинета большую доску, из глубины карманов извлек магниты и принялся все так же неторопливо развешивать наброски по всей доске.  - Этот намек - это либо татуировка, которую постарались свести, либо татуировка, которая только начала проявляться. Были ли такие татуировки, которые Ваша сестра сводила?  - Да вы что, у нас нет таких денег, это же больших денег стоит!  - И все же проверь, Лих? В городе три салона, оказывающих подобные услуги, все три - в квартале А, посмотри всех клиентов.  Лани вспомнила примерно половину обладателей татуировок, оставшихся на теле Рив. Многим племянница с ней не делилась, а отдельные ее увлечения были столь мимолетны, что ими было и невозможно успеть поделиться. "Намек татуировки" представлялся особенно странным: это Рив-то, Рив, которая всегда гордилась своими татуировками (а особенно их количеством)? Рив свела татуировку, да зачем? Или - Рив успела влюбиться в кого-то другого, отказалась от своих планов на будущее с Драконом? Последнее было более вероятно, но все же едва ли возможно. Как бы то ни было, Лани относительно этой детали была в совершенном неведении, что Реста изрядно огорчило.  - Ладно, потом с этим, - наконец решил он. - Покажи, как ехать к Дракону, знаешь дорогу? Съездите вместе с Лихом.  Маленькая полицейская машина оказалась даже более приспособлена к маленьким улочкам квартала К, чем дорогущий кроссовер: она лукаво юркала в повороты и проскакивала между всеми препятствиями маленькой сошкой. Лани поймала себя на том, что переволновалась и вся трясется. Ноги мелко подрагивали, как от мышечного перегруза.  - А если он убил Рив, что ему будет?  - Посмотрим, - хмыкнул Лих. На языке вертелся вопрос про Хант Ронн, про то, что с ней и вынесен ли ей приговор, и Лани сама не могла объяснить свой интерес, но сдержала эту неясную нотку любопытства. Дракон жил в доме блочного типа, с немалым трудом выбив себе общедоступное жилье на правах сироты. С боковой стороны дома, снаружи, была страшная винтовая лестница, с шаткими перилами и прозрачными ступенями. Местами перила отвалились. Лани знала: эта лестница отличалась частыми драками, притом показательными - говоря проще, за деньги - и отсутствие перил потому не показалось ей предосудительным. Зато Лих раскричался.  - Это что еще? А ты сверху, сверху посмотри! Мерзость! А если я упаду на этой лестнице? А меня жена ждет дома, с ужином, между прочим!   - Она крепче, чем кажется, - бесстрастно ответила Лани и продолжила подниматься.  Поддавшись порыву, она все же посмотрела "сверху", но мерзости не увидела. Вот знакомые развалины, давно пора сносить. Квартальная помойка и туча грязных и оборванных бомжей рядом. Справа противно взвизгнули тормоза: очередной неумеха почти задавил не то ребенка, не то собаку. А вот и родное "общественное питание".  Лих уставился на это непоколебимое равнодушие с ужасом, но по-детски наивно последовал за Лани.  Звонок звенел так долго, что все соседи успели высунуть свои головы - по очереди и каждый исключительно сердито, - но ни один не продолжил возражать, увидев полицейскую форму.  - Да ну время терять. Если дверь не была открыта по уважительной причине в течение одной минуты, полиция имеет право взламывать дверь. Я это положение час учил!  И отчаянный учивший снес дверь, чуть не снеся вместе с ней всю стену. Уверенно пройдя пару шагов, он замер, обернулся и сказал растерянно:  - Вызывай Реста. Тут труп.  Дракон лежал почти так же, как до того лежала Рив: будто застигнутый врасплох и с ножом в горле. Нож тоже был таким же: с кожаной рукоятью, с узорами, а все его лезвие надежно спряталось в плоти убитого. 

***

Стояла глубокая ночь, безлунная и холодная.  Лани трясло сильнее, чем днем, временами передергивало. Рест развел бурную деятельность, придумал тьму версий, изрисовал всю доску, решил поехать к Бесу и к своему немому изумлению увидел ту же картину - труп с ножом, а нож с узорной кожаной рукоятью. Лани, сопровождавшая его, совсем упала духом, увидев мерзкого, противного, отвратительного, но такого родного старика мертвым, и больше не принимала активного участия в развитии предположений и всевозможных догадок.  Когда молния начала украшать ночное небо, Лани не заметила, но вспышки упрямо становились все ярче. Вся ночная жизнь квартала К, расцветавшая ночью, приобрела освещение и сделалась для непривычного к ней зрителя еще хуже. Молния вспыхивала - и доли секунды все вокруг светлело, горело, мерцало.   Будто бы на полчаса небесные стрелы стихли.  А затем дикий грохот обрушился на головы людей тысячетонным булыжником, отчаянно громко взвыло небо и ветер сбросил с себя оковы. Невидимая рука переворачивала тучи, плескала ведра на крыши и окна, а те метались под руками ветра и водных потоков, отлетали с бешеной силой.  В течение пары минут Лани осталась одна уныло шагать по улицам, и молния освещала ее так часто, что можно было рассмотреть дешевую куртку с ярмарки, насквозь промокшие туфли и волосы, что метались под ветром и закрывали лицо.