Отчего болят зубы или Рождество по-Мародёрски

      Через пыльные стекла высокого стрельчатого окна пробивался бледный луч холодного зимнего солнца, дробясь на полу множеством светлых пятен. Сириус равнодушно рассматривал этот солнечный калейдоскоп и лениво жевал сухую травинку. Он с комфортом расположился на деревянном помосте, подложив под спину охапку сена.       Утренняя совятня была спокойна и тиха как никогда, и лишь где-то на верхних балках гулили голуби и щелкали клювом во сне свободные совы, иногда стряхивая вниз на головы неожиданных гостей опилки и солому.       Мародеры держали совет.       Место и время для этого были выбраны лучше некуда: в гостиной Гриффиндора всегда кто-нибудь толкался. На улице было холодно, а в библиотеке людно — очнувшиеся от зимней спячки, студенты торопились закрыть свои долги по учебе, лихорадочно листая учебники и выполняя домашние задания. А вопрос на повестке дня стоял важный — не для лишних ушей.       — Ну, что? Кто куда на праздники? — спросил, наконец, Сириус присутствующих.       При этих словах Пит вздрогнул всем телом. Было очень рано и он просто уснул, притулившись у деревянных ящиков неизвестного хозяйского назначения, и теперь виновато хлопал сонными глазами.       — Я, скорее всего, уеду. Родители собрались в Шотландию к родственникам и забирают меня с собой, — промямлил Питер.       Римус отошел от окна, сел в старое кресло, взятое из кладовки специально для него, и с тяжелым вздохом вытянул ноги. Только что минуло полнолуние, и Римус чувствовал себя неважно. Его подташнивало и как-то странно крутило. Похоже, будучи волком он что-то съел и это не пошло ему на пользу.       — Я остаюсь в Хогвартсе. Мои уезжают за границу. В США. Там какая-то конференция намечается, а Альбусу они доверяют, — казалось, Римус через силу выталкивал из себя слова и с трудом переводил дыхание.       — Черт, Римус, сколько можно строить из себя героя! Иди в больничное крыло, и пусть тебе наконец дадут обезболивающее! — Джеймс с досадой встал со стула и принялся ходить по комнате.       — Да?! И что я там скажу?! Привет, я оборотень. Вчера было полнолуние, я стал волком и бегал по болоту. Кажется, я там что-то съел и сегодня мне плохо. Вы мне не поможете? Сразу от всего и от хвоста в том числе?! — зло отрезал Римус и болезненно сморщил лоб.       — Почему сразу так?! Скажи, что просто что-то съел… Вот и все.       — Боюсь, наш особо догадливый Джеймс, это не «что-то», а «кто-то». И тогда моя фраза должна звучать так: «Привет, я Римус, и я оборотень. Вчера на болотах я похоже сожрал чумную жабу. Вы мне не поможете?» — и Римус хрипло рассмеялся.       — Оставь его, Джей, он сам знает, что делает, ты ему не нянька! Расскажи лучше, что сам собираешься делать на Рождество, — одернул Джеймса Сириус.       — Нууу… Я пригласил Лили погостить в доме моих родителей, и она согласилась, — ответил Поттер, слегка пожав плечом.       В глазах Бродяги загорелся нехороший огонек, а на лицо будто легла тень. Похоже, пришло время для объяснения, которого так ждал Сириус, очень уставший в последнее время от недомолвок со стороны лучшего друга.       — Ты что собираешься провести все каникулы с девчонкой? Ну и тоска! Ничего получше не мог придумать?! А?       — Да! — резко ответил Джеймс и посмотрел прямо в глаза Сириусу.       — И что ты в ней нашел?! Нет, я, конечно, могу понять… Она симпатичная и веселая. И здорово, наверное, сходить с такой как она на Святочный бал. Но провести все каникулы с девчонкой?! По-моему, это уже слишком! — Сириус вскочил со своего места и подошел к Джеймсу. Ему казалось, что, если он все хорошо и сейчас объяснит Поттеру, тот поймет и согласится с ним.       — Может останешься в школе? Повеселимся в Хогсмите, подшутим над Снейпом. У меня есть кое-какие идеи на этот счет. Ты в курсе, что на Рождество намечается официальный прием? Приедет Попечительский совет в полном составе с какой-то своей очередной идиотской проверкой. Отличный повод! Репутация семьи Блэков настолько безупречна, что ее просто необходимо подмочить. Ха-ха… Это будет весело! — Сириус от удовольствия аж потер руки.       — Нет, Сириус. Извини, — Поттер был непреклонен. — Мне это надоело. Порой мне кажется, что мы ведем себя не лучше первокурсников, а нам уже по шестнадцать! Мне хочется другого, нечто большего, чем дурацкие шутки над сокурсниками.       — Джеймс, с каких это пор ты отказываешься от хорошей шутки? И это говорит тот, кто два месяца назад подкинул в спальню девчонок дохлую пикси?! — Сириус нервным ломаным шагом подошел к окну, обернулся и посмотрел на друга.       Джеймс не смог удержаться от улыбки при воспоминании о девчоночьих криках и визгах, когда пикси была обнаружена. Тогда девочки так испугались, что выбежали в гостиную Гриффиндора в том, в чем легли спать. А на некоторых старшекурсницах были весьма и весьма пикантные наряды. Вот, к примеру, Лили выбежала в гостиную в… При мысли об этом Джеймс покраснел и попытался сразу оборвать свои мысли. Ведь потом Лили устроила ему такую взбучку, что Джеймсу показалось, будто он побеседовал с рассерженным гебридским черным драконом, охраняющим свою новую кладку яиц.       — Да, шутка была знатная, — тихо проронил Поттер и в смущении потер подбородок. — Но это к делу не относится. Я не об этом. Ты не задумывался о будущем, что будет потом, когда мы закончим школу? Что будет дальше? А, Сириус?       — Причем тут это?! Почему это должно мешать нам веселиться?! Это ведь все она? Она внушила тебе эти мысли о будущем, об ответственности и бла-бла-бла… Эта чертова ведьма окончательно запудрила тебе мозги!       — Не смей так о ней отзываться!       — Ты слеп! Она тебя просто приворожила!       — Нет! Ты не имеешь права так говорить!       — Имею! Я твой друг, и только я могу сказать тебе правду!       — Какую правду?! Что ты идиот?!       — Нет! Что ты дурак! Просто-напросто влюбленный дурак!       — Зря ты это сказал. Не боишься потом пожалеть?       — Нет! И что тогда будет? — и Сириус, зло сощурившись, посмотрел на Джеймса.       Джеймс быстро шагнул к Бродяге, крепко сжав кулаки. В его груди моментально вспыхнула обида на друга, но подсознательно он понимал, что это все эмоции, и пытался сдержаться и не сказать слов, после которых их дороги с Сириусом разойдутся. Это было очень обидно. Очень, очень. Крайне, крайне. Ведь ближе Сириуса у него никого никогда не было. Они росли словно братья, деля на двоих, и награды, и поражения. И ледяная стена, вырастающая между друзьями по мере сближения Джеймса и Лили, все больше и больше мучила Поттера. И он точно знал, что не менее мучительно переживал их неожиданное отчуждение и сам Сириус. Джеймс очень хотел исправить ситуацию, но не знал как. Что нужно сделать, чтобы они с Бродягой вновь стали друзьями как прежде?! — Эй, ребята, вы что? Успокойтесь! — закричал Римус. Немного разогнав болезненный туман в своей голове, он только сейчас заметил, что воздух в совятне наэлектризовался, и вот-вот вспыхнут и ударят молнии. — Вы что?! Охренели?! Вы в своем уме?! — Римус с трудом поднялся с кресла и встал между друзьями. — Все в порядке, Римус. Нет причин для беспокойства, — Джеймс сделал глубокий вдох-выдох и отступил назад. Сириуса всего трясло. Как?! Как он, Джеймс, может променять их, его ближайших друзей, на девчонку?! Это не укладывалось в голове. Сириус бросился к выходу из совятни, с грохотом скатился по ступенькам и кинулся по направлению к Гриффиндорской башне. Джеймс тяжело вздохнул. Черт, все хуже не куда! А он так надеялся нормально поговорить с Бродягой и объясниться. Римус подошел к Поттеру и ободряюще похлопал его по плечу. — Так бывает, Джеймс. Просто Сириус всегда был к тебе ближе, чем мы все. Вот он и психует. Дай ему время привыкнуть к мысли, что у тебя, возможно, будет кто-то не менее близкий, и это будет не Мародер, — Римус тепло улыбнулся и насмешливо посмотрел на друга. — Черт, ты такой умный, что я тебя даже немного побаиваюсь. Я иногда думаю, что шляпа ошиблась с твоим распределением. И Равенкло очень многое потерял, а Грифф приобрел в твоем лице, — и Поттер, легко коснувшись рукой головы Люпина, еще больше растрепал его всклоченные волосы, звонко щелкнув пальцами перед носом последнего. Римус улыбнулся в ответ Джеймсу и вдруг зарделся, словно девица на балу. Джеймс, увидев такую реакцию друга, расхохотался во все горло. — Порази тебя молния, Джеймс! Опять твои шуточки! Ты же это не всерьез, — и Римус расхохотался сам, так как удержаться не было ни каких сил – больно заразительно смеялся Джеймс. Вдруг Римус легко, вполсилы, двинул Джеймса в грудь и повалил последнего на охапку соломы. Джеймс тут же вскочил на ноги, обхватил Римуса за пояс и стал валить его на пол. Завязалась борьба. Но уже после десяти минут смеха, захватов, брыкания и гогота во все горло Римус выдохся и тяжело дыша, повалился на солому. — А где Пит? — спросил Джеймс, опускаясь рядом на подстилку и оглядывая совятню. — Удрал сразу, как только вы стали петушиться с Сириусом. Трусишка! — пренебрежительно фыркнул Римус, морщась от резкого приступа дурноты. — Джеймс, поговори с Сириусом, только нормально. С глазу на глаз. И без ссылок на Лили. Вам это надо. — Хорошо, папочка. Но только после того как ты посетишь больничное крыло. — Договорились. Ну, ты и зануда…